Оставшись с газетой, кружкой кофе и тарелочкой любимого печенья, которое для нее пекла Зоя еженедельно, хотя в Латвии пипаркукас обычно подают на стол только в Рождественские праздники, Гертруда начала освоение последней страницы газеты. Быстро прочитав поздравления и пожелания, женщина приступила к «крестам». Так она называла раздел «Происшествия», где сообщалось о несчастных случаях, произошедших за сутки.
Она любила эти газетные жуткие строчки. Может, потому что часто узнавала в именах усопших бывших своих друзей, о потере коих потом горько сожалела. А жалеть и оплакивать тех, кто был дорог, тоже ведь особая разновидность любви. А может, ей просто хотелось продлить свое существование, и она, узнав о той или иной трагедии, говорила себе: у меня, в отличие от некоторых, все хорошо, у меня все в полном порядке.
Гертруда читала траурные заметки вслух, с выражением, словно это были не мрачные истории кончины, а великие стихи Райниса2. Иногда она прерывала чтение, надкусывала аккуратное маленькое печенье с перцем и корицей, высказывала вслух свои выводы о прочитанном и снова продолжала декламацию.
В этот день «крестов» было напечатано двенадцать. В первом говорилось о еще совсем юной леди A, которая отправилась на охоту и выстрелила сама в себя – небрежное обращение с оружием. Как произошел выстрел, никто не видел, но то, что это несчастный случай, не подвергалось сомнению. Причин покончить с собой у красивой умной девушки не было никаких.
– Ну это надо? – возмутилась старушка. – Девушки совсем с ума сошли. Уже на охоту ходят! Других занятий, конечно, нет! Книжку бы лучше почитала или на выставку сходила. А теперь что? Ни добычи, ни будущего!
Гертруда хотела еще что-то произнести, но, замолчала, вспомнив древнюю мудрость: об усопших либо хорошо, либо никак.
Второе происшествие – автокатастрофа. Погибла гражданка B – не справилась с управлением и влетела в фонарный столб. Видимо, основной причиной аварии послужило превышение скорости и идеальное дорожное покрытие, которое при малейшем попадании влаги становилось неимоверно скользким.
Третий «крест» был посвящен госпоже C, упавшей с балкона. Присев с книжкой в руках на широкий балконный парапет третьего этажа, женщина, скорее всего, задремала под лучами мягкого майского солнца и соскользнула вниз. Подозревать кого-то в умышленном убийстве не пришлось – дверь в комнату женщины была заперта изнутри, а попасть на ее балкон другим способом нереально.
Гертруда, прочитав третий «крест», стала внимательно рассматривать фотографию погибшей. Ей вдруг показалось, что она знает несчастную. По крайней мере, ее имя и фамилия говорили о многом. Но фото было столь маленьким, что разглядеть его старушка толком не смогла, хотя и гордилась своим зрением. И Гертруда сделала обнадеживающий для себя вывод – погибшая не та, которую она знала.
Четвертый «крест» – ужасное несчастье, произошедшее с господином D. Беднягу насмерть закусали пчелы – его угораздило пьяным полезть проверять улей. Свидетели этой страшной гибели рассказали, что мужчина не соображал, что делает: не надел защитную сетку и перчатки, а просто стал вынимать из улья соты, стряхивая с них пчел голыми руками.
Из пятого происшествия Гертруда узнала, что больше нет бизнесмена E – принял слишком много снотворного. В последнее время, писалось в газете, он жаловался на плохой сон и утверждал, что назначенная доза лекарства на него не действуют. Вот и принял больше нормы.
В шестом «кресте» высказывались соболезнования в связи с внезапной кончиной успешного молодого фотографа F, случайно задевшего оголенный провод. Он устраивал фотосессию одной популярной актрисе на фоне заброшенного завода и не знал, что провод, валявшийся под ногами, не обесточен. Как уж так вышло – никто не понимал.
Седьмой «крест» рассказал об утонувшем известном враче G. В этот период времени вода в Даугаве еще холодная, и видимо, у врача свело судорогой ноги. С берега заметили тонущего, но он так быстро пошел ко дну, что чья-то моторная лодка, отчалив от берега, через мгновение вернулась назад: люди поняли, что спасти невозможно и надо вызывать водолазов.
