всего считаются с мнением врача.

— Игорь Николаевич отстоит вас!

— Осмелюсь не согласиться с вами. Он не имеет достаточ ной власти, чтоб поступить наперекор лагерному начальству.

— Я попрошу Любовь Антоновну! — Федор Матвеевич за кашлялся и словно невзначай вытер повлажневшие глаза.

— Я сердечно благодарю вас за вашу доброту. За большую

душу. Я вам верю, Рита, что вы сумеете вторично спасти меня.

— Но тогда вас спасла не я. Ася!

— Вы и Ася, — уточнил Федор Матвеевич.

— Ася, — глухо повторил Тимофей Егорович.

— Я хотела сказать Аня, — поправилась Рита.

— Не утешай, дочка!

— Откуда вы взяли, что в карцере была Ася? — сердито

спросила Рита, поворачиваясь к Федору Матвеевичу.

— Я понимаю ваш гнев и сознаю свою вину. Я нечаянно, верьте моему честному слову, совсем нечаянно, в разговоре

с Тимофеем Егоровичем упомянул имя его дочери. Вы, очевид но, помните, Рита, когда эти... гм-гм, с позволения сказать, люди... начали душить меня.

— Помню, — подтвердила Рита.

— И я помню. Вы закричали: «Ася! Ты все можешь, помоги

ему!» или что-то близкое к этому возгласу. По причинам вам

вполне ясным мне трудно восстановить ваши слова с большей

точностью, но имя «Ася» я запомнил хорошо. Я имел неосторож ность рассказать уважаемому Тимофею Егоровичу об этом эпи зоде, а он решил, что Ася именно его дочь. Я не видел ее и

к тому же весьма вероятно совпадение имен.

— Я бы и сам поверил в совпадение. Но меня убедила Рита.

— Я?!

— Твое неумение врать, Рита. Мне Игорь Николаевич рас сказывал о пересылке на второй день после того, как вас при везли в больницу. Он мне назвал Асю по имени. Об Асе я

услышал от Сары Соломоновны.

— А от кого она? я ей ничего не говорила.

141

— От Любови Антоновны. Сегодня утРом в палату зашла

Елена Артемьевна. Я спросил ее: «Ася — дочь капитана?»

Елена Артемьевна смутилась и тоже не сумела солгать. Федор

Матвеевич подтвердил, что убитую на пересылке девушку зва ли Асей. Ты неумело врала и я окончательно убедился, что

на пересылке убили мою Асю.

— Но может быть вы ошиблись?

— Не ошибся, дочка. Говори все, как есть.

— Но я не знаю...

— Асе было лет двадцать.

— Да.

— Черноволосая? — Рита молча кивнула головой. — Ро динку возле левого уха не помнишь? — Рита сморщила лоб и, напрягая память, старалась полностью восстановить лицо Аси.

«Родинка... родинка... Была». Но она не сказала ни да, ни нет.

— Значит, помнишь. Расскажи, как она погибла?

— Я не помню.

— Рита!

— Нас посадили в карцер. В соседней камере сидели воры.

Старший вор, Падло, сказал, что начальник пересылки, капи тан Ольховский, велел убить Федора Матвеевича. Я услышала

их разговор. Перед утром привезли Федора Матвеевича. Воры

стали душить его. Я кричала, но мне никто не отвечал. Я

попросила Асю помочь. Ася затерла фитиль из ваты и подожгла

карцер. Она говорила, что за поджог ее посадят к ворам. Когда

нас вывели во двор, Ася сказала начальнику, что карцер по дожгла она. Потом Ася крикнула ворам, что она им не доста нется, и побежала к запретной зоне. Я слышала три выстрела.

Пришел надзиратель и сказал, что Асю убили. Ее за меня

застрелили! И вам голову разбили тоже за меня. Я во всем

виновата.

— Не смей так думать. О матери Ася не говорила?

— Сказала... что мама... умерла... Я виновата. Побейте меня, Тимофей Егорович!

— Не плачь, глупенькая. Помоги мне встать.

— Куда ж е вы?

— К Игорю Николаевичу.

— Он заругает за то, что вы встали с кровати.

— Y меня к нему срочное дело.

142

— Я позову его.

— Y нас с ним мужской разговор, Рита. Один на один.

Спасибо, умница.

— За что?

— За правду. Я теперь все знаю об Асе. Ее убили... Пора

и мне...

— Вы не дойдете, Тимофей Егорович.

