Перекликаясь хриплыми голосами пополам с азартным смехом, преследователи загоняли Наля с двух сторон. Отбросив надежду достичь карет, он сделал петлю и вновь устремился на отдаленный свет дворцовых окон. Припал на миг к земле, вытер ладони о траву. Рука сама потянулась выхватить шпагу. Если бы не страх за друзей, он вызвал бы на дуэль обоих франков, и проучил бы сполна. Никого нельзя подкарауливать в темноте, пусть даже не зная о встрече с запахом огненного фрукта. Взбежав на каменную скамью, Наль перемахнул через стену кустарников и почти налетел на девушку в одежде служанки.

Улучила свободный миг, чтобы полюбоваться красотами для господ?

— Помогите! — прошептал он по-германски, и хотя та не знала языка, в лице ее отразилось мгновенное понимание происходящего. Развязная перекличка бегущих приближалась. Поборов почтительную робость, служанка схватила юношу за руку и потянула за собой вдоль здания, во тьму, подальше от великолепия парка.

* * *

В тесных помещениях прислуги горели тусклые лампы. Увидев Наля при свете, девушка отчего-то закрыла рот рукой и прослезилась, не сводя с него широко распахнутых глаз. Немолодой мужчина появился из-за прикрытой двери. Девушка что-то отрывисто проговорила ему, обернувшись через плечо. Спохватившись, поклонилась Налю, приседая, а мужчина сделал глубокий поклон.

— Зал, — объяснил Наль, для верности взмахивая кружевными манжетами. — Мне нужно назад. Где все. Чтобы никто не видит.

Пока слуги перешептывались, он позволил себе прислониться к косяку. Схлынувшее после погони волнение осталось неестественной легкостью в теле. Он дышал почти ровно, словно ограничился бодрой прогулкой, однако для здешней погоды и приключений в парке жюстокор слишком жарок. Хотелось смеяться, сесть. Но настороженный лесной зверь внутри более не позволял расслабиться. Похоже, он совсем не знает людей. Разве что эти побоятся навредить господину. Достав надушенный кружевной платок, Наль промокнул лицо от пота и начал обмахиваться. Он все время держал в поле зрения обоих человек и обе двери. Вновь присев, служанка жестом пригласила следовать за ней.

Под обеспокоенными взглядами Наль сделал несколько шагов и резко остановился.

— Зеркало, — сказал он. — Miroir.

В спешно принесенном из смежной комнаты зеркальце отразилось точеное лицо. Помада наполовину стерта и размазана. В глубине настороженных глаз плескалось пережитое потрясение.

— Воды. — Он показал жестами, будто умывается.

Появились таз и кувшин. Наль припал прямо к носику, проливая на полуразвязанный шейный платок и расстегнутый жюстокор. Пересохшее горло требовало больше. Подавляя желание опрокинуть все на себя, он вернул кувшин служанке. Склонился над тазом и подставил сложенные ладони под струю. Придется доверять.

Стук за стеной, шаги!

Наль вскинулся, готовый ко всему.

— Монсеньор, — залепетала девушка, — что вы, что вы! Здесь только слуги.

Юноша медленно выдохнул и заставил себя бегло вымученно улыбнуться. С остатками волнения схлынула и обманчивая легкость. Все однажды случается в первый раз, но лучше бы чему-то совсем не случаться. Скверно. Гадко на душе, и вспомнилась отчего-то та самая битва, после которой каждую ночь он видел на своих руках несмываемую кровь. Пусто, будто все великолепие вокруг оказалось обманом чувств. Герцогиня не вспомнит о его обмане, но сам Наль будет помнить вечно. Под шелком роскошного жюстокора иглой вошло в тело яркое осознание неизбежности столкновения двух миров, теперь такое конкретное, как сок огненного фрукта или порох, запачкавший пальцы.

Старик наблюдал за ним с отеческим участием. Интересно, ровесники они?

Наль приложил мокрые ладони к щекам, ко лбу, охлаждая разгоряченную кожу. Невольно закрыл глаза. Ложь. Ее можно не говорить, просто делать. Что дальше? Кое-как оттерев с лица помаду, он поправил растрепавшиеся волосы, шейный платок, одернул жюстокор и манжеты, кивнул слугам.

