– Господи, ты в подворотнях, что ли, спал? Грязный-то какой!

Я залился краской, и опустил глаза.

– Снимай это безобразие, закидывай в стиралку, а сам в душ.

Я торопливо кивнул.

– Есть еще что стирать?

– Ага, сейчас распакую.

Я собрал вещи в стирку, с удовольствием залез в душ и через полчаса уже сидел чистенький на диване в домашней футболке и трениках.

– Глинтвейн хочешь?

– Хочу, конечно! – встрепенулся я. – А у тебя есть?

– Будет по такому случаю, – отозвался боец с кухни. Судя по звуку, вытаскивая пробку из бутылки. Потом он еще чем-то погремел, пошуршал, вернулся и достал из шкафа комплект чистого постельного белья.

– Прости, у меня тут не отель, справишься сам?

– Конечно!

Тайфун кивнул, вновь скрылся на кухне и застучал ножом по дощечке.

Я помял в руках простую, но едва не хрустящую от чистоты простыню. Она пахла малость синтетическим альпийским лугом. Я прижал ее к лицу и глубоко вдохнул. Почти как дома.

– Рекс?

Я вздрогнул и обернулся. Тайфун с вопросом смотрел на меня.

– И…извини! – смутившись, отозвался я. – Это… это ведь “Сказка. Альпийский луг”, да? Ну, кондиционер такой. У меня мама всегда с таким стирала…

– Понятно, – тихо ответил Тайфун. – Давно съехал от родителей?

– Их убили.

Я же все-таки научился говорить о них без дрожи в голосе и без слез.

– Прости, – глухо бросил мужчина и скрылся на кухне.

Я застелил постель и начал бродить по комнате. По квартире поплыл приятный запах пряностей. Я осматривался, и в глаза бросилась рамка с фотографией знакомого, но намного более улыбчивого Тайфуна, обнимающего симпатичную женщину с каре и девчушку лет шести.

Я долго рассматривал картинку, пока не почувствовал на себе взгляд. Тайфун медленно подошел и тоже уставился на фото.

– Это твоя жена?

Мужчина кивнул.

– Ушла три года назад.

– Почему?

– Да вот… Все денег было мало. Много ли натаксуешь? Маринка все пилила… Оттого и биться пошел, а Маринка… В общем, тогда она и вовсе сказала, что не может жить с тем, кого в любой момент убить могут, подала на развод, да и уехала с Алиской, – он грустно усмехнулся. – Вот так вот. Либо денег мало, либо риска много… Сложно любимой женщине угодить.

Я тяжело вздохнул.

– Но ничего. Вон накоплю побольше, уйду с шоу, может быть, вернется. Или к ней переедем. Квартирку купим получше…

Я кивнул; Толя-Тайфун с грустной нежностью смотрел на фотографию.

– А ты здесь только таксуешь? В смысле, в обычной жизни.

– Не. Я еще и инструктор по уличным боям…

– Ого! – с энтузиазмом глянул на него я. – Драться учишь?

– Скорее – выживать, – поправил мужчина.

– Очень круто, наверное. А дашь пару уроков?

Толя пожал плечами.

– Ты и сам многое умеешь. Но могу. Одного парня с Армагеддона я уже тренирую.

– Это кого?

– Да дебила одного крашеного, ты его знаешь, он в придурошных очках еще постоянно ходит.

Я прыснул.

– И сколько ты за занятие берешь?

– По-разному. Ходят и мужчины состоятельные, и парни, как ты, с дырой в кармане. Гарик… с него и денег-то брать стыдно, у него настолько по нулям, что ужас, даже падать не умеет. Мы с ним договорились на взаимную выгоду. Я имею удовольствие эту бесячую собаку законно через бедро покидать, а он хоть чему-то учится. Наверное. Я надеюсь. Хочешь, приходи как-нибудь к нам. Или можешь к Гарику примкнуть…

– Давай к Гарику, – охотно согласился я.

– Он оценит, – как-то недобро ухмыльнулся Тай. – Но можешь и к мальчишкам походить. Поможешь им осваивать навыки.

– Можно, – улыбнулся я. Тай кивнул.

– Во сколько тебе завтра на пары?

– Аа, во сколько захочу.

– Хорош студентик. Ты имей в виду, я с утра работаю завтра, в шесть встаю, – я не успел страдальчески скривиться, как мужчина продолжил. – Дам тебе второй комплект ключей. Заодно и вернуться сможешь, как самому удобно.

