Оно ответило нормальным человеческим голосом.
— Я Цеппелин! Не узнал? Вальжан, незачем было стрелять, я хотел только поговорить!
Он принял меня за Двойника!
— И для этого ты меня чуть не угробил?
— Сам виноват. Был уговор с поставщиком, что ты в наши дела не лезешь. Мы тебе разрешили переход, а ты вместо того, чтобы спокойно жить, шастаешь по Плотине.
— Я тут работаю!
— Врешь! У поставщика пока нет доказательств, что ты тоже ищешь бутон, но это не значит, что ты можешь делать, что хочешь. Договор можно расторгнуть и вернуть тебя к джошам. Есть и другой вариант, — взгляд его сделался колючим, и Дастин зарычал вновь.
— У меня тоже есть вариант, скажу фас, и твои яйки по всему ущелью будут искать! — предупредил я.
— Использовать тяжелого тоже незаконно! — заметил Цеппелин. — За это тоже придется ответить. Передай его мне под протокол как положено.
— У меня встречное предложение. Я сейчас сяду с…тяжелым на свой мопед и уеду по своим делам. Если ты еще раз сунешься ко мне-прострелю твою синюю башку. Ангарден?
Я так и сделал. А он кричал мне вслед:
— Чтоб ты увидел свой мир ночью!
В его голосе звучала неподдельная страсть.
— Увидим-увидим! — пообещал я.
След.
Приказывая Дастину взять след Двойника, я ожидал, что он изучит мой запах. Вместо этого пес пристально уставил на меня пронзительный взгляд. Он «снимал» с меня идентификационные данные без помощи допотопных методов! Потом устремился в здание Плотины, на 4 этаж, где было обнаружено рабочее место Двойника.
— Не то! Куда он отсюда направился? Где Вершинин? — напирал я.
И Дастин повел.
Сначала в машинный зал, затем через единственный уцелевший гидроагрегат вниз-в нижние галереи.
Которые оказались заперты. Я достал ствол.
Надо заметить, за прошедшее время на Плотине я видел всего одного человека и то издали. Никто не обратил на меня никакого внимания, что свидетельствовало о высокой культуре режимного объекта.
Открыв тяжелый створ, я велел Дастину держаться ближе, но пока разевал пасть, тот убежал далеко вперед, где стал вертеться у еще одной запертой двери с привлекательной надписью: «Высокое напряжение! Не влезай! Убьет!» Кто убьет, оставалось неясным. Опять неизвестность, вспомним я старый анекдот. Ключа не было, пришлось стрелять.
В ответ изнутри закричали «Спасите!».
— Никого не жрать! — предупредил я Дастина и шагнул в камеру.
Внутри, привязанный к праздничной гирлянде из последовательно соединенных фарфоровых изоляторов сидел человек.
— Палыч, живой? — спросил я обрадованно.
— Воды! — попросил он.
Я идиот не взял с собой ничего, кроме оружия. Не развязывая, рассёк веревки боевым ножом.
— Пошли наверх, там жрачка есть! — предложил я, но Вершинин остановил.
Открыв один из электрошкафов, достал вместительный баул.
— Двойника? — понял я.
Достал из него бутыль воды, напился.
— Вальжан, тут что-то странное происходит! — сообщил Вершинин.
— Учитывая, в каком я тебя обнаружил состоянии, то да.
— Я не об этом! — отмахнулся он. — Двойник не вернулся, а должен был! Он даже вещи свои оставил! Я его предупреждал, что видел что-то внизу, а он не послушал, идиот. Он ведь в гостинице не появлялся?
Я сказал, что нет, и что забрал его вещи. Вершинин заинтересовался и даже посмотрел те 3 книги, что я взял и таскал с собой.
Я рассказал ему и о встрече с Цепом. Что он ищет некий бутон и считает, что Двойник так же хочет его найти. После этих слов Вершинин снова кинулся листать одну из книг Двойника, а именно «Монастырский путеводитель». Дойдя до рисунков людей-сов, сделанных сумасшедшим монахом, он ткнул пальцем.
— Цеп скупает мумии этих мутантов, теперь ясно зачем?
Я честно признал, что нет.
— Цеп сказал, что ищет некий «бутон».
— Так вот: этот так называемый «бутон» у них!
Горячась, он разъяснил, что люди-совы каким-то образом завладели «бутоном», причём очень давно, раз Цеп скупает даже древние останки.
