Вернемся к целителю. Его образ не играет никакой роли, поэтому я его не конкретизирую. О нем важно знать только одно: он недолюбливает Хагалара. Чтобы выразить эту нелюбовь, приходится обращаться к жестам: так, я упомянула, что врач прикосновения ненавидит, а маг с их помощью общается. Лекарь и маг во всем противоположны: Хагалару произошедшее с Локи очень важно, а целителю до этого дела нет; Хагаларом во время разговора овладевают страстные чувства, а целитель холоден или испытывает отрицательные эмоции. Единственное, что объединяет этих персонажей — это судьба.
Сцена у постели построена на двух главных эмоциях: на гневе со стороны Хагалара (который искренне уверен, что пытать родного ребенка нехорошо), и на омерзении со стороны целителя (ему противны любопытство, резкость, а также настырность мага). Как мы видим, недопонимание Хагалара приобретает катастрофические размеры: в прошлой главе он только предполагал пытки, теперь же убедился в своих выводах, ведь он точно знает, что Локи вернули из мира смертных, а там нет тех, кто мог бы нанести ему такие жуткие повреждения. Но если не смертные, тогда кто? Ответ напрашивается сам собой, и он совершенно не радует Хагалара.
Обратимся к Земле: я не описываю мир людей глазами асов, потому что у них нет времени его осматривать. Спешит не только Хагалар: все понимают, что если надолго задержаться в Мидгарде, то их божественный имидж пострадает: одно дело быть неожиданной загадочной помощью с неба, и совсем другое провести среди людей несколько дней или недель. Как мы видим, тот же Хагалар людей презирает, если не сказать чего похуже. И он совершенно не против пытать человека, если тот посмеет не признать в нем бессмертного (то есть против пыток как таковых он ничего не имеет, ему противна мысль о пытках детей родителями).
Мария Хилл. Её мысли — это первая моя попытка ввести в фанфик философию (как я писала в главе «Демиурги», философия — это один из мотивов, которыми можно «брать» читателя). Более того, философия заставляет людей задумываться над миром, над своей жизнью, напоминает, что рассказ написан не только для развлечения читателя, но и для его развития, в некотором роде. Разумеется, писать философию сложно. Даже если у вас есть некие идеи, которые вполне себе тянут на полноценную философию, то их же надо еще оформить, по возможности, грамотно. Как это сделать? Либо прочитать несколько философских трудов и проникнуться самой атмосферой, подачей материала, либо же попросить знакомого, который смыслит в философии больше, чем вы, помочь с текстом, проверить его. При этом совершенно не обязательно давать человеку весь текст с первой главы (особенно, если помощнику нет никакого дела до фэндома, в реалиях которого вы пишете). Можно дать сам диалог (или монолог), в котором предполагается философия, объяснить, что к чему, и попросить исправить. Опять же, что важно: даже если ваш помощник знает канон, по которому вы пишете, лучше вас в сто раз, это еще не значит, что он столь же хорошо понимает идеи, которые вы закладываете в свой фанфик. К чему я это говорю? Получив правку философии, не стоит полностью вставлять её в текст, если она в чем-то противоречит вашему видению персонажей и прочему. Работать с консультантами, корректорами, помощниками тоже надо уметь. И в первую очередь надо уметь договариваться. Казалось бы, это каждому понятно, но сколько я лично знаю примеров того, когда друзья ссорились из-за правок или совместного написания фанфика!
Итак, возвращаемся к тексту. Мария Хилл наблюдает за работой асгардцев и задумывается о том, кто богом является, кто нет, и кто вообще такой бог? Она приходит к выводу, что это тот, кто созидает. Заметим, Мария не считает Тора и Локи богами (причем их обоих, хотя, казалось бы, Тор был союзником людей в борьбе с читаури), ей приятнее видеть богов в посланцах Асгарда. А зато сами посланцы говорят противоположное: что разрушители — боги, а созидатели — всего лишь их подручные.
Мария беседует с Хагаларом, и тот выдает ей информацию насчет братьев, которая, с его точки зрения, правдива. Таким образом, люди теперь тоже уверены в том, что Локи подвергли пыткам. Разумеется, сейчас им до этого дела нет, но впоследствии эта дезинформация им аукнется.
В этой главе Мария Хилл проходной персонаж. У меня не было желания выдумывать какого-либо нового сотрудника ЩИТа, а Коулсона убили. Представить себе, что Фьюри лично приедет разбираться с богами, я не могла, поэтому взяла именно эту девушку. Её образ пока никак не раскрыт, и я еще не знаю, буду ли еще её описывать: к Мстителям я вернусь спустя несколько частей, а к тому времени мои планы могут измениться.
Разбор восьмой главы
Обратимся к главе «Фригг» из теоретической части статьи. Все авторы сходятся во мнении, что царица Асгарда все еще искренне любит Локи, но ничего не делает ради него: она полностью подчинятся Одину и может только проливать горькие слезы, глядя на очередную жестокость своего мужа по отношению к приемному сыну. Еще ни в одном фанфике мне не встречался детально прописанный разговор между Локи и Фригг после возвращения первого в Асгард. По стандартному сценарию большинства фанфиков он не предполагается: Локи сразу же судят, приговаривают к чему-нибудь кошмарному, и мать он видит только в зале суда у трона Одина. В тех фанфиках, где у Локи есть возможность поговорить с Фригг по прибытии в Асгард, первый диалог все равно не прописывается. Поэтому при создании этой маленькой главы мне было не на что опираться, кроме как на фильм «Тор».
Получившуюся беседу между матерью и сыном можно смело озаглавить: «Моральные пытки: часть вторая» («часть первая» была во второй главе во время допроса Одина). Между этими двумя моральными пытками есть одно существенное отличие: если Один допрашивает и задает вопросы, пытаясь повлиять на разум и логику Локи, то Фригг стыдит сына и давит на жалость, то есть воздействует на эмоции. Каково любому из нас ощущать, что своими поступками мы разорвали на части сердце той, кого любим больше всего на свете?
Заметим, какими глазами смотрит Локи на родителей: если Один в его понимании — это судья и обвинитель, то Фригг — всемилостивейшая богиня любви (подробней о том, почему Локи относится к матери именно так, будет рассказано в последующих главах, которые затронут детство персонажей). Один во второй главе вошел в комнату и сразу же начал разговор, одновременно рассматривая Локи, подмечая изменения, произошедшие с сыном за последний год. Фригг же приближается медленно, давая сыну возможность собраться с мыслями и подготовиться к беседе. Время для Локи словно замирает: он наблюдает за матерью, оценивает её несравненную красоту, сравнивает себя с покалеченными ветрами березами, совершенно не думая о том, какую линию обороны выстраивать на этот раз. Один для него — враг, мать — самое любимое существо в мире. Каждое действие Одина для Локи понятно: он смотрит на отца и видит все его движения. С матерью все совсем не так: несмотря на то, что царевич не спускает с нее глаз, он не замечает, как она обнимает его. Для него мать — что-то очень высокое, то, чему можно только поклоняться. С отцом он готов спорить и стоять насмерть, не выдавая своих тайн и идей, мать же он пытается утешить, пускай и такими жестокими фразами как «Я тебе не сын».
Этот разговор — один из самых важных испорченных телефонов во всей повести. Что хочет показать Фригг? Любовь и нежность. Она пытается мягко указать Локи, насколько ужасны его проступки, заставить его не сознаться отцу, но раскаяться самому, вернуться в семью и довериться тем, кто его вырастил. Она говорит, что не хочет знать о войне на Земле, потому что для неё это не играет никакой роли. Локи всегда был и будет её сыном, и она будет на его стороне, что бы ни случилось. Кроме того, она пытается убедить Локи поверить отцу, доказывает, что его бояться не стоит, что он тоже не желает зла своему, пускай и приемному, но сыну. Фригг руководствуется исключительно благими намерениями, но приводят они, как всегда, в ад. С одной стороны, она не может гарантировать Локи свободу и прощение. Заметим, она говорит «Он желает тебе добра», не уточняя, что именно подразумевается под этим самым «добром». Фригг ничего не может сделать против мужа, его воля для нее закон, поэтому, сколько бы она ни любила Локи, и насколько сама ни была бы готова его простить, она должна будет подчиниться приговору Одина, даже захоти он убить приемного сына. Фригг готова оказывать всяческую поддержку младшему сыну, но морально. Она не пойдет против мужа ради сына, поэтому её слова и звучат фальшиво.
