Второй кусочек должен вызвать недоумение и ощущение рояля в кустах, хотя на самом деле он таковым и не является. У меня был основной план построения повести, и поездка с Локи на якобы съезд ученых, где он узнает о том, что поселение прочит его в цари, была запланирована заранее, но… Я забыла об этом. Благо, софелаговцы напомнили. Причем именно тогда, когда это было очень к месту, когда я стала собирать оставшиеся кусочки, чтобы таки прийти к некоему концу… Впрочем, это достаточно забавная история, и я вполне могу ее рассказать. Итак, изначально (шесть лет назад у меня была идея, что Локи идет в другой мир, там узнает о планах поселения), причем до этой сцены мне надо было персонажей разделить: Локи должен был уехать домой, а поселение бы активно занялось его тронопосажением, но весной 2016 года я поняла, что моя идея трещит по швам, потому что да, я могу послать Локи во дворец, но что он там будет делать? У меня кончились конфликты между дворцовыми персонажами. Тогда и появился Гринольв — я достала его из захромов родины. Это не мой персонаж, он придуман фанатом повести вместе с детством Хагалара, которое я не продумывала. Это, грубо говоря, был фанон, который я решила сделать каноном. Я ввела Гринольва, но он поехал в поселение сам… Одним словом, ничего у меня не вышло, и я переписала окончательный сценарий, выкинув идею об отделении Локи от поселения. И вот я приближаюсь к последним сценам, осталось только описать приезд сестры Локи и потом приезд Беннера — и все, повесть можно заканчивать и тут… Разговор с сестрой, который должен был длиться одну минуту и в результате которого герои должны были поехать на кладбище, случайно смешал мне все карты, раскрыл новые возможности повести, а, главное, увез Локи во дворец, чего я, откровенно говоря, даже не заметила, потому что забыла о первом варианте сценария. А тут мне про него напомнили. Большое спасибо напомнившему! Теперь я смогу сделать то, что собиралась с самого начала. К сожалению, такую сложную миссию, как договор со всеми мирами, поручить кому-то незначительному (а все основные герои в поселении незначительные) просто невозможно, нужен кто-то с полномочиями, а таким оказался только мастер логистики, который в прошлом мало мелькал в произведении. Через него удалось показать историю Асгарда. Если в первой части мы имеем дело с личным восприятием царицы, а не с объективной истиной, то во втором кусочке основная хронология жизни моего Асгарда в течение последних, кажется, четырех примерно тысяч лет верна. Говорю это тем, кто читает разборы и кому интересно размотать клубок интриг прошлого, который понакручен в повести. Как автор заявляю все события, которые вспоминает Алгир — правда. Вы можете использовать их как основу, на которую можно при желании наложить тонну намеков из разных глав повести (если кому-то интересно этим заниматься). Единственное, что он знает превратно — это историю первого «Тора», но она зато точно известна читателям. В остальном, всё правда. Даже то, что в поселении жить вредно и опасно.
Третья часть — гимн будущему — она как раз проста и незатейлива. Упоминание об обучении Огуна взято из изначального сценария фильма, где Сиф говорит «Как хорошо, что я обучила Огуна владению кинжалами». Ее прошлое выстроено на основе фразы из первого «Тора», когда Сиф говорит, что сама доказала всем, что в состоянии сражаться наравне с мужчинами. Сравнение Роджерса и Гринольва вышло случайно, но действительно они похожи. Упоминание о починке Моста — отсылка к недавнему диалогу между Хагаларом и Гринольвом. Упоминание «земель Гринольва» может вызвать некоторое недоумение, ведь, как мы знаем, он умер бездетным — кто же унаследовал его земли да еще и готов отдать обратно? Тут все дело в том, что понятие «земли Гринольва» не вовсе не значит, что это земли, которые принадлежат Гринольву, это земли, которые Один подарил клану Гринольва за заслуги Гринольва. И принадлежат земли не конкретному асу, а клану. Клан Гринольва вполне себе процветает, его никто не уничтожил, поэтому целы и земли, носящие имя того, кто их приобрел.
