Что такое эта самая "чи", я спрашивала. Даже не один раз. Но разве ее покажешь? Мастер пытался объяснить мне в своих терминах, но я не очень разбиралась в китайской картине мира. Потому он и ограничился тем, что сказал, что чи - это то самое, что дает мне возможность проснуться утром бодрой, и радостно приступить к работе.
А я-то была уверена, что мне магия друидов помогает…
И вот, при помощи этой самой "чи" пыталась я понять, почему одному хитрому удару соответствует "огонь", а другому, не менее изощренному - "вода".
Помню, после очередной тренировки я спросила у Бориса Ивановича:
– Как китайцы догадались, что одному движению соответствует огонь, а другому - дерево?
Тот, хитро улыбаясь, ответил, что именно это мне и предстоит выяснить самой.
– А теперь, извини, - добавил, - но сейчас мы будем постигать совсем иные материи.
Так вопрос остался без ответа, а на следующие день я вместо огня почувствовала гудящие ноги и ломоту в плечах от отработки сотни - другой однообразных мощных ударов со входом, то бишь, продвижением вперед. И на день, следующий за этим. И так целый месяц.
Порой учитель Лин устраивал демонстрацию "того, как надо" - показывал тот или другой "кулак", или удар. Его движения были то мощными и стремительными, как прыжок тигра, то плавными, подобно течению могучей реки. И вот что было поразительно - от учителя то жаром дышало, то речной свежестью веяло.
Я же, в попытках повторить за мастером его движения, только потела. Иногда очень сильно. В таком случае мастер Лин давал отдышаться - показывал применения техник. Становиться напротив него было даже не страшно. А как-то сразу понятно, что бесполезно - сметет, и не заметит.
Когда наставник замечал, что я начинала дышать ровнее, он хитро улыбался, и говорил:
– А тепель иди, и тленилуйся!
Возвращалась я из Китая обычно абсолютно мокрая - от и до. Правильно сделал Борис Иванович, что кнопки на ПТ настроил, а то бы я с усталости все координаты позабыла, и куда-нибудь не туда угодила. Но весь ужас ситуации заключался в том, что когда я появлялась в Заповеднике, было всего три часа пополудни. Времени в обрез хватало на то, чтобы принять душ, переодеться в сухую одежду, перекусить, и мчаться дальше на занятия.
* * *
Прочие магические дисциплины я тоже постигала самостоятельно. Все боевые маги, обитающие в Заповеднике, в той или иной степени, но ушли вперед. Поэтому-то мне выдали репетиторов. Наверное, в наказание последним.
О том, как употребить на практике силу человеческих эмоций, до меня доносили два пожилых, умудренных жизненным и магическим опытом эмпата. Светлого величали Никитой Матвеевичем, а темного - Афанасием Матвеевичем. Вероятно, они были братьями, (но упорно не желали в этом признаваться).
Аудитория находилась на нейтральной территории корпуса эмпатов - в рукопожатии тролля. Так что я ошиблась на ознакомительной экскурсии - не было толстой бронированной двери. Было две - на входах на нейтральную территорию.
На занятиях я не столько слушала эмпатов, сколько училась глобальному пофигизму. Тем паче, что во всех наставлениях моего китайского наставника звучал один и тот же призыв - ни в коем случае не действовать в состоянии аффекта. Не поддаваться сиюминутным порывам, но развивать внутреннюю силу - то есть совершенствовать навыки, прямо противоположные тем, которым меня обучали эмпаты.
Но, поскольку я должна была тратить свое драгоценное время не на сон, но на посещение двуличного тролля, я тоже кое-чему научилась. Дождаться, когда один наставник долбанет в другого зарядом эмоций, и отзеркалить то, что от него рикошетило, выданным начальством амулетом-накопителем - сама-то я еще практически ничего не умела. Эмпаты уворачивались, нейтрализовывали остаточное заклинание, грозили мне пальцем. Напоминали о том, что у меня висит на шее экранирующий амулет. Но не обижали.
