Тем временем на небосклоне международных отношений засверкали зарницы, предвещая войну. В воздухе запахло порохом. С Балкан неслись тревожные вести о происках Австро-Венгрии против южных славян. По России поднималась волна сочувствия балканским братьям. Опасаясь дипломатических осложнений, правительство запретило лекции, собрания, манифестации в их пользу. Поступил высочайший приказ, запрещавший воинским чинам обсуждать балканские события, публично вести речь об распрях, пангерманизме и тому подобном. Принимались все меры, чтобы пресечь нарастание патриотических настроений. Между тем напряжение росло, и полк Деникина однажды получил секретный приказ развернуться по первому дню мобилизации и выслать отряды для охраны важнейших пунктов Юго-Западной железной дороги в направлении Львова.
23 марта 1914 года А. И. Деникин получил назначение исполняющего делами генерала для поручений при командующем войсками Киевского округа. А спустя три месяца, 21 июня, был утвержден в этой должности и «за отличия по службе» произведен в генерал-майоры. Шел ему тогда 42-й год. Период «застоя» в карьере был позади, наступал его звездный час. В Киеве, по Большой Житомирской улице, 40, Деникин снял квартиру и поселился в ней вместе с матерью. Вдоволь натерпевшаяся в молодости, Елисавета Федоровна обрела здесь покой и уют.
Нарастание мировой катастрофы
Тот, кто следил тогда за событиями в Европе, понимал, что война неизбежна. Откровенные притязания Австрии на Сербию и в целом на Балканы, претензии Германии на мировое господство, что предполагало новый разгром Франции, передел британских колоний, покорение славян и нанесение сокрушающих ударов по России — все это задевало коренные интересы ведущих мировых держав и прямой дорогой вело к открытому столкновению сторон.
Готовясь к агрессии, Австро-Венгрия и Германия лихорадочными темпами наращивали мощь своих армий. В 1913 году набор в германскую армию увеличился почти на треть, на 200 тысяч человек. Русская армия уступала германской армии почти по всем параметрам. К первой мировой войне ее корпуса имели от 108 до 124 орудий против 160 (у немцев); почти не располагали тяжелой артиллерией, ощущалась нехватка ружей, патронов. На западном направлении, в случае нападения на Россию, планировались боевые действия оборонительного характера. На австро-венгерском участке фронта предусматривалось развернуть 16 корпусов против такого же количества неприятельских; остальные должны были быть задействованы против Германии.
Германский план войны исходил из того, что 35,5 немецких корпусов наносят первоначальный удар по Франции, а 4 корпуса тем временем ведут активную оборону Восточной Пруссии. Одновременно австро-венгерская армия начинает наступление на Россию. В конце мая 1914 года представители генеральных штабов Германии и Австро-Венгрии пришли к выводу, что «всякое промедление ослабляет шансы на успех союзников». Немецкий генерал (Мольтке-младший) заверил своего коллегу: мы покончим с Францией за шесть недель или, во всяком случае, настолько преуспеем, что получим возможность «перебросить большую часть наших сил на Восток».
Агрессорам требовался повод. И он не замедлил найтись — 28 июня 1914 года в Сараево австрийский подданный Принцип, при содействии нескольких сербов, убил эрцгерцога Фердинанда, наследника австро-венгерского престола. 19 июля правительство Австро-Венгрии решило воевать с Сербией и уже 23 июля предъявило ей ультиматум. Попытка России предотвратить войну не имела успеха. Берлин и Вена отвергли также предложение Англии, поддержанное Францией и Италией, урегулировать конфликт на конференции четырех великих держав. 25 июля Коронный совет в Царском Селе объявил в России «предмобилизационный период», означавший возращение войск из лагерей на зимние квартиры, проверку планов и запасов. Но Петербург был охвачен иллюзорной надеждой на предотвращение войны, колебался, одно указание тотчас отменял другим. Армию и страну охватила сумятица.
