Однажды, когда конунг прибыл на остров, Вёлунд сказал ему:
– Имеешь ты мой меч, а твоя дочь носит кольцо, которое я выковал. А что же твои сыновья-малолетки? Получается, они обделены мною.
С этими словами он протянул Нидуду шкатулку и взял с него клятву, что тот передаст её по назначению. Конунг не нашёл в этом ничего предосудительного и по прибытии в дом передал шкатулку своим сыновьям.
Между ними сразу разгорелся спор, кто из них будет владеть такой удивительной вещью. Принялись они вырывать подарок друг у друга из рук и чуть было не вцепились друг другу в горло, да вовремя одумались. Поостыв и поразмыслив, сыновья конунга решили тайно навестить остров и попросить кузнеца изготовить ещё одну шкатулку. Забрались они ночью на лодку, приплыли на Севарстёд и заявились в кузню, где неустанно работал Вёлунд.
Увидев сыновей, кузнец молвил следующее: он-де знал, что сыновья конунга непременно появятся, вот почему подарок уже готов. Затем показал им вторую шкатулку, полную драгоценных камней. Вёлунд пригласил обоих подойти поближе и заглянуть внутрь шкатулки. Они так и сделали. Пока сыновья любовались блеском камней, Вёлунд неслышно подкрался сзади и отрубил обоим головы. Затем, сунув тела под мехи, срезал с голов кожу и изготовил из черепов чаши, обрамив их серебром. Из белых зубов сыновей конунга сделал он нагрудные пряжки.
В то же самое время у дочери Нидуда, прекрасной Бёдвильд, на кольце показалась трещина. Бёдвильд страшно тому опечалилась. От такой неприятности не могла она найти себе места, не спала и не ела и в конце концов решила втайне от своего отца навестить кузнеца. Вскоре и она посетила остров и попросила Вёлунда:
– Вновь скрепи кольцо молотом и огнём. Ты один можешь помочь мне в этом.
– Я так ловко исправлю трещину в золоте, что даже твой отец будет доволен, – сказал Вёлунд. – Что же касается твоей матери, кольцо понравится ей ещё больше. Да и тебе оно придётся по душе. Вот нагрудные пряжки – я весьма искусно их изготовил. Посиди на скамье, поиграй ими, пока я займусь кольцом, и выпей пива, которое я принёс.
Бёдвильд восхитилась пряжками. Она и впрямь захотела пить и выпила целый рог пива, который услужливо поднёс ей Вёлунд. От пива она сильно захмелела и уснула тут же на скамье, чем Вёлунд тотчас воспользовался. Он овладел девицей, а затем торжествующе воскликнул:
– Отомстил я за все обиды, которые причинил мне конунг, кроме одной, самой тяжёлой!
С этими словами кузнец надел на палец заговорённое Хервёр кольцо и тотчас поднялся в воздух. Перенесясь при помощи колдовства Хервёр к хоромам Нидуда, он сел на ограду перед спальней конунга и окликнул хозяина:
– Спишь ли ты, Нидуд?
Конунг отвечал:
– Нет, не сплю. Горе меня томит, я лишился сынов. Куда делись, не знаю. Скажи мне, Вёлунд, не ты ли их погубил…
Вёлунд потребовал:
– Сперва поклянись мне, Нидуд, самой крепкой клятвой: бортом своей ладьи, краем щита, хребтом конским, сталью меча, – что не сгубил ты моей жены, прекрасноокой Хервёр, что не стал её убийцей. А другую мою жену ты знаешь, она в твоём доме скоро родит дитя.
Конунг поклялся ладьёй, щитом, конским хребтом и мечом, что не убивал Хервёр.
Вёлунд тогда сказал:
– Возьми свой челн, приплыви на остров, войди в кузню, что для меня ты построил, и загляни под мехи. Там лежат тела твоих сыновей, мною обезглавленных. Там осталась их кровавая кожа. Содрал я кожу с их черепов и сделал из них для тебя, конунг, чаши, обрамлённые в серебро, а из зубов – белые пряжки для Бёдвильд. От меня беременна твоя дочь.
Конунг сказал:
– Горше слов я не мог услышать! Кто же может тебя одолеть? Кто может пронзить тебя стрелой, зарубить мечом, когда паришь ты высоко в небе?
Вёлунд, смеясь над поверженным врагом, поднялся в воздух, оставив внизу поплатившегося за свою жадность конунга. Безутешный же Нидуд позвал раба по имени Такрад и наказал ему:
– Приведи ко мне, Такрад, мою светлоокую дочь, пусть она со мной побеседует.