— Y меня впереди длинный путь. Не волнуйся, дочка, я

скоро вернусь.

— Я пойду с вами.

— Останься.

— Вы не дойдете, — повторила Рита.

— Чепуха. Я валяюсь уже три недели. С моими синяками

на пятый день люди гуляют.

— Я прошу вас, — упрямо настаивала Рита.

— Разговор с Игорем не для тебя.

— Вы меня гоните? — убито спросила Рита.

— Не обижайся, дочка, так надо.

— За то, что Асю убили?

— Не глупи. Я знаю, кто виноват. Раз уж ты так хочешь, проводи к Игорю и назад.

YB^i;eB Тимофея Егоровича и Риту, Игорь Николаевич удив ленно посмотрел на них. Любовь Антоновна осуждающе пока чала головой и, торопливо подойдя к капитану, помогла ему

сесть.

— Вы полюбуйтесь на них! — взорвался Игорь Николаевич.

— Я прописал ему постельный режим минимум еще на неделю, а он расхаживает. Кто тебе велел приводить его? Кто, я тебя

спрашиваю? — Рита виновато посмотрела на рассерженного

главврача и растерянно пробормотала: — Тимофей Егорович сам попросил.

— Сам?! А если он тебя попросит в яму столкнуть? Ты и

тогда не откажешь ему? А вы тоже хороши, Тимофей Егорович!

Все лечение насмарку пойдет.

— Игорь Николаевич! — вспыхнула Любовь Антоновна. — Вы разрешаете себе лишнее. Вам следует не таким тоном раз говаривать с больным. Больной нарушил предписанный врачом

режим. Нехорошо. Но кричать — тоже не похвально.

143

— Я сам все придумал, — заговорил Тимофей Егорович. — Ругайте, но выслушайте.

— Говорите, — отрывисто разрешил Игорь Николаевич, — пожалуйста, покороче. Ложитесь. Так вам будет удобней.

— В карцере на пересылке убили мою дочь Асю, — ровным

глухим голосом проговорил Тимофей Егорович.

— Кто вам сказал? — Игорь Николаевич скомкал недоку-ренную папироску и швырнул ее в угол. — Молчите? Рита?

Больше у вас никого не было. Спасибо, Рита, услужила.

— Я ничего не говорила... Я... — срывающимся от волне ния голосом оправдывалась Рита.

— Не нападайте на нее, Игорь Николаевич. Она не умеет

лгать, и только.

Лицо Тимофея Егоровича побледнело. Любовь Антонов на поудобнее уложила его на топчане.

— Рита, Рита. Девчонка, — Игорь Николаевич укоризненно

покачал головой, — в лагере и вранью следует учиться.

— Нехорошо мне, старому моряку, перед смертью обучать

вранью детей. Мне бы поучиться у нее.

— Женщины не могут держать язык за зубами, — сердито

буркнул Игорь Николаевич.

— Вы правы. Поэтому я и хочу с вами поговорить наедине.

— Рита, сходи в землянку. Катя хотела увидеть тебя, — по просила Любовь Антоновна. Дождавшись, когда девушка выш ла, доктор обратилась к Тимофею Егоровичу. — Женщин нет, можете говорить свободно.

— А вы? — растерянно спросил Тимофей Егорович.

— Я — старуха.

— Но...

— И не люблю болтать. За восемь лет отучилась.

— Я доверяю профессору, как самому себе. Говорите при

ней или вообще молчите, — отрезал Игорь Николаевич.

— А Рите вы не верите? — обиделась Любовь Антоновна.

— Я верю ей больше, чем кому бы то ни было, — резко

возразил Игорь Николаевич. — Но она слишком наивна, до верчива. Ее легко обмануть. Можете положиться на мой опыт.

Тимофей Егорович выразительно посмотрел на Любовь Ан тоновну, но она сидела не шелохнувшись. Пожав плечами, ни­

144

чего не поделаешь, придется беседовать при женщине, капитан

заговорил:

— Отправьте меня на пересылку. Это единственная и по следняя моя просьба.

— Вас? В таком состоянии?! Не могу.

— Y вас есть связи. Используйте их, Игорь Николаевич!

Мне необходимо попасть на пересылку.

— Вы просите о невозможном.

— Невозможное для вас или для меня?

— Для обоих.

— Не сумеете договориться с начальством?

— С начальством я, пожалуй, договорюсь, — Игорь Нико лаевич прикурил папиросу, выпустил сизую струйку дыма и

после небольшой паузы добавил: — А с вами как быть? Вы