– Так, труппа, начинаем! – пару раз хлопнула в ладоши Женя. – Явление седьмое, действующие лица – Дарья Семеновна, Маша, Золотниковы. Давайте не будем друг друга задерживать. Итак… – Женя откашлялась. – Вот вам и моя Машенька, Василий Петрович; прошу любить, да жаловать… Держись прямее! Она у меня застенчива… Да присядь же хорошенько! Вы ее извините, Василий Петрович: она у меня девушка не светская, все за рукодельем да за книгами.

– Да перестаньте, маменька! – шикнула на Женю неестественно грубым для нее голосом Лена.

Я наконец-то нашел нужную страницу сценария. Да, правда, мои реплики присутствуют. Печально.

– Нет, я ей говорю: «Что ты, Машенька, в свои лета глаза портишь, в твои лета надо искать удовольствий, веселиться», а она мне говорит: «Нет, маменька, не хочу я ваших светских удовольствий, что в них? Женское дело не танцевать и не кокетничать, а быть доброй супругой, нежной матерью», – нахваливала свою сценарную дочь Женя.

– Маменька, я уйду! – прорычала Лена.

– Поверите ли, я ей все хозяйство отдала на руки – пускай привыкает, а в свободное время музыкой занимается, рисует. Где бишь у тебя эта головка, которую ты кончила без учителя, ну, знаешь, этого Аполлона Вельбедерского?

– Изорвала! Маменька, Вы мне надоели!

Так, моя реплика, собрались:

– А вот, сударыня, и сынок мой… Да кланяйся же!

– Не хочу, – капризно ответил Дэнчик.

Ну а что поделать? Надо, значит надо!

– Ты что, не настоящий пионер? – немного отклонился я от сценария.

– Умник, ну куда ты без… – не поняла сначала Женя. – Так… Какие пионеры в XIX веке? Совсем уже с ума сошел?

– Я немного пошутил, – вежливо объяснил я, под дружный смех всех остальных собравшихся. Даже Славя, и та засмеялась.

– Moron, – буркнула Женя.

– Coactus est dissentire, – возразил я. – Все, продолжаем. Евгения, чего Вы от текста отбиваетесь? Работаем!

Библиотекарша покраснела, потом, кажется, позеленела, а потом ее лицо приобрело нежно-фиолетовый оттенок.

– Работаем, – повторила она с убийственным спокойствием. – Очень приятно познакомится: вы в первый раз пожаловали к нам в Петербург?

– Да! – тут же отозвался все еще едва сдерживающий смех Дэнчик.

***

Довольно скоро мы закончили с седьмым явлением. Восьмое было полностью отдано Дэнчику и Лене, посему я, пользуясь парой минут законного отдыха, присел рядом с Аленой на подоконник.

– Ты сегодня опять таким образом от вожатого своего прячешься? Твоих-то реплик опять не прогоняем.

– Знаешь, Макс, будь у тебя такой придурок, как у нас, ты бы тоже вечно прятался, – вздохнула девушка.

– А вашего придурка, случайно, не Никита Валерьевич зовут? – осведомился я.

– Именно так, – кивнула Алена. – Откуда знаешь?

– Догадался. Просто довелось с ним тут встретиться, не самое приятное впечатление за собой оставила данная особь, – отвечаю, потирая немного уставшую от очков переносицу. – Соболезную, что еще могу сказать.

– Да пофиг, – чуть улыбнулась Алена. – Все равно он меня особо-то и не трогает.

– Глаза-то, глаза-то какие! – донеслось до нас радостное стенание Дэнчика. – Где ж у меня были глаза, что я не заметил ее глаз!

– Кажется, твой друг всерьез вознамерился весь лагерь по разику огулять, – прыснула Алена.

– Да кто ж ему даст, – хмыкнул в ответ я. Только потом сообразил, что ляпнул. – В смысле, огуливать… Короче, не будет он этого делать.

– Ты такой милый, когда смущаешься, тебе Лиска не говорила? – спросила Алена.

– Не доводилось, – кривлюсь.

– Ну, значит я первой буду, – девушка зевнула и положила голову мне на плечо. – Скучно. Безумство, что ли, какое устроить…

– Устрой, – тихо отвечаю я. – Какие варианты?

– Не знаю, – хмурится Аленка. – Но что-нибудь обязательно придумаю… Ты ведь со мной?

– А куда я уже денусь? Вместе, и до ларька, – кивнул я.

– К чему ждать, ждать? Это лицемерство! – кричал Дэнчик. – Я не хочу ждать! Я люблю Вас, мы любим друг друга, мы будем счастливы! У нас будут дети! Делайте из меня что хотите! Приказывайте, располагайте, позвольте только доказать вам любовь мою.

Какой ужас.

– Не, все же он вознамерился, – покачала головой Алена. – Глянь, с какой отдачей перед Ленкой пляшет.

