– Тогда зачем, Амаль Кахир? – выдохнул Данир и тяжело осел рядом.
– Потому что мне нужна сила, и Мансур способен мне эту силу дать.
В глазах солдата роилось множество невысказанных вопросов. Он не решался задать их, но я знала, что должна ответить правдиво. Эти люди – единственное, что у меня осталось. Раз уж я собралась тащить их за собой, то обязана раскрыть правду и о своих намерениях, и о дороге, которой последую. Еще бы самой разобраться, моя ли это дорога.
– С раннего детства я жила, оглядываясь за спину. Там всегда стоял Айдан, раз за разом доказывая мне, что я – приблудыш, рожденный матерью, чтобы разрушить их семью. Жена моего отца видела во мне угрозу для будущего своих детей. Отец сослал подальше, не поверив, что я сожгла не просто сына знатного человека, а одного из насильников. Арлан и вовсе превратился в чудовище, жаждущее заполучить мою магию. Все вокруг ненавидели меня, опасаясь, что я мечтаю о власти. И вот мой настоящий отец готов собственными руками возвести меня на престол. Так почему я не могу обрести то, жажду чего мне так настойчиво приписывали? У меня нет плана, чтобы действовать по-своему, и поэтому пока я буду следовать тому, что придумал Мансур.
Я поднялась со скамейки и повернулась к Даниру спиной. Капли Мансура помогли сохранить хладнокровие, но то ли отголосок страха, то ли влажная прохлада пещеры заставили обхватить себя руками. Несмотря на растерянность, мой разум пребывал в покое, и грядущие события виделись мне ценой, которую платил каждый правитель за расширение своих земель.
– Я обязательно расскажу тебе и остальным солдатам все, что узнала от Мансура, и предоставлю вам выбор: остаться со мной или уйти. Отряд – единственное, что у меня есть. Если вы решите покинуть меня, я отпущу вас с миром.
– Я во что бы то ни стало останусь с вами, – отрезал Данир, смело посмотрев мне в глаза.
– Ты же не одобряешь восстание.
– Я – коренной нарамец, Амаль Кахир. Во мне тоже играет горячая кровь, о которой вы упоминали. Я провел в вашем отряде шесть лет и за это время хорошо вас изучил. Вы беспощадны с врагами и строги с нами, не прощаете обид и предательств, но никогда не обижали простой народ. Вы охотились за разбойниками и лично их допрашивали, сжигали руки, только бы избавить Вароссу от змей, беспокоились о горожанах и всячески оберегали их. Если моего командира назвали кааном, значит, я присягну на верность каану. Если же вы решите им не быть, то я приму и это.
Странным образом Данир разглядел все, что подтачивало мой разум, и вывалил на свет. Он смирился с моей эгоистичной жаждой власти и все равно верил в заботу о людях. Почему же эти люди только и могли, что сквернословить обо мне? Почему ненавидели меня? Почему ненавидели мою мать, хоть она и помогала им на протяжении стольких лет?
Мансур же все равно не желал ненужных жертв среди невинных и потому планировал не просто поднять провинцию на дыбы, а подготовить почву: истребить навиров и напасть на императорский дворец. Уж там-то не найдется никого невинного. Он мечтал освободить змеиного царя, тем самым возвысив меня в глазах народа, и с его помощью победить воинов империи. Та, что правит Аждархой, как никто достойна возродить былое величие гордого Нарама. И мне нравилось представлять эту мощь.
Стук в дверь заставил вздрогнуть нас обоих. За разговором мы и не заметили, как снаружи воцарилась тишина. Стук повторился. Сегодняшняя ночь и вправду не дала ни минуты для покоя.
Я распахнула дверь и застыла, увидев на пороге Мансура. На его лице не осталось и следа от того тепла и гордости, что светились там всего сутки назад. Новоявленный отец был зол, словно две сотни Шурале. За его спиной несмело топтался низкорослый чумазый мужичок неопределенного возраста и источал кисло-тошнотворную вонь. Из-за свалявшихся волос, опухшего лица и заплывшего глаза, под которым расцветал всеми красками огромный синяк, он казался стариком.
– Ты не одна? – отрывисто спросил Мансур, наткнувшись взглядом на Данира. Тот выпрямил спину и гордо поднял голову, словно старался выглядеть значимее, чем был на самом деле. – Впрочем, хорошо. Это дело касается вас обоих. Если хотите спасти ваш отряд, значит, уже завтра ночью должны выдвинуться в Вароссу.