Деникин испытал это на себе. В тот момент начальник штаба Киевского округа генерал В. Драгомиров и дежурный генерал находились в отпусках, поэтому обязанности последнего легли на плечи Антона Ивановича. Ему, не имевшему опыта в подобного рода делах, пришлось готовить округ к мобилизации, формировать штабы Юго-Западного фронта, 3-й и 8-й армий. Кабинет молодого генерала заполнили толпы офицеров и генералов. Все требовали разъяснений, но Главный штаб молчал, перегруженный телеграф с запозданием доносил его распоряжения. Едва выполняли одно, как тут же поступало новое, отменяющее прежнее, указание. В штабе сбивались с пог, царил хаос. Было ясно, что для военных верхов надвигавшаяся война стала неожиданностью.
А вал событий накатывался с огромной скоростью. 28 июля Австро-Венгрия объявляет войну Сербии. Утром 29 июля государь издает указ об общей мобилизации в России. Спустя несколько часов германский посол передает лицемерное заявление своего правительства: «Продолжение военных приготовлений России заставит нас мобилизоваться, и тогда едва ли удастся избежать европейской войны». Вечером телеграф принес во все концы повое высочайшее повеление о замене общей мобилизации частной. Одновременно Николай II предложил императору Вильгельму перенести рассмотрение конфликта на Гаагскую конференцию. В ответ кайзер по-родственному указал лишь на «тяжкие последствия» русской мобилизации и заявил: «Теперь вся тяжесть решения легла на твои плечи, и ты несешь ответственность за войну или мир». Министр иностранных дел Сазонов 30 июля предложил Берлину удалить из австрийского ультиматума Сербии пункты, посягающие на ее суверенные права. В этом случае, заверял министр, Россия отменит свои приготовления. Очень скоро последовал категорический отказ. Задержка с общей мобилизацией обретала угрожающий характер. Генштаб настоял в тот же день на незамедлительном ее объявлении. Заслушав тогда доклад Сазонова, царь, томительно помедлив, с трудом проговорил: «Вы правы. Нам ничего другого не остается, как ожидать нападения. Передайте начальнику Генерального штаба мое приказание об общей мобилизации».
Но бесконечные проволочки, нерешительность, колебания привели к потере самого главного на войне — времени. Сказались и громадные расстояния, перегрузка транспорта, невероятная сумятица на всех этажах власти. Русской армии для всеобщей мобилизации потребовался срок несравненно больший, чем ее противникам. Австрия привела в готовность свои войска за 15 дней, Германия — за 10, Россия же — едва ли не за месяц. Со времени сараевского выстрела прошло 33 дня. Правда, Деникин полагал, что, несмотря на все это, мобилизация в огромной России прошла вполне удовлетворительно, а сосредоточение войск закончилось в установленные сроки. Однако дальнейшие события, особенно в начальный период войны, вызывают сомнения в основательности такого взгляда.
С грехом пополам едва успели сформировать на базе Киевского военного округа Юго-Западный фронт в составе четырех армий. Главнокомандующим его стал командующий этим округом генерал от артиллерии Н. И. Иванов. По характеристике Деникина, он не обладал большими стратегическими познаниями, интересовался преимущественно хозяйственной деятельностью войск. Не снискало ему лавров и командование отрядом и корпусом в русско-японскую войну. Карьеру свою он сделал в основном благодаря решительному подавлению Кронштадского восстания в 1905 и 1907 годах. За свои заслуги сначала получил назначение на должность главного начальника Кронштадта, а затем стал и его генерал-губернатором (1906–1908). С 1908 года командовал Киевским округом. Главной пружиной созданного фронта, считал Деникин, стал генерал от инфантерии М. В. Алексеев (1857–1918). Выпускник Академии Генштаба (1890 г.), он пользовался большим авторитетом как военный стратег, а также как основной разработчик плана войны на австро-венгерском фронте. Впоследствии победы фронта, душой которых он являлся, приписывались, однако, Иванову, в которых, по едкому замечанию Деникина, «он был весьма мало повинен, ибо фактическим водителем армий был ген. Алексеев».