– Да, мне тоже уже так начинает казаться, – цокаю языком в ответ. – И за руку так нежно берет… Жалко, что платочка нет, слезки умиления вытирать.

Теперь смеемся уже оба, за что получаем порцию строгих взглядов от Жени и Слави. Я обеим в ответ лишь легонько улыбаюсь – в конце концов, это всего лишь юмор.

– Так, минуточку, – обратил на себя внимание Дэнчик. – Тут в конце явления небольшая стихотворная часть, ее же тоже не надо читать?

– Обожди… – Женя быстренько пробежалась глазами по тексту. – Не, это можно оставить. Думаю, что это хорошо сыграет на атмосферу. Только это, кудрявый, прочти эти строчки не так, будто ты у доски Пушкина читаешь перед учительницей литературы, а немного, знаешь, напевно, понял?

– Не-а, – мотнул головой Дэнчик.

– Ну, напевно… Придумай что-нибудь, сымпровизируй, ты же актер!

– Ага, блин, ДиКаприо, – выругался тот. – Так что ж? На что вам букет?

– Оно в моде: иметь в руках букет. Вы не понимаете? – сделала удивленное лицо Лена.

– Нет.

– Ну так я вам скажу: ступайте за букетом, только из живых цветов.

– Да куда же я пойду?

– Куда хотите: это уж ваше дело. А мне надо гостей принимать… До свидания, – на этих словах Лена протянула Дэнчику руку, которую тот сделал вид, что целует.

– Какая ручка! – Дэнчик постарался изобразить предельно счастливое лицо, после чего пару раз глянул в текст, тяжко вздохнул и напевно начал импровизировать. – Что за ручки, просто чудо-о! Целовать бы век гото-ов.

– Ну, ступайте же, покуда-а, принесите мне цвето-ов, – подпела ему в такт Лена.

– Отлично! – библиотекарша вздернула большой палец вверх.

– Что за странности какие-е, Вам в букете что за про-ок! – а мой друг вошел во вкус. – Вам на что цветы чужие-е, сами лучший вы цвето-ок!

– Браво! – тут же захлопал я.

– Я старался как мог, – шевелит тот слегка побелевшими губами.

– Ты у меня умничка, – подмигнула ему Славя. И цвет лица тут же к нему вернулся.

– Да, неплохо, но когда будем второй раз прогонять – чуточку более энергичнее, ты же девушке красивой поешь, в которую без памяти влюбился на ближайший час, а не похоронный марш, – сделала-таки замечание Женя.

– Постараюсь, – пообещал Дэнчик.

– И правда ведь умничка! – одобрительно улыбнулась библиотекарша. – Так, давайте, Золотниковы, девятое явление. Потом отдых пять минут и продолжим.

Жалко, что за это время не успею сбегать за электронкой. Ладно, погнали!

– Куда ты, сумасшедший?

– Батюшка, с букетом поздравляю тебя! Обними меня! Я исполню твое приказание… Твое желание для меня закон! Да! Я женюсь на ней! Я счастлив! Я весь переродился! Из живых цветов!

Нет, с автором этого произведения определенно было что-то не так.

========== ДЕНЬ 4. ЧАСОВЫЕ ЛЮБВИ ==========

Библиотечная дверь послушно открылась после легкого толчка, выпуская меня под уже потихоньку уходящее за горизонт солнце. После долгого нахождения в помещении немного кружилась голова, посему хотелось подольше побыть на свежем воздухе, а не сразу бежать в столовую. Благо, тут оного хоть отбавляй. Сунув руки в карманы, со вздохом посмотрел в сторону сцены. Тотчас же захотелось повторить вчерашний вечер. За вычетом, конечно же, рандеву с Пионером.

– Увидимся, Макс! – радостно помахала мне рукой на прощание Аленка. – И не кисни там смотри. Прорвемся!

Сопровождающая сестру Лена скромно улыбнулась. В ответ я слабо потряс ладошкой, но девочки уже на меня не смотрели, потихоньку исчезая за поворотом на площадь.

Следующую репетицию поставили на завтрашнее утро. Ибо потом, как крайне недовольно сообщила Женя, аж до вторника будет некогда. Завтра всеобщая подготовка к предстоящему в воскресенье дню Нептуна, вечером поход, послезавтра футбольный матч, в субботу парко-хозяйственный день, в понедельник родительский день… Невооруженным глазом было заметно, как библиотекарша всеми фибрами искренне недоумевает, как может быть что-то важнее ее постановки, и с каким удовольствием она бы отменила все прочие мероприятия к неизвестной науке матери. К счастью, такой власти у нее не было. Что не отменяло того, что у нее вполне были полномочия заставить нас ко вторнику уже назубок знать хотя бы большую часть своей роли без текста. На шквал последующего за этим объявлением недовольства Женя, будто твой истинный политик, внимания не обращала.