Театр в неоготическом стиле распахнул двери для гостей, грозно возвышаясь на центральной пьяцце, напротив Собора де Санти Нарраторе. Королевская карета последней подъехала к пандусу с другой стороны здания.

Капитан Шассерфи, ранее отдав приказ отгонять от театра любого, кто покажется подозрительным, бдительно следил за каждым прохожими. Хотя стоит отдать королю Стефану должное – на него не покушались реже, чем на ныне покойную королеву Летицию.

– Капитан Шассерфи, добрый вечер.

– Леди Грано, – улыбнулся Лассен, отвесив приветственный поклон. – Прелестно выглядите.

Цеццолла ничуть не изменилась с их последней встречи: все те же сияющие здоровым блеском каштановые волосы, острые скулы, гетерохромные глаза, тонкая талия и хрупкие плечи.

– Благодарю, вы тоже. – Повисла неловкая пауза, которую сложно было чем-то заполнить. – Я… я хотела лично вас поздравить с праздником. Хотя… с чем тут поздравлять… Простите. Я говорю глупость. Аделард де Валуа ваш дед и…

– Вам не стоит извиняться. И благодарю, леди Грано, – холодно отчеканил он, не стирая с лица вежливую улыбку.

Леди Грано удручающе прикусила губу, нервно разглаживая струящуюся ткань длинных рукавов. Капитан же представлял собой саму невозмутимость.

– Цеццолла, дорогая, – весело протянул принц Дориан, едва сойдя с кареты. – Прекрасна как всегда!

– Ваше Высочество.

Леди присела в глубоком реверансе, но принц придержал ее за локоть. В глазах, подведенных сурьмой, вовсю плясали искорки от всех сортов вин, что Дориан успел «продегустировать» по дороге в театр.

– Полно, милая. Что ты как неродная!

Ощутив амбре перегара вокруг принца, Лассен тут же бросил:

– Вы даже не стали дожидаться антракта, мой принц?

– Ты же знаешь, Лассен, это традиция – на представлении я отсыпаюсь на пять фогхармов вперед до следующей постановки, – ответил Дориан и протянул руку Цеццолле: – Позвольте вас сопроводить, чтобы вы не отвлекали своей красотой угрюмого бывшего. А где ваши чудесные сестрички?

Леди Цеццолла не смела отказать принцу. Она бросила через плечо взгляд на капитана, который сконцентрировал все внимание на пьяцце перед зданием.

Все лорды с семьями уже заняли свои места, расположившись в украшенных ложах, из которых открывался хороший обзор. Общество плаща и толпилось в партере и не смело присесть. Под приветственные рукоплескания на сцену вышел разодетый владелец театра и глубоко поклонился.

– Лорды и миледи, уважаемые гости, я – Фабьен Амати, приветствую вас в театре «Женни». Для нас огромная честь видеть каждого из вас. Балет «Лебединое озеро» восславит последнего – ныне покойного – потомка королевства Трепьюмэ Аделарда де Валуа! Да упокоят Сказители его душу!

– Да опишут Сказители его путь, – хором ответили зрители, почтительно кивнув.

– Леди и джентльмены, милорды, поприветствуем и склоним головы перед Его Величеством королем Стефаном Тадеушем Биствиллахом, властителем Пяти королевств и кронпринцем Дорианом О’Флаэрти Биствиллахом.

Гости повернулись лицом к королевскому ложу и поклонились. Согнувшийся режиссер Амати застыл, украдкой поглядывая на монарха. Король и принц одарили склонившуюся толпу покровительственным взглядом и кивнули.

Режиссер выпрямился. Свет погас и под аккомпанемент рукоплескания зрителей вышел дирижер. И стоило его палочке закружиться, как магия музыки заискрила в воздухе – заиграли первые аккорды.

Дориан привалился к стеганной спинке кресла и удобно устроился для привычной спячки.

– Велия, дорогая, разбудишь, когда насмотришься на писюны в колготках и начнется антракт.

Король Стефан недовольно скривил губы, но фаворитка поспешила накрыть его ладонь своей и подарить примирительную улыбку.

– Порой мне кажется, что он делает это назло, – прошептал король.

– Это же принц Дориан, – ответила леди и взглянула через театральный бинокль, переключив внимание на представление.