— Bien*.

____________________

*Хорошо.

Старик раскрыл дверь, ведущую в такое же полутемное тесное помещение.

— Прошу, монсеньор.

Сказка вернулась. Живое воображение рисовало юноше приключения волшебной страны. Во сне — именно так ощущал он себя, пересекая комнату. Вот и тайный ход. На пороге Наль невольно помедлил, с любопытством разглядывая пышные седые усы старого слуги.

— Они растут у вас прямо из лица, — пробормотал он. К счастью, его не поняли.

Старик почтительно поклонился.

— Venez*, монсеньор, — прошептала девушка.

____________________

* Идемте

Запах огненного фрукта скоро выветрится, и оставшимся в парке преследователям станет стыдно. По крайней мере, Наль надеялся на это, следуя за служанкой к оживленной части дворца. Пусть думают, что напугали наивного мальчика. За такое вряд ли станут мстить. Навстречу попалось еще несколько слуг, но он решительно смотрел перед собой, ни с кем не встречаясь взглядами. Запоздало подумалось, не поставил ли он свою проводницу в двусмысленное положение, но ничего уже было не исправить. Та остановилась, показала вперед.

— Вон туда, туда и туда.

С расстояния слышался шум продолжающегося торжества.

— Merci, — прошептал он, но не удержался от смутившего вначале вопроса. — Отчего вы стали так грустны?

Служанка испуганно покачала головой.

— Allez, monseigneur, s'il vous plaît!*

____________________

* Идите, монсеньор, пожалуйста!

— Вы спасти меня, — улыбнулся он и поцеловал ей руку. Он желал отблагодарить и вызвать на лице ее ответную улыбку, однако девушка побледнела и залилась слезами. Наль растерялся. Этикет эльнарай допускал жест по отношению к простоэльфинам в исключительных случаях, каким, несомненно, являлось спасение. Он снова сделал что-то не так?

— Прекрасный, добрый монсеньор, — повторяла девушка сквозь слезы. — Кто вы? Откуда вы?

Кто-то приближался со стороны зала — шаги, шутки придворных. Служанка, должно быть, еще не могла уловить их. Подчиняясь мгновенному порыву, Наль торопливо снял с пальца перстень с мерцающим опалом и протянул ей. Та в ужасе замотала головой, попыталась вернуть. Наль вложил перстень в ее ладонь и настойчиво накрыл сверху своей. Убедившись, что девушка не выронит подарка, он бесшумно проскользнул по коридору. Уже потом, в карете, по пути в желтый особняк, подумал, что не узнал даже, как ее зовут.

* * *

Веселье было в разгаре. Спрятавшийся в нише за статуей полуобнаженной наяды Джерлет потягивал красное вино, когда заметил спешащего к нему друга. Вестери затащил его за статую, пока оба не привлекли внимания. Наль всплеснул руками. Одежда его была помята, локоны слегка растрепались, глаза блестели.

— Разве неправильно наклеил я эту муху? С начала приема ко мне липнут все, даже мужчины, будто я… мед!

Джерлет пожал плечами и протянул наполненный бокал.

— Мы находимся при самом распущенном дворе Мидгарда.

— Самом распущенном и самом влиятельном. — Наль бросил оценивающий взгляд в толпу.

Джерлет застыл, задумчиво рассматривая веселящихся придворных.

— Пока они считают нас людьми, мы могли бы иметь здесь огромную власть.

— Это обернулось бы для нас духовной гибелью. — содрогнулся Наль.

Друг кивнул, не отрываясь от созерцания.

— Неиссякаемый, неподдельный восторг на лицах, обожание, желание услужить. За твое расположение соперничают, тебя осыпают почестями… — Он повернулся и посмотрел Налю прямо в глаза. — Страшно сознавать в себе такие движения души?

— Страшно.

— И мне страшно, хотя я появляюсь здесь уже третий год.

— Однако ты все еще цел после отказов всем этим влиятельным людям.

— Цел, — Джерлет нервно засмеялся. — Стараюсь не есть и не пить ничего, не будучи твердо уверен, не прикасаюсь к подаркам голыми руками…