Так продолжалось четыре дня. А на пятый, за завтраком, Кажа объявил, что все дела сделаны и теперь они смогут отдыхать вместе. Санта обрадовалась. Ей уже надоело загорать, купаться и читать книгу в одиночестве. Хотелось общения, поделиться своим счастьем от пребывания в столь сказочном месте.
Сразу после завтрака они вместе отправились на пляж. Расположившись у самой кромки моря, Гундар разделся и поспешил окунуться в соленые волны. Плавал он хорошо, потому уже минуты через две оказался вдали от берега.
– Этот толстячок, твой спонсор? – неожиданно услышала Санта, лежащая на шезлонге.
Девушка подняла глаза и в лучах солнца увидела того самого нагловатого парня, который разглядывал ее на балконе. Санта грозно посмотрела на длинноволосого хама и сурово произнесла:
– Сделай так, чтобы я тебя долго искала!
– Значит, не спонсор, – улыбнулся незнакомец. – Спонсоров не защищают. Как правило. – Увидимся!
Он зашагал к теплому морю, а Санта почему-то долго смотрела ему вслед.
После ужина Гундар сообщил, что у них по плану шопотерапия.
– Это как? – не поняла Санта.
– Это, дорогая моя, когда берется много денег и тратится на себя в разных магазинах. В лечебных целях.
Девушке не очень хотелось брать, а тем более тратить деньги на себя, да и было у нее с собой не так уж много. Покупать подарки матери и сестре она не намеревалась, близких подруг у нее не имелось, а хозяйке квартиры достаточно привезти каких-нибудь восточных сладостей. Но поехать с начальником пришлось. А то обидится еще.
Ночные улицы Кемера не спали. Здесь шла торговля и борьба за клиента. Заоблачные цены мгновенно превращались в очень доступные, необходимые размеры доставались с небывалой быстротой, и каждая «подделка» выдавалась непременно за фирменную.
У Гундара, как оказалось, были свои любимые магазины, и многие продавцы, увидев его, радостно кричали: «Брат! Друг! Здравствуй!». «Брат и друг» здоровался с каждым за руку, интересовался, как идут дела и тут же спрашивал, что есть в наличии. Ему выносили дубленки, куртки, джинсы, рубашки. Он небрежно смотрел на товар, что-то просил отложить, что-то браковал, и вскоре в багажник взятого напрокат автомобиля переместилось изрядное количество пакетов с одеждой. Санта мило наблюдала за шопотерапией начальника, и даже радовалась, когда какая-нибудь вещь особенно шла господину Каже.
Бросив в багажник очередной пакет, Гундар вдруг заявил:
– А теперь мы будем лечить тебя! – Сказал и покраснел, поняв, что впервые назвал подчиненную на «ты».
– Да мне не надо ничего, – Санта боялась признаться, что далеко не на каждую вещь даже с бешеной скидкой, у нее найдутся средства.
Но господин Кажа все понял.
– Пойдем! – он уже сознательно не «выкал». – Ты же лицо фирмы, а значит, должна выглядеть достойно. Все за счет «Ригас тревел».
Санта смутилась:
– Мне ничего не надо за счет фирмы. Я что, нищенка?
– Так, девушка, спокойно. Я тебя, к сожалению, не в бутик валютный привел, а на простой турецкий рынок. Здесь, дорогая Санта, каждый мужчина может позволить себе приобрести подарок даме. Стыдно, конечно, говорить о подобном. Ты заслуживаешь большей роскоши. Вот когда полетим с тобой в Лондон или Милан, там купим что-нибудь посолиднее. А пока поищем здесь приличное и достойное.
Гундар говорил и одновременно сознавал, что смелость все-таки пришла к нему. Санта, самая удивительная девушка на планете, стоит рядом, а он не запинается, не боится смотреть в ее глаза, держит за руку и даже говорит ей «ты». И готов… бросить весь мир к ее ногам.
Санта, получив приказ примерить очередную дубленку, закапризничала:
– Господин Кажа! У меня уже нет сил! Если вы так хотите мне что-нибудь купить, возьмите, что первое под руку попадется.
Но босс выказал непреклонность:
– Не плачем. Это раз. В свободное от работы время называй меня на «ты». Это два. И еще: прошло всего полчаса, как мы выбираем тебе дубленку, а ты уже изнемогаешь. Куда это годится? Нам еще, знаешь, сколько магазинов надо обойти? Я же предупреждал – чемодан одеждой не набивай.