— Ерунда! — сказал я. — Они могли «бутон» спрятать, зачем все время с собой таскать?
— Э, нет! — возразил Вершинин. — Все самое ценное ношу с собой! Видишь на рисунке брюшные сумки, как у кенгуру!
— Что ж за столько лет никто не нашел?
— Раньше они были под водой! Потом вода ушла, пещеры открылись, удача поперла.
Затем разговор зашел о двойниках. Я вспомнил слова Цепа о некоем поставшике, который разрешает им эмигрировать из «плохого» мира в «хороший».
— Бизнес-ничего личного! — философски заметил Вершинин. — Предприимчивые люди нашли действующий модуль Пантанала, организовали гешефт.
— Пантанал меня бесит! — признался я. — Мощный сверхсекретный проект, плодами которого может воспользоваться любой желающий. Это как если в дурдом принести ящик гранат.
— Не скажи! — не согласился Вершинин. — Долго тот дурдом простоит, если ящик гранат принести, как ты думаешь? Во-от! Пока дебил за колечко не дернет. Пантанал создавали умные люди. Или нелюди. Проект является самостабилизирующейся системой. Он существует почти сто лет, с его помощью мы весь мир завоевали, уже давно нет его творцов и активных пользователей, а он продолжает создавать действующие модули! Заметь, ни один из них не устроил каких-либо катаклизмов, тривиально не сдетонировал, не принес дополнительно зло на землю. А почему? Пантанал сам себя защищает и ограничивает свое воздействие! Не удивлюсь, если наше чудесное появление в этом месте есть не что иное, как самозащита Пантанала. Много ли шансов было нам с тобой здесь встретиться? Это только на первый взгляд все вышло совершенно случайно. На самом деле нас с тобой сюда привели!
— Кто привел? — не понял я, и мы одновременно посмотрели на Дастина, тот сделал вид, что является обычной собакой и выкусывал несуществующих блох меж когтей.
Сухая паттерна.
— Что за этим тупиком? — поинтересовался я.
— Бывшее речное дно, — ответил Вершинин. — Фактически мы на дне Волги. Везде вода-и над нами, и со всех сторон.
Сухая паттерна-длинный коридор с кривыми бетонными стенами и полами, трубами во всю стену, жгутами спутанных проводов-кончилась бетонной пробкой. Дастин вел себя спокойно, даже рыгнул в сторону тупика.
— Модуль там! — махнул я рукой. — Взрывать надо!
— Тогда тут нас и похоронят! Над нами тысячи тонн хорошо потресканного бетона. Должен быть другой путь.
И он снова попросил книжки Двойника. Отставил «Путеводитель», затем «Бункер Сталина» со словами «Вообще не знаю, зачем здесь это». Несостоявшееся убежище Сталина находилось в Самаре, на расстоянии десятков километров от Плотины. Зато «Ремонт гидроагрегата» изучал с тщательностью учащегося «каблухи».
— Попасть на ту сторону можно через саму турбину! — заявил он.
Слова вызвали яростную реакцию Дастина. Он коротко гавкнул, я впервые слышал настоящий лай с его стороны и не хотел бы услышать снова. По ушам точно ладонями вмазали со всей дури, и мы оба схватились за головы.
— Что это было? — простонал Вершинин.
— Генно-модифицированное горло, — пояснил я. — Ты еще не слышал, как он воет.
— Не жажду! — признался Вершинин.
Пришлось повторить весь пройденный путь в обратном порядке. Выматывающие подъемы по ржавым железным лестницам внутри пустотелых бетонных коробов, внутри которых можно было разместить многоэтажки целиком.
Хорошо, Дастина не требовалось нести на руках, пёс был тренирован лучше иного десантника. Мы и так шли груженные-у каждого тяжелый фонарь с аккумулятором, оружие, вода, сухпай, веревки. У меня еще и книжки, обложка на которых могла быть и тоньше.
Где-то на тысячной ступеньке нога перестала гнуться вообще.
— Я тебя по ней и узнал! — довольно признался Вершинин. — По ноге и несчастному виду.
Со все более частым и продолжительными отдыхом мы наконец достигли кольцевого коридора, опоясывающего гидроагрегат снизу. Надо заметить, все время нахождения на Плотине нас окружала плотная тишина, лишь кое-где нарушаемая потрескиванием неисправных и мигающих светильников. Поэтому, когда затрезвонил ярко-желтый древний настенный артефакт, мы разве что не подпрыгнули от неожиданности.