Спустя какой-то месяц с начала занятий я могла предугадать момент действия противника с точностью до наносекунды. Неизвестно, на что именно рассчитывал Борис Иванович, когда направлял меня на занятия с Матвеичами, но результат ему понравился.
А как эти два дядьки ругались время от времени - любо-дорого посмотреть! Я в такие минуты отдыхала душой и телом. Может, это на них магия места действовала, и троллю хотелось вспомнить молодость - не знаю. Но получалось у Матвеичей браниться очень и очень забавно.
Обычно начинал заводиться "светлый". Но, справедливости ради надо отметить, только после того, как "темный" с восторгом описывал, как велика сила отрицательных эмоций. И что она работает у всех людей без исключения, как обычных, так и магов.
– Допустим, - говорил "темный" Матвеич, хитро косясь в сторону оппонента, - у простого человека, далеко не мага, нет ни сил, ни желания тащиться на давным-давно опостылевшую работу.
"Светлый" поджимал губы:
"Ну-ну, что еще скажешь?" - говорила вся его поза.
– И лежит он в постели, и думает, как бы это ему половчее от дела отвертеться, - то ли продолжал рассказ, то ли отвечал ему "темный". - И понимает он, что не получится - все отгулы использованы на годы вперед. И падает духом. Представляет себе, как сейчас он встанет, заправится завтраком, будет часами стоять в пробке, а потом сядет в душном офисе на свое рабочее место. И рядом с ним, нарушая личностные границы, будут сидеть такие же бедолаги, как и он сам. Как вдруг!
"Светлый" в такие моменты оживал, раскрывал рот, из которого уже был готов сорваться его рецепт для несчастного российского труженика.
А "темный", не дав ему ответить, продолжал:
– Он вспоминает, как намедни его коллега Петька опростоволосился перед начальством, и зело злорадствует этому обстоятельству. Да так, что незаметно для себя поднимается с кровати.
На этом месте "светлый" Матвеич обычно не выдерживал, и с пеной у рта принимался доказывать, что того же самого человека может поднять с кровати какое-нибудь особо радостное событие.
– Ага, получка его с кровати подымет, - ядовито отвечал "темный". - Я же говорю, только корысть управляет людьми, только корысть!
"Светлый" возражал, что, мол, человек душу свою бессмертную таким вот всплеском энергии губит, и нечего такие примеры благовоспитанной молодежи приводить. "Темный" парировал, что природа человека, а, следовательно, и душа, порочна изначально. И что молодой и симпатичной девушке знать об этом полезно для здоровья.
Потом они иногда вспоминали обо мне, (а иногда - нет, поскольку им для полного счастья вполне хватало общества друг друга), и сверлили меня взглядами. Каждый жаждал одобрения. Я, добрая, одаривала одного восхищенной улыбкой, а второго понимающим взглядом. Матвеичи, получив ожидаемую реакцию благодарного зрителя, продолжали представление.
Покинув Матвеичей, я направлялась на лекции по стихийной магии. Природу первоэлементов мне освещала аж магистр пяти первоэлементов, Татьяна Георгиевна. Эта супермагическая тетка была весьма немаленького размера. Внешне походила на политика Жириновского. Ее манера вести занятия компенсировала мое тунеядство у эмпатов, да и магическим накопителем тут было запрещено пользоваться - приходилось потеть самой.
– Ты есть тундра! - гремела мадам Жириновская (как я окрестила ее для себя) по малейшему поводу. - Ну как можно не понимать таких элементарных вещей?
У нее все было элементарным - от знаний до предмета изучения - ведь мы с ней имели дело с элементалами. Воды, огня, и иже с ними. Чтобы зажечь свечу, нужно было призвать огненного элементала, и войдя с ним в дружеское общение, уговорить потрудиться. Основная проблема состояла в том, что характер у элементалов огня был на редкость буйным и несговорчивым. И, стоило только хоть чуть-чуть разозлиться (а как не злиться, когда уже по сотому разу пытаешься зажечь эту долбаную свечу!), как тут же возникал маленький такой пожар. А ведь это нехитрое действие у меня еще до начала обучения в Заповеднике получалось. Так что, положа руку на сердце, стихия огня не желала мне подчиняться.