Прочитав восьмой «крест», Гертруда ахнула. Пожилая женщина H была найдена мертвой в бане. Видимо, не выдержало сердце от высокой температуры. Гертруда сама обожала парилку и ахнула именно оттого, что представила себя на месте погибшей.
– Больше никакой бани! – решила старушка и вдруг заметила, что ее руки испачканы корицей от печенья.
Осмотревшись по сторонам, нет ли вокруг кого, словно шаловливый ребенок, Гертруда вытерла руки о белоснежную скатерть, при этом еще раз мысленно отругала Зою за то, что та унесла салфетки. Кстати, вытирать руки о скатерть хозяйка научилась у домработницы. Воистину, с кем поведешься, от того и наберешься.
В девятом сообщении упоминалось об иностранце I, который уснул в квартире, забыв выключить газ, и отравился. Видимо, резко закрыв балконную дверь, он не заметил, что сквозняком погасил конфорку. А так как плита была старая, без защитной от таких случаев функции, газ быстро заполнил квартиру.
– Благо взрыва не произошло, – философски произнесла Гертруда, – хотя какое может быть благо, если человека уже нет. Да еще и подданного другого государства.
Десятый «крест» рассказал о маленькой девочке J, попавшей под колеса автомобиля. Она выбежала на проезжую часть за щенком, сорвавшимся с поводка, а машина не смогла вовремя затормозить.
– Не смогла затормозить? – удивилась Гертруда. – Учитывая, что Рига и скорость – вещи несовместимые, то выводов два: либо водитель нарушил правила и превысил скорость. Либо за рулем сидел наркоман!
В одиннадцатом сообщении говорилось о неожиданной кончине двадцативосьмилетнего музыканта K. Причина смерти не указывалась.
– Тоже, поди, наркоман! – высказала предположение Гертруда и принялась читать последнее, двенадцатое, сообщение о нелепой гибели пожилой женщины L.
– Какой кошмар! Двенадцать напрасных смертей!– произнесла старушка, и вдруг, поперхнувшись печеньем, судорожно громко закашляла.– О, мой Бог!
Фразу «Двенадцать напрасных смертей» Гертруда впервые услышала в детстве от бабки. На вопрос, что это значит, бабка сказала только, что слышала эту поговорку, когда была такой, как Гертруда, от своей бабки. Та произносила ее, узнав о чьей-то случайной смерти.
Гертруда долго пыталась понять смысл этой фразы, но поиск истины результата не дал. Фраза оказалась какой-то мистической. И все потому, что ее (фразу) никто из окружения Гертруды никогда не слышал. И она самостоятельно выдвинула две версии, что же значат эти «двенадцать напрасных смертей». Первая версия была библейской: фраза имеет отношение к двенадцати апостолам, которые напрасно пострадали ради человечества, отвергающего божьи принципы. И вместо того чтобы жить по законам божьим, все мы грешим направо и налево, и нет нам никакого дела до двенадцати великих мучеников.
Вторая версия абстрактная: фраза подразумевает не естественную, а случайную смерть, потому напрасную. Не выпил бы снотворного банкир – не уснул бы навечно. Не пошел бы купаться врач – не утонул бы…
Гертруде нравились обе версии и с тех пор, услышав о случайной, нелепой кончине, старушка всегда произносила: «Двенадцать напрасных смертей», даже если трагедия была в единственном варианте. По великой случайности в утренней газете подобных трагедий было именно двенадцать.
Глава 1,
которая поведает о трех одинаковых событиях, случившихся с тремя разными людьми
Ровно в девять утра в номер «35» великолепного отеля «Hilton», расположенного недалеко от Дубая, постучали. Илзе Рика, красивая белокурая женщина лет тридцати пяти, только что пришла с завтрака и собиралась переодеться и пойти на пляж. Открыв дверь, она увидела молодого человека в синих классических брюках, синей рубашке и галстуке такого же синего цвета.