Разбор девяносто второй главы
Женщины — именно им фактически посвящена эта глава. В повести и фильмах подробно описывалось шесть женщин: Фригг, Сиф, Фену, Наутиз, Беркана, Джейн. Наутиз мертва, поэтому о ней говорить нечего, осталось пять женщин, и мне стало интересно сравнить их судьбы. В замечательной статье Рollynote «Как НЕ надо прописывать женских персонажек», расположенной на фикбуке, очень хорошо сказано о судьбе женщин в произведениях не только на фикбуке, но и в мировой литературе. Действуют везде мужчины, а женщина, даже если это главная героиня, нужна, по большому счету для одного — для любви. Не так и просто найти в мировой литературе монолог женщины, посвященной не любовной теме. Мужчины монологируют о чем угодно, начиная с той же самой любви к женщине и заканчивая рассуждениями о стремлении к власти, доблести и прочему, а женщина, даже если и стремится к чему-то, все равно основная и фактически обязательная составляющая — это найти своего партнера. И к собственному огромному удивлению я обнаружила, что, по большому счету, у меня всё так же. Да, я не описываю любовь как таковую: и потому, что сама в нее не верю, и потому, что в традиционном обществе, которое я описываю, между браком и любовью никакой связи не было; но у меня так или иначе все женские персонажи связаны с браком: Фригг — жена Одина, Сиф — невеста не то Тора, не то Гринольва, Фену — любовница абсолютно всех мужчин, Наутиз имела планы на Ингвара, Беркана влюблена в Стива, Джейн была влюблена в Тора. Если посмотреть шире, на менее прописанных персонажей женского пола, то там да, есть те, кто никак с браком не связан: Фула, одна из царевен Етунхейма, Хозяйка Змеи, Кауна, Беркана-2, Ансур… Но они по ходу повествования почти не появляются, в отличие от центральных героинь.
Поэтому я решила в этой главе уделить им побольше внимания и показать, что для большинства из них любовь отдельно, а брак — вынужденная мера. Основная проблема у меня возникла даже не столько с самими героинями, сколько… с русским языком, с этим ужасно неудобным словом «любовь», фактически не имеющим синонимов. Даже в немецком языке ориентироваться было бы проще, что уж говорить о французском или японском, где словами описываются такие тонкие грани чувств и отношений, которые не в состоянии описать великий и могучий.
Те же отношения Фригг и Тени, которые наверняка прежде многими воспринимались как любовные в прямом смысле слова, в реальности не имели к традиционной любви вообще никакого отношения, хотя вся внешняя атрибутика присутствовала. Сиф вообще против замужества как такового, но у нее нет выбора. Для Фену любовь и смерть — лишь развлечения, но ее бесит, что никто не воспринимает ее всерьез. Беркана не умеет любить в традиционном понимании этого слова, но она хочет себе такой жизни, которая для нее привычна, и для этого ей нужны муж и ребенок. Джейн же вообще жалеет о своей влюбленности в Тора.
Положение женщины в Древней Исландии мне до конца так и не удалось разобрать. Абсолютно точно, что народ жил, в основном, большими семьями-кланами, но могли жить и отдельными домами (правда, это было опасно). Совершенно точно в семье была иерархия и подчинение младших старшим, но часто большая часть мужчин уходила на войну, и всем заведовали женщины, то есть занимались и чисто мужской работой. Что все работали вместе: и слуги, и господа — факт, разница в их положении была скорее юридической, чем бытовой. Совершеннолетие действительно различалось, и если в случае девушек цифры в 15 и 21 год понятны, то вот что мог делать мальчик в 12, когда он становился вроде как «взрослым» — не очень понятно. Саги полны историями, когда герой достигает возраста, когда его родители поженились (то есть шестнадцати лет), при этом отец умер в бою через пару лет после рождения ребенка. Так что да, женились рано, но не факт, что выходили замуж столь же рано. Поскольку сведений именно об Исландии крайне мало, и даже в самой Исландии мне не удалось найти книг, описывающих быт предков, а музеи фактически пусты, то приходится многие вопросы оставлять без ответа. Быт викингов чаще всего описывается по Норвегии и Швеции, что вполне логично, более того, переселенцы именно оттуда заселили в свое время Исландию, и, казалось бы, должны были просто перенести быт своей родины на остров, но географическое положение острова, рельеф и климат сыграли огромную роль. На материке викинги активно занимались земледелием, и во многом для этого им нужны были земельные наделы, но лавовые поля Исландии не предназначены для посевов, а лично мною виденная черная, красная и ЗЕЛЕНАЯ! смородина в августе доказывает, что в исландском климате что-то вырастить крайне проблематично. В ту же копилку идет дичь, на которую в лесах охотились викинги на материке, но которой нет на острове, где всего пять видов млекопитающих и то три из них точно привнесены человеком, а еще два скорее всего тоже привнесены человеком, просто случайно.