– Почему такая срочность? – изумилась я. – Сгоревшие в особняке тела нужно похоронить. Я надеялась, что вы мне в этом поможете. А еще я должна забрать Тайфуна. Он в общественной конюшне. Это все, что осталось у меня от… воеводы!
– Тела забрали навиры, а твоего коня уже нет в конюшне. У меня много глаз в Даире, и они доложили, что жеребца увели люди Айдана. Но дело сейчас не в этом. Похоже, воевода отчаялся отыскать тебя в столице и отправил бойцов в Вароссу, – сообщил Мансур, и каждое его слово все глубже и глубже проедало дыру в моей груди. – У них приказ уничтожить твоих солдат.
– Да, госпожа, это я услыхал, как двое бесов в красном перетирали приказ воеводы, – высунувшись из-за спины Мансура, забормотал нищий. Мой взгляд невольно прилип к его гнилым зубам. – Их большой отряд ушел в Вароссу сегодня ночью. Красные бесы зачистят ваше имение для нового наместника.
– Сколько? – выдохнула я.
– Я не умею считать, госпожа, но их много.
Пещера заплясала перед глазами, а дрожь охватила каждый волосок и каждую частицу моего тела. Даже под действием капель отголоски ужаса отдавались в висках. В Вароссе осталось сорок солдат. Сорок! Если прислужники Айдана успеют раньше меня, а они успеют… Нет, Творец, я молю тебя! Только не снова! Только не они!
Страх за солдат вытеснил любые мысли о Тайфуне. Я вцепилась в руку Мансура так сильно, что тот поморщился от боли.
– Прошу вас, помогите! Как мне опередить этих чудовищ?! Умоляю, позвольте воспользоваться коридором огня!
Мои глаза остались сухими благодаря настойке, но хватка на руке Мансура все усиливалась и усиливалась. Данир за моей спиной молчал, словно от страха откусил язык.
– Конечно же, я позволю тебе это сделать, но загвоздка в другом: чтобы коридор открылся, огонь должен гореть в обоих концах. Сейчас бы пригодилась помощь горных кадаров, но они живут в горах Фадаята. Мы потратим много драгоценного времени, чтобы связаться с ними.
Мысли запрыгали и закружились. Как сообщить в поместье, чтобы зажгли камин? Здесь уж точно не найдется почтовых птиц.
Заметив мою растерянность, Мансур одарил меня снисходительной ухмылкой и велел:
– Следуй за мной к Закиру. Нам помогут его блуждающие огни. А ты, – он окинул Данира высокомерным взглядом, – отправляйся к себе. У тебя есть несколько часов, чтобы отдохнуть. Потом вам долго не придется спать.
– Амаль Кахир, куда мы побежим? Вернемся сюда? – спросил у меня Данир, избегая смотреть на Мансура.
Я уже знала ответ. Бежать было некуда. Все мосты, даже хлипкие и сгнившие, сгорали прямо под пятками. Впереди только Мирея и Тир Ак-Сарин. Став его невестой, я сумею на какое-то время обезопасить своих людей и, возможно, отыскать волхатов. А если не отыщу и план Мансура не воплотится в жизнь, то во что бы то ни стало заполучу в союзники новоявленного жениха и затаюсь. Мне позарез требовалось время, чтобы обдумать дальнейшие шаги, и в Мирее я его получу.
– Мы отправимся в Адрам, к моему жениху.
– К Тиру Ак-Сарину? – изумился Данир. – Вы же разорвали помолвку.
– Я передумала. Он нам нужен.
С этими словами я положила руку на плечо Данира и чуть сжала его, глазами обещая позже рассказать все как на духу. Наверное, он меня понял, потому что с тяжелым вздохом кивнул и направился прочь. Даниру выделили комнатку очень далеко от меня, почти в конце хода. Там он ютился с молодым парнем, который раньше скитался по улицам, но по счастливой случайности повстречал Мансура. По его словам, мой новоявленный отец слыл в Даире кем-то вроде защитника нищих и простолюдинов.
Мансур отправил попрошайку к Игле, пообещав, что та накормит его досыта, и повел меня к комнате Закира. Коротко постучав, он замер в ожидании. Дверь открыла уставшая пожилая женщина в накинутом на голову тонком платке и видавшем виды некогда синем платье. В ее медово-карих глазах отразилась тревога.