Литмир - Электронная Библиотека

Заходя пожелать дочери доброго сна, Клодесинда заметила на ее хрупком запястье незнакомый серебряный браслет с нордийским узором из переплетающихся лесных животных и птиц. Крошечные камешки молочно-зеленого хризопраза и сине-голубого агата рассыпались среди причудливо вытянутых, извилистых фигур.

— Дитя, откуда у тебя эта прелестная вещица? — спросила она.

— Это подарил мне лорд Нальдерон. Он сделал его собственными руками!

— Ах, сын оружейника, — невольно холодея голосом, произнесла Клодесинда.

— Королевского оружейника, мама! К тому же, разве это важно?

— Нет, — тихо качнула та головой. — Совсем не важно.

Покинув покои дочери, Клодесинда растерянно остановилась у стены. Совесть не позволила задать просящийся с губ вопрос. Быть может, это всего лишь дружеская симпатия? Но Амаранта уже не так мала. Зато так воспитана, изящна и дивно хороша, что нуждается в супруге-ровне, не менее. Когда красота ее засверкает в полную силу, взять ее в жены сочтет за честь даже король. Кронпринц Рана́льв помолвлен, однако правителю соседнего Лаэльдри́на Иверста́ну семьдесят две зимы, и он еще не нашел невесты. Вскоре Амаранта сможет сопровождать отца и мать в дипломатических поездках в Лаэльдрин не только в качестве дочери, но и полноправной леди. Возможно, детская симпатия преобразится в нечто более глубокое? Или это уже произошло с оружейником, и Амаранта перейдет из Первого во Второй Дом. Клодесинда вздохнула, направляясь к лестнице.

Время покажет.

* * *

После уроков Наль проводил много времени в королевской кузнице, как когда-то отец. Ему, старшему сыну старшей ветви Фрозенблейдов, по традиции полагалось вступить в должность королевского оружейника. В остальном первый сын рода осваивал оружейное ремесло, второй ювелирное, третий снова оружейное, и так далее. Юноше казалось, инструменты хранят прикосновения Лонангара, стены помнят его присутствие. Пока должность вновь занимал дед Мадальгар. Тот счастлив был учить внука родовому ремеслу и видеть его так часто, однако временами, внезапно, за работой или разговором юный Фрозенблейд замечал, как синие глаза деда исполнялись боли, а лицо сводила судорога. То же не раз происходило с гостящей в доме сыновей бабкой Сигриэн, и с дядей Эйруином. Тетя Иделинд иногда всхлипывала на полуслове, бросаясь обнимать Наля.

— Прости, — смеялась она, смахивая слезинки с ресниц. — Береги себя, пожалуйста. Очень береги.

Помимо оружейного дела живой любознательный юноша постигал ювелирное. Не было в этом особого дива — ведь его воспитал Эйруин. И ранее в роду случалось, что мастер брал на себя второе ремесло. Фрозенблейды пристально всматривались в наследника старшей ветви. Айслин помнила, как маленький Наль, упав, поранившись или обжегшись, сопел и сосредоточенно хмурился, стараясь не заплакать, и лишь победив себя, бежал за утешением. Эйруин, Мадальгар, пятиродный дядя Бринальд, а порой и другие тренировали его обращению с мечом и самозащите врукопашную.

Рост орков приблизительно тот же, что у эльфов, но отличались первые крупной, тяжелой костью и крепким, даже мощным сложением. Перед таким противником эльфы слишком хрупки. Преимуществами их являлись стремительная ловкость реакций и тщательно отточенное военное искусство. Наиболее близкий к боевым условиям опыт можно было получить лишь в очень юном возрасте и со взрослым противником, имеющем естественное превосходство в силе и массе. «Практикуйся сейчас, — говорили старшие. — Скоро ты вытянешься в свой полный рост и лишишься этой возможности.» И Наль следовал советам. С увлечением и жаром отдавался он тренировкам и не отступал, пока держался на ногах. В такие дни двор и сад заполнял звон затупленных мечей.