Через три часа они вошли в холл отеля. Даже самый ленивый обратил на парочку внимание. Вернее, на количество сумок, кульков и пакетов, которые они несли
* * *
Гундар постучал в номер Санты. В руках он держал бутылку красного вина и два яблока.
– Ну что, покажешь еще раз, что мы с тобой набрали?
Девушка радостно кивнула и стала примерять блузки, юбки, джинсы, куртки. При этом она пряталась с новой вещью в ванной комнате, а когда собиралась выходить, то просила Гундара закрыть на мгновение глаза. Для эффектности. Санта абсолютно не чувствовала усталости, наоборот каждому выходу «на подиум» радовалась как подросток, и только иногда ловила себя на мысли, что у нее кружится голова. Наверное, от вина, которое все подливал и подливал в ее бокал самый лучший начальник…
Когда Гундар подошел к ней вплотную и обнял, девушка толком и не поняла, что происходит. Санта по-дружески поцеловала мужчину в щеку и тихо произнесла:
– Спасибо вам…. То есть… тебе.
Потом она пыталась вырваться из сильных рук господина Кажи, увернуться от его горячих поцелуев, умоляла уйти, отпустить ее и даже в какой-то миг заплакала, но Гундар был непоколебим. Его последняя любовь была подобно укусу бойцовской собаки – вцепившись раз, он отпустил Санту только когда все произошло… Девушка лежала обнаженная, покрытая потом, с закрытыми глазами. А мужчина целовал, гладил ее тело, безостановочно шептал:
– Я люблю тебя…
И только когда увидел, что белая простынь залита чем-то вроде красного вина, понял, что натворил.
Молчание было невыносимым. Жертва и виновник не произносили ни слова. Санте нечего было говорить: она только что разбила на мелкие осколки, словно хрупкое стекло, свое представление о настоящей любви и страсти. Кажа молчал, потому что боялся. Боялся пораниться об эти самые осколки…
Через некоторое время, вмиг повзрослевшая, уже не наивная, а умудренная опытом женщина встала с кровати и указала начальнику пальцем на дверь. Мужчина, словно побитый пес, опустив глаза, вышел из номера. Санта взяла сигарету из оставленной Гундаром пачки и закурила. Впервые в жизни. Ментоловый вкус дыма обжигал неопытное горло, но вместо неприятных рефлексов, свойственных начинающему курильщику, Санта почувствовала наслаждение от табака.
– Хорошее потеряла, плохое нашла, – грубовато произнесла она, потушив сигарету в пепельнице.
Санта вышла на огромный балкон и, доставая из пакетов подарки Кажи, стала сбрасывать их с балкона на ровный, аккуратно выстриженный зеленый газон.
Глава 14,
которую и главой-то нельзя назвать. Уж больно мала
Гертруда проснулась рано, хотя в ее планы это не входило. И все потому, что сосед с утра включил какой-то электрический прибор, шум которого вызывал сотрясение во всем доме старушки.
– Господи, боже ты мой! – возмутилась Гертруда. – Что он там делает в такую рань? Опять доски пилит?! Нашел время.
Она вышла из спальни, и отправилась на кухню, проверить, что на завтрак готовит Зоя. Открыв дверь в кухню, старушка ахнула, схватилась за сердце. Сегодня явно не ее день
Зоя стояла возле обеденного стола с баллончиком дихлофоса в руке.
Едкий, катастрофический запах уже заполнил все помещение.
– Ты что ж вытворяешь здесь? – рявкнула Гертруда.
Зоя, увидев хозяйку, вздрогнула.
– Мух травлю! Вон сколько поналетело!
Старушка громко хлопнула дверью, и домработница поняла: очередного скандала не избежать. Когда Зоя вышла следом за хозяйкой, та сидела в гостиной в кресле-качалке и тупо смотрела в потолок.
– Я что-то не так сделала? – осторожно поинтересовалась Зоя.
Гертруда бросила на нее небрежный взгляд и снова уставилась в потолок. Через некоторое время она вдруг холодно произнесла:
– Принеси мне старый резиновый сапог, ножницы, небольшую палку, молоток и гвозди.