– И давно он у тебя ест самостоятельно? – в её голосе явно сквозило плохо скрываемое раздражение.
– Всегда сам ел,– пожала плечами Кира,– как только перешёл на твёрдую пищу. – В глубине души она, наверное, и сама удивлялась этому феномену, но внешне своих сомнений не показала, ей было приятно, что её сын хоть в чём-то превосходил Светланиного.
– А почему ты назвала сына Мартином? – Светлана ожидаемо почувствовала себя уязвлённой и попыталась хоть чем-то подколоть подругу. – Странное имя для русского мальчика.
– Так захотел его отец,– спокойно пояснила не ожидавшая подвоха Кира.
– Семён назвал своего сына иностранным именем? – Светлана в недоумении уставилась на подругу. – Извини, но мне что-то не верится.
– Семён не является отцом Мартина,– смутилась Кира,– у меня теперь новый муж.
Некоторое время Светлана молчала, переваривая услышанное, а потом удовлетворённо ухмыльнулась.
– Я так и знала, что ты изменяла Семёну,– она победоносно расправила плечи,– значит, я была права, он из-за этого тебя прогнал из нашего домика.
– Свет, не говори глупостей,– Кира слишком устала от постоянных попыток Светланы оправдать свою связь с чужим мужем, чтобы как-то реагировать на очередной наезд,– он меня не прогнал, а пощадил и отпустил. Семён работал на очень опасных людей, и эти люди приказали ему меня убить. Но он отказался выполнить приказ, и за это его казнили.
– Казнили,– насмешливо повторила Светлана. – А ты видела его мёртвым? Придумала себе отмазку, чтобы воспоминания об отце Тиночки не портили тебе жизнь с новым мужем, и благополучно забыла о старом. Но я-то не забыла Семёна,– она зло зыркнула на обомлевшую от столь абсурдных обвинений соперницу,– я его жду и дождусь, можешь даже не сомневаться. Семён вернётся к своему сыну, и у нас будет настоящая семья.
В первый момент горькие слова Светланы вызвали у Киры искреннее возмущение, ведь в них не было ни капли правды. И вовсе она не забыла Семёна, напротив, со временем тоска по погибшему мужу сделалась только острее. Однако, взглянув в глаза обвинительницы, Кира отчётливо увидела, что Светлана вовсе не хотела её обидеть, она и вправду верила в то, что Семён к ней вернётся. Причём потребность верить находилась для неё на экзистенциальном уровне, именно эта истовая вера и поддерживала в одинокой женщине желание жить.
– А почему же я так легко поверила в смерть Семёна? – мысленно задала себе вопрос Кира. – В сущности, кроме рассказа Риса о его друге бессмертном, у меня не было никаких доказательств того, что Семёна казнили. И всё же я приняла эту сомнительную версию как аксиому и даже не попыталась её проверить. Может быть, мне просто хотелось в неё поверить?
Как ни прискорбно, но приходилось признать, что причиной Кириной легковерности было желание освободиться от Семёна. Хотя формально она была одинокой и свободной женщиной, но само существование отца Тиночки не позволяло ей полностью отдаться новым романтическим чувствам к Рису. Как знать, появился бы на свет Мартин, если бы Семён был жив. Впрочем, бурный роман с бравым охотником был не единственным фактором, обусловившим отказ Киры расследовать последствия нарушения приказа бессмертным. В то время Кириными решениями управляла жгучая, как желчь, обида на Семёна за то, что он её бросил, а ещё за то, что спутался со Светланой. Даже тот факт, что бессмертный согласился убить мать своего ребёнка, не вызывал в её душе такую нестерпимую боль, как его предательство.
Умом Кира, конечно, понимала, что уход Семёна был просто способом защитить свою семью от Ордена. Ведь если бы там узнали об их связи, то казнили бы всех троих, включая Тиночку. Но когда это рациональные соображения могли усмирить бушующий в душе пожар? Кире потребовалось долгих три года, чтобы принять положение вещей и наконец простить Семёна за ту боль, что ей пришлось пережить по его милости. Наверное, если бы ни акт самопожертвования, приведший Семёна на плаху, Кира ещё долго обсасывала бы свои обиды. Но смерть обидчика как бы поставила точку в их любовной саге и потому казалась в каком-то смысле даже закономерной, эдаким справедливым возмездием за грехи. А ведь этой трагической развязки могло и не быть, если бы только Кира тогда знала об установках подчинения бессмертных.
– Боже, какая же я дура,– она едва ни разревелась на глазах у соперницы,– это из-за меня Семёна убили. Если бы я от него не отказалась, то эти живодёрские установки в его мозгах не сработали бы. Он ведь целых шесть лет нарушал кодекс бессмертных, и ничего с ним не случилось, но стоило мне его бросить, как они задавили его волю.
– Кирюш, с тобой всё хорошо? – заволновалась Светлана. Похоже, весь этот сумбурный словесный поток показался ей бредом сумасшедшей.
– А вдруг он всё-таки справился с мороком? – от этой крамольной мысли у Киры перехватило дыхание. – Может быть, он где-то здесь, в этом мире, ищет меня и не может найти.
– Чушь собачья,– последняя фраза вызвала в душе ревнивицы неподдельное возмущение. – Если б Семён хотел тебя найти, то нашёл бы как миленькую.
– Нет, не нашёл бы,– глаза Киры загорелись азартом,– он ведь не обладает способностью к трансгрессии. Понимаешь, Свет, я ведь сейчас живу в другом мире, куда обычным людям не добраться.
– Это такая метафора,– засомневалась Светлана,– типа, какое-то закрытое поселение?
– Нет, не метафора,– Кира победоносно улыбнулась,– я действительно умею путешествовать между мирами. – Она понимала, что подруга ей не верит, но что-то доказывать и объяснять было невмоготу. У Киры появилась такая сногсшибательная возможность снова увидеть Семёна, что терять время на увещевания неверующих показалось ей кощунством. – Я ненадолго закроюсь в спальне, ладно? – она состроила такую жалобную гримасу, что Светлана невольно улыбнулась.
Не дожидаясь согласия, Кира ринулась в спальню с такой скоростью, словно её преследовали злые духи. Заперев дверь на ключ, она деловито пристроилась на кровати и закрыла глаза. И только в этот момент до горе-путешественницы дошло, что она психологически не готова к встрече с Семёном. Казалось бы, она уже давно смирилась с его смертью, но стоило неясной надежде замаячить на горизонте, как Кира тут же ухватилась за этот ускользающий шанс, как утопающий хватается за соломинку. Увы, соломинки чрезвычайно редко справляются со своей спасательной миссией.
– А что если всё это лишь несбыточные мечты,– засомневалась путешественница,– и вместо живого мужчины, я окажусь рядом с полуразложившимся трупом? А если Семён всё-таки жив, но нашёл себе другую женщину? Может быть, он счастлив и давно уже забыл про меня?
Мысли галопом понеслись в голове Киры, не давая сосредоточиться, а сознание буквально утонуло в сумбуре чувств. Ей до мокрых подмышек было страшно узнать правду, но оставаться в неведении было ещё хуже, а потому Кира усилием воли взяла себя в руки и настроилась на эфирный след Семёна. Конечно, она отдавала себе отчёт в том, что её психическое состояние было очень далеко от медитативного спокойствия, которое требовалось для успешной трансгрессии, но почему-то не могла даже мысли допустить о том, чтобы отложить свой стрёмный эксперимент до лучших времён. Что ж, плачевный результат сей авантюры наглядно продемонстрировал, что спешка хороша только при ловле блох, а в остальном до добра ещё никого не доводила.
Первое, что почувствовала Кира после прыжка, был порыв холодного сухого ветра и очень знакомое шуршание травяных стеблей, пригибаемых к самой земле воздушным потоком. Предчувствие не обмануло горе-путешественницу, она снова, уже в который раз угодила в ловушку подлого пижамного старичка.
– Да что же это за подстава,– сквозь зубы процедила Кира, с отвращением поглядывая на кружащих в блёклом небе чёрных птиц,– сколько ещё раз меня будет заносить в этот проклятый портал?
– Вижу, Вы не теряли времени даром, Кирочка,– раздался за её спиной скрипучий старческий голос,– успели узнать про порталы, а вот обходить такие ловушки пока не научились. Надо же, как легко оказалось Вас поймать, и никаких ультиматумов не потребовалось.