Трэлл выполнил поручение и привёл к отцу дочь. Нидуд спросил её:
– Правду ли, Бёдвильд, мне сказали, что блудила ты с Вёлундом на Севарстёде?
Бёдвильд ничего не оставалось делать, как со вздохом признаться:
– Правду сказали тебе. С хитроумным Вёлундом была я на острове, и лучше б не знать мне этого часа. Не смогла я противиться силе и не сумела себя защитить…
Песнь о Хельги, сыне Хьёгварда
I
Одного норвежского конунга звали Хьёгвард. Он имел нескольких жён. От прекрасноволосой Альвхильд был у него сын Хедин. Другая жена, Серейд, родила ему сына Хумлунга. Третья, Синриод, подарила конунгу ещё одного сына, Хюмлинга.
Но этого показалось Хьёгварду мало. Конунг задумал жениться на самой красивой женщине в Мидгарде и дал себе в этом обет. Он слышал, что у конунга Свафнира, правителя земли Сваваланд, есть дочь Сигрлинн, которая затмевает своей красотой даже солнце.
Дело оставалось за малым. Хьёгвард позвал Атли, сына своего ярла Идмунда, и приказал ему ехать к Свафниру и посватать Сигрлинн от имени конунга. Атли приехал к будущему тестю Хьёгварда и по обычаю провёл у него в гостях целую зиму, прежде чем рассказал хозяину о цели приезда. Свафнир задумался. Он долго не мог принять решения, пока его ярл, которого звали Франмар и который воспитывал Сигрлинн с малых лет, не посоветовал конунгу отказать свату. У самого Франмара росла дочь Алёв – будучи в гостях, Атли положил на неё глаз, да и девушка была не против будущего замужества, в случае если сын ярла предложил бы ей свою руку. Но в тот раз Атли возвращался к Хьёгварду ни с чем.
По пути домой, перебравшись через горы и перейдя вброд реку Семорн, решил Атли отдохнуть в дубовой роще. Там он услышал речь огромной птицы, которая уселась на ветку над ним. Крылья её были настолько большими, что, когда она их расправила, те заслонили сыну ярла солнечный день. Птица сказала человеческим голосом:
– Видел ли ты, Атли, Сигрлинн, дочь Свафнира? Хоть и говорят все на свете, что самые красивые женщины – это жёны конунга Хьёгварда, однако Сигрлинн, пожалуй, будет всех их краше.
– Мудрая птица, будешь ли беседовать со мною, сыном Идмунда, дальше? – спросил Атли.
Птица сказала:
– Буду, если конунг Хьёгвард позволит мне выбрать жертву у него в доме.
Атли сказал:
– Только прошу: не самого конунга забери ты в жертву, а также ни его сыновей и ни его прекрасных жён.
Птица сказала:
– Выберу алтари и златорогих коров из его стада.
Атли спросил:
– Что предложишь взамен?
Птица сказала:
– Поезжай-ка быстрее к Хьёгварду и передай ему наш уговор: пусть отдаст он мне алтари и коров, а я расскажу, как заполучить ему юную Сигрлинн.
Атли не надо было повторять дважды: на следующий день он уже был у крыльца конунга и слово в слово повторил то, что сказала птица. Хьёгвард не пожалел ни алтарей, ни коров, так хотелось ему жениться на Сигрлинн. Птица тогда посоветовала конунгу:
– Собирай людей и поспеши в Сваваланд: чем быстрее ты там окажешься, тем будет лучше. Конунг Хродмар решил тебя опередить. И пусть твой Атли не расстаётся с копьём – оно ему пригодится.
Хьёгвард не стал медлить, собрал своих людей и в несколько переходов, в которые никто из его воинов не отдыхал, достиг долины Сваваланда. С высокой горы Хьёгвард увидел дымы пожаров и пыль от скачущих коней: люди Хродмара, после того как и их правитель получил отказ, разоряли страну. Свафнир был убит Хродмаром. Теперь Хродмар искал сбежавшую Сигрлинн. Хьёгвард спустился в долину. Всюду был лишь пепел, но возле одной речки, где решил он остановиться на ночлег, стоял нетронутым дом. На дереве перед домом сидел орёл, спрятав голову под крыло. Видно было, что орёл сторожил дом и уснул. Вспомнив речь птицы-пророчицы, Атли метнул копьё и свалил орла с дерева. Сделал он это вовремя – орлом оказался не кто иной, как Франмар, обладавший волшебством превращения: так ярл охранял свою подопечную, которая пряталась в том доме. Вместе с нею находилась и Алёв.