Раздав последние указания, капитан присоединился к королевской чете, предпочтя смотреть балет стоя. Публика блаженно вздыхала под чарующую музыку Чайковского и изящные движения гибких танцоров. Стук пуант по сцене, воздушные гранд жете, четкие арабески…

Перепуганный стражник просунул голову через занавески ложа и прошептал:

– Капитан Шассерфи!

Капитан жестом приказал тому молчать и вышел к подчиненному.

– Что случилось?

– Королевский конь здесь! В театре!

– Что?! – воскликнул капитан. – В каком смысле в театре?

Но ответом послужило ржание животного, доносящееся из фойе театра. Сжав по обыкновению эфес меча, капитан двинулся на шум.

– Капитан! Это не все! За ним погоня с самых Врат. Конь ворвался в парадную театра и…

– Только не говори, что всадник – девушка в форме королевской прислуги, – злобно прорычал Лассен, .

– Д-да… как вы это поняли?

– Chesta femmen me port 'a tombe......18

Спустившись в фойе, Лассен застал вздыбленного жеребца и сразу признал в нем Абсента. Несколько стражников загнали животное, но всадницы нигде не было.

– Капитан, коня поймали. Неизвестная пыталась покинуть Пентамерон, – отчитался стражник.

– Где она?! – процедил капитан Лассен.

– Успела сбежать в недра театра. Гвардейцы преследуют ее. Не сомневайтесь, нарушительнице не скрыться.

Резким движением Лассен, переполненный гневом, сбросил с себя длинный парадный фрак и поспешил по горячим следам. Он слишком хорошо изучил Эвелин – эта девушка скорее сравняет театр с землей, чем даст себя поймать.

За кулисами уже творился полнейший хаос: реквизиты, костюмы разбросаны тут и там; перепуганные танцоры, ждавшие своего выхода, наблюдали сцену сражения хрупкой девушки и стражников.

Сперва в гвардейцев летело все, что попадалось под руку: пачки, корсеты, исподнее. Эвелин выхватила бутафорскую шпагу у актера и принялась обороняться. Деревянное оружие не выстояло схватку с металлом, и ей пришлось бросить оставшийся огрызок в лицо преследователя.

Загнанная в угол, Эвелин метнулась к лесенке, ведущей на второй этаж к осветителям сцены. Ситуация начала выходить из-под контроля – шум «кровавой» бойни уже просачивался в зал, смущая публику.

– Эвелин! – имя сорвалось с губ капитана как некое ругательство. – Стой!

Капитан ринулся в противоположную сторону, в надежде перехватить беглянку и замер: хлипкая балка над сценой не выдержит двоих.

– Эвелин! А ну, иди сюда! – шикнул он, стоило Иви замаячить по другую сторону мостика.

– Капитан! Вот вы где! – весело воскликнула та, но с ноткой истерики. – А я уж думала, вы пропустите все веселье!

Стража вскарабкалась за ней, сверкая мечами. Оказавшись между «молотом и наковальней», Эвелин продвинулась вперед, ступая точно гимнастка на канате.

– Прикажи им не трогать меня!

Едва капитан открыл рот, чтобы отдать приказ, как Эвелин потеряла баланс и прыгнула на подвешенную декорацию. Под тяжестью тела луна начала опускаться.

Лассен смачно чертыхнулся. Вцепившись в огромную луну, Эвелин медленно приближалась к сцене. Среди зрителей пронесся негодующий гул. Миссис и мисс Уайт привстали с мест, изумленно таращась. Оханье публики нарушило королевский сон Дориана.

– А это уже интересно, – прищурившись, промурлыкал принц. – Хоть кто-то внес изменения в сценарий.

– Где капитан Шассерфи? – удрученно вздохнул король.

Звучала «Тема Одетты». Стоя спиной, дирижёр не видел, что уже творилось на сцене, а вот музыканты принялись играть с большим энтузиазмом.

На сцену ворвались несколько гвардейцев и медленно двинулись вдоль стены, словно это позволило бы им остаться незамеченными. Танцоры продолжали выступление, будто ничего не происходит.

Эвелин побежала от стражи, но, столкнувшись с танцором, закружила того в ритме вальса. Вдруг из оркестровой ямы Иви окликнул скрипач и бросил палку:

– Эвелин, держи!

– Юджин! Спасибо! И откуда ты ее только достал…