Вскоре парфюмерный магазин стал приносить прибыль, и чтобы окончательно почувствовать себя хозяйкой, а не управляющей, Илзе расширила штат: взяла на должность директора подругу Ольгу – нечего ей баклуши бить, на должность бухгалтера – скрупулезную и дотошную госпожу Мартинсоне, даму неопределенного возраста, и еще продавца – двадцатичетырехлетнего стройного симпатичного Арвида.
Роль хозяйки на пользу не пошла. У Илзе опять появилось свободное время: сотрудники магазина так хорошо справлялись сами, что ей самой абсолютно нечем было заняться, разве что ежемесячно ставить подпись на документах. Илзе целыми днями слонялась по бутикам, кафешкам, подружкам, пыталась хоть чем-то себя развлечь. Но бесполезно. И снова депрессия и скука.
* * *
В тот вечер Илзе отпустила сотрудников пораньше и сообщила, что сдаст магазин под охрану сама. Остался только Арвид (ему нужно было оформить какой-то стеллаж). Когда парень неожиданно признался, что Илзе безумно красивая, она просто набросилась на него. Как дикая кошка. Та самая, с пистолетом. Продавец не успел опомниться, как очутился на полу под прилавком, задыхаясь от горячих поцелуев хозяйки. Она срывала с себя одежду, и Арвиду стало страшно от стука ее сердца. Казалось, оно бьется не где-то глубоко внутри, а на поверхности тела Илзы.
Полчаса животной страсти пролетели за секунду. Благо на двери магазина весела табличка «Закрыто», иначе двое людей, окончательно потерявшие разум от всплеска эмоций, даже не услышали бы прихода покупателей.
Когда все закончилось, Илзе встала, привела себя в порядок и вдруг произнесла:
– Ты уволен. Придешь завтра, я дам тебе денег.
Арвид, выслушав приговор, усмехнулся:
– Оставь их себе.
И вдруг он вцепился в волосы Илзе, притянул ее губы к своим и поцеловал с такой силой, что ей на мгновение показалось, что она задохнется. Парочка снова оказалась на полу…
Их тайный роман длился полгода. Арвида не смущало, что Илзе старше. Наоборот, он благодарил женщину за опыