Ава

Так меня зовут.

Это моё имя.

Ава.

Я сидела и ждала, пока слезы польются из глаз, пока всё нутро задрожит и заставит меня сложиться пополам от ужаса и звериного страха. Ждала, пока слабость возьмёт верх и заставит меня забиться в угол.

Прошло несколько долгих минут.

Остальные конверты так и остались закрытыми, я знала что увижу внутри.

Не издав ни единого звука, я убрала все драгоценности на место, аккуратно сложила конверты внутрь тайника и закрыла дверцу с глухим щелчком.

Нила продолжала смотреть на меня с сотен фотографий на полу. Счастливая, прекрасная, без страха и страданий.

Не желая больше проводить здесь ни минуты, я встала и направилась к выходу из студии.

Входная дверь выделялась в общей темноте. Она будто мерцала от собственного темного света, запертая на несколько засовов и замков.

Моё сердце отбивало ровный ритм, я с удовольствием чувствовала это новое до себя ощущение.

Раз. Раз. Раз.

Дыхание ровное, никакой дрожи, даже тени сомнений.

Я отвернулась от выхода из квартиры, даже не попробовав дернуть за ручку или поискать ключи, и вернулась обратно в спальню.

На кровати мирным и глубоким сном спал Ян.

Талантливый фотограф.

Исключительный.

Особенный.

Безумно красивый.

Я мягко опустилась рядом с ним, его руки тут же обняли меня и прижали к себе, он даже не проснулся.

Закрыв глаза, я наконец-то решила забыться сном.

Глава 18: Я буду собой

Половина моего сердца

Заражённая словом твоим

На кострище из пепла и пламени

Похоронена кем-то другим

Я открыла глаза от яркой солнечной полосы, что упала мне на лицо. Все существующее с трудом вставало на свои места, мне пришлось пару минут моргать и напрягать зрение, чтобы сфокусироваться.

«Середина ноября, откуда такое солнце?» – я вдруг вспомнила, какой сейчас месяц. Окончание осени, особенно холодное и дождливое, не походило на себя.

Я приподнялась на кровати и взглянула в окно – яркий свет заливал все вокруг оранжевыми лучами, они просачивались сквозь стекло и приятно ласкали кожу.

– Хм…

С левой стороны кровать пустовала. Опять.

Стук сердца непривычно ощущался в самом центре грудной клетки, кровь разгонялась по венам, а тёплое осеннее солнце будто помогало вернуть мою жизнь в собственное тело. Мускулы тихонько ныли, требуя движения.

«Наконец-то…»

Не в силах сдержаться, я улыбнулась. Очень непривычные ощущения.

– Ян? – оглядевшись вокруг, я не обнаружила ремней или верёвок.

– Я здесь, – расплавленный шёлк послышался снизу. – Иди ко мне, Ава.

Быстро накинув его рубашку, я спустилась вниз: пропитанная солнечным светом гостиная сияла в своей чистоте, с кухни доносился терпкий аромат кофе, а в волосах цвета слишком горького шоколада запутались солнечные зайчики. Он смотрел на меня прежним взглядом, глубоким, чарующим, словно заглядывал в самую душу.

– Привет, – улыбнулась я.

Все складывалось так, как должно было.

– Ты улыбаешься, – это было подобие укора в мою сторону. Он провёл рукой по волосам и, небрежно взлохматив их, сел за стол.

– Я хочу улыбаться, потому что…

– Хорошо выспалась? – перебил он, одним взглядом приказывая мне сесть рядом с ним.

– Рядом с тобой, да. А ты…

– Всё что было вчера, – вновь перебил он, заставляя меня подстраиваться и ловить его настроение. – Я надеюсь, что ты всё поняла.

Я кивнула, протянула руку и кончиками пальцев дотронулась до него. Разгоряченная кожа неприятно обожгла пальцы, но я не отдернула руки. Так нужно.

– Вслух.

– Я поняла, разумеется.

Ян выдохнул, опустил веки, и я заметила как напряглась его рука, до которой я до сих пор дотрагивалась кончиками пальцев.

– Ты хочешь мне что-то сказать?

Раз. Раз. Раз.

Пальцы нестерпимо горели, мне захотелось сунуть руку в морозильник.

Я вдруг вспомнила, что в совсем недавнем прошлом у меня была другая жажда, связанная с острыми предметами и сиюминутными всплесками лишь одного единственного желания, на которое я была способна.

«Бог мой, как будто прошла целая вечность…»

– Ты прав, теперь я знаю, на что ты способен, – он не поднял головы, но немного расслабил мышцы. – Я видела собственными глазами, и знаешь, – я приблизилась к нему. – Я всегда это знала. Знала к глубине души, чувствовала… это и правда судьба.

Ян неожиданно взял меня за руку и обхватил запястье, прижимая пальцы к тому месту, где обычно бьется пульс.

– Я просто хотела сказать, – этот внезапный поворот сбил меня с толку, голос немного задрожал. – Хотела сказать…

– Неужели ты хочешь уйти? – он говорил так же мягко, вкрадчиво, пугающе спокойно.

Я сделала над собой усилие, поразительно быстро взяв себя в руки.

– Нет, – голос был тверд как никогда прежде. – Ни за что.

Холодный смерил меня долгим, пронзительным взглядом, черные глаза искали подвох, брешь в предполагаемой лжи. Он сомневался, но ни в коем случае не хотел показывать своей слабости кому бы то ни было. Затем он расправил плечи, тряхнул длинными волосами и его губы растянулись в восхитительной улыбке.

Гордыня одержала победу.

– Мы похожи, – голос осмелел, но я по-прежнему говорила тихо и спокойно. – Я и мечтать не могла что когда-нибудь встречу такого человека.

– С которым можно быть собой?

Ответа не потребовалось, он и так знал что я скажу.

– Ох, крошка Ава, – Ян покачал головой, не переставая улыбаться.

Он встал, неслышно зашел мне за спину, сильные пальцы сжали плечи. Солнце начало неспешно уходить из гостиной, оставляя её и меня в руках полумрака. Сколько сейчас времени? Утро, или уже давно за полдень? Развернуться и посмотреть на часы я не рискнула, только отметила их отсутствующий раздражающий звук. Его руки переместились на спину, прощупывая очертания шрамов сквозь тонкую ткань рубашки.

– Не боишься…

– Ты не чудовище.

– Ни капли страха?

– Я тебе верю.

Я чувствовала, как надо мной вновь нависло плотное черное облако, готовое в любую секунду накрыть с головой, задушить, облепить и попробовать сделать больно. Внутренний голос замер в ожидании.

– "И снова можно быть собой…" – он произнёс эту фразу нараспев, будто цитировал какой-то роман.

Я поняла, что сейчас мне необходимо собрать все свои силы.

Правая рука до боли сжала плечо.

– Я способен на многое.

Холодный повторил эти слова не для меня.

Я закрыла глаза и сделала глубокий вдох.

Громкий треск дал мне понять, что в стену врезался деревянный стул. Он схватил меня за шею и швырнул на стол, пригвоздив к холодной и жёсткой поверхности другой рукой. В следующую секунду, он навалился на меня и зарычал как дикий зверь, срывая собственную одежду с моего тела.

Я хотела закричать, попытаться оттолкнуть его, вывернуться и спрятаться, убежать от этого ужаса, дрожа от страха и задыхаясь от слёз. Хотела попросить не делать этого, воззвать к чему-то человеческому, молить о милосердии. Но вместо крика о помощи в горле встал ком, тело задеревенело и замерло, полностью подчиняясь его манипуляциям. Глаза, сухие от слёз, закрылись сами собой, веки плотно сжались. Я знала, что это не может продолжаться бесконечно, рано или поздно это должно было закончиться. В голове вспыхнула одна картинка – небольшое углубление в стене, укрытое мраком и бутафорией, сокровищница, в которой хранятся потёртые свёртки из плотной бумаги.

– "И снова можно быть собой…" – прорычал жуткий голос.

Змей обвился своим телом вокруг ворона и зашипел в предвкушении триумфа.

***

Линия моря практически слилась с горизонтом и, от этого казалось, что от кромки берега сразу начинается небо. Можно было уловить эту тонкую границу, только лишь когда порывы ветра заставляли водную гладь волноваться и собираться в шапки с белыми гребешками. Я облизнула разбитую губу, смакуя ржавый вкус крови. Обнаженное тело тихонько ныло, резкие уколы боли возникали при каждом неосторожном движении.