Я с облегчением выдохнул. А Тай еще более утешительно продолжил:

– Пойду наливать глинтвейн.

Вскоре перед диваном появилась табуретка и две узорчатые кружки на ней, дымящиеся и наполняющие комнату запахом пряностей и немного апельсина.

М-м-м! Любимый запах…

Апельсины я обожал неимоверно. Кажется, душу бы за них продал… Только вот на цитрусовые у меня была аллергия. Не сильная, с половинки кружочка из кружки даже сопли не потекут. Но съесть целый без антигистаминных я бы уже не мог…

Для питья было горячевато, я принялся нетерпеливо разглядывать кружку, и вспомнил, где уже видел подобный узор.

– Хах, а ты знаешь, что Гарик свою кружку запирает на замок? А еще никогда не сводит с нее глаз, когда пьет, и отставляет от всех подальше… Смешная привычка, скажи?

– Смешная… – на лице Тая не отразилось и намека на улыбку, – если не знать, почему он это начал делать.

Я стер ухмылку с лица и вопросительно поглядел на Толю.

– Помнишь, ты спрашивал, жалею ли я о Ксиане? – Тайфун так сурово глянул мне в глаза, что по спине побежали мурашки. – Так вот, Рэй, его я прикончил намеренно. Потому что однажды эта крыса подсыпала Гарику отраву в чай. Просто сумма выигрыша как-то мужика не устроила, понимаешь, больше хотел.

Я сглотнул, оторопело глядя на мужчину.

– Ого… Серьезно? В смысле, траванул.

– Не очень. Но приятного мало. Там Верту еще помог, выклянчил у Гарика дохлебать полкружки перед боем. “Как положено друзьям”, знаешь.

Я неловко кивнул.

– Понятно. Я не знал…

– Вот Гарик теперь кружку и прячет. И если оставил ее на столе и хоть на несколько секунд выпустил из вида, уже не станет допивать. И лишний раз кусок в рот из вскрытой до него пачки не возьмет. А он и так-то ест мало что. Поэтому, мне, например, не смешно.

Повисло неуютное молчание.

– Узор просто похожий был, – неловко проговорил я.

– Из этого комплекта и есть. А та, легендарная, в холле в шкафу стоит, перешла общественности. Гарик ее после того раза и пальцем больше не трогает.

Мы вновь замолчали. Глинтвейн все еще был еще слишком горяч, да и пить такой уютный напиток под тяжелые разговоры не хотелось. Я попытался сменить тему.

– А когда вы с секцией занимаетесь?

– По субботам, часов в семь. Как детишки с волейбола уйдут, зал освободят.

– Классно. А детишек не хочешь завербовать? Научить крутым приемчикам, выставить на соревнования, и чтоб противники от них отлетали!..

– Так, Рэй! – недобро оборвал меня Тайфун. – Я не учу никого круто раскидывать противников. Я учу выживать при встрече с гопотой в темном переулке. И, скажу сразу, почти всегда лучше убегать, а не испытывать судьбу. А вот уже если не удалось – тогда идут в ход приемы.

Я смущенно умолк. Молчание вновь стало неуютным. Мне было обидно говорить невпопад…

– Но Гарик-то не ходит темными переулками, – усмехнулся я, попробовав разрядить обстановку.

– Не ходит… – начал было Тай, но его оборвал звонок домофона, такой резкий и неожиданный, что я вздрогнул. – Кого еще черти принесли?

Хмурясь, мужчина поспешил в прихожую и снял трубку.

– Слушаю?.. Гарик?!. Заходи, открываю.

Толя повесил трубку и отпер входную дверь, даже в коридор вышел. В подъезде загудел лифт. Я поднялся и выглянул в прихожую из-за стены.

– Твою мать! – с чувством выругался Тай, едва ли не втащив Гарика в квартиру. – Ты откуда такой красивый?

В первые несколько секунд я даже не мог его узнать без очков и с разлохмаченной прической. В одной рубашке, жилетке наизнанку, натянутой до ушей, легкой кофтой поверх, простых джинсах и кроссах, – почти так, как ходил обычно на работе. Будто бы выскочил из машины на секунду, пробежать десять шагов до порога Армагеддона. Вот только шагов оказалось явно не десять…

– От-т “В-вал-лерии” н-на Х-хром-овск-ком…

У него едва зуб на зуб попадал. С обветренным лицом, красными щеками и носом, он попытался растереть замерзшие уши такими же задубевшими руками, и мне показалось, что пальцы у него уже не гнутся.