В виде отдыха пристально наблюдавший за воспитанником Эйруин предлагал тому кнефтафе́л — разновидность игры фигурками на расчерченном поле. Ларец с кенфтафелом передавался в семьях по наследству. В качестве материалов обычно выбирали оникс, гематит, жадеит, обсидиан, янтарь, горный хрусталь и лунный камень, рог или кость; простоэльфины могли довольствоваться и деревом. Фигурки вырезались с ювелирной тщательностью: Король в ниспадающих одеждах нес на голове крохотный венец, Варлорд в развевающемся плаще сжимал в руках маленькие мечи, Всадник застыл на взвившемся на дыбы единороге, Лучник натягивал свой боевой лук, а Волк несся по полю, подняв шерсть на загривке.

Король устанавливался позади войска. Перед Королем вставал Варлорд: самая сильная фигура в игре. По правую руку от Варлорда устанавливался Всадник, по левую — Волк; с боков их прикрывали два Лучника. С флангов в ряду располагались также Лучники, ближе к центру Волки, и два Всадника в середине. Еще один Волк и один Всадник вставали в первом ряду. Начать игру могла любая фигура, кроме Короля. Правила слегка варьировались в зависимости от формы игры и местного обычая, но защита Короля всегда оставалась одной из главных задач. Кто терял Короля, терял все.

Игра увлекала Наля; следя за войсками из зеленого авантюрина и белого кварца, он мысленно переносился на поля настоящих сражений. И однажды Эйруин улыбнулся, начав проигрывать все чаще.

* * *

Старшие ступени Университета подошли незаметно. Настала пора расставлять приоритеты согласно избранному на будущее пути. Как дочь члена Верховного Совета, Амаранта уделяла бóльшее внимание праву и экономике, таким важным языкам Мидгарда, как франкский, германский, англеский и нижнеземельский, музыке и тонким искусствам. Благородной леди в силу своей привилегии и отчасти обязанности путешествовать подобало быть готовой к самым разнообразным ситуациям, что предполагало владение хотя бы азами основного орочьего наречия. Налю, готовящемуся к военной карьере, пришлось взять целый объемный курс «Орочьи языки и наречья» для объяснения с врагом, а возможно, и участия в переговорах. Эти уроки были из самых неприятных. Вражий говор звучал как брань, но вдобавок приходилось знакомиться и с настоящей орочьей бранью, что эльфу не только на уста, но и на ум не придет. Чтобы не осквернять уст и слуха присутствующих, преподаватели показывали страшные и грязные слова на письме. Военное дело не допускало недопониманий, в худшем случае грозящих поражением. Также Наль более углубленно изучал право, мидгардские языки, а еще врачевание, особенно необходимое воину.

— Как можно полагать, что мыши самозарождаются из соломы! — возмущался Кардерет, пока студенты располагались для обеда в парке за Университетом. — Или не видели они мышей!

Урок изучения жизни и культуры людей только что окончился. Ветер звал пробежаться вместе с ним по усыпанной синими пролесками и весенними звездами лужайке. Над головой возвышалась астрономическая башня. Выветрившиеся от времени гранитные блоки поросли затейливыми лишайниками. На рассвете длинная тень тянулась до более приземистой зубчатой башенки Военной Академии, а на закате указывала на расположившуюся в преддверии Светоча, университетского квартала, таверну «Белый Волк».

— Люди плохо видят, и потому не могут различить ожидающей мыши, — пожал плечами Дероальт.

Кардерет фыркнул, раскрыл свой заплечный мешок и достал оттуда пирог с сушеными яблоками и шалфеем.

Теролай поймал приятеля за руку и со смехом встряхнул:

— Телята зарождаются из стога сена, щенята из соломы, постеленной в конуре… Нет, что-то эта сухая трава слишком изобретательна, нужно больше разнообразия!

— Ты забыл про грязную сорочку в качестве важного условия, — фыркнула Фенрейя. Обсуждение чудных и чуждых людей, их постепенно проясняющегося на лекциях быта и поверий, сделалось для студентов обычаем, наряду со спорами о неприязни лесных троллей к некоторым растениям и холодному железу и пересказами охотничьих историй о крылатых оленях.

— Ягнята зарождаются… — Бейтирин наморщила нос, продолжая игру. — Только не из травы…

— Котята — из мотков пряжи, что они постоянно путают, — улыбнулась Амаранта.

8
{"b":"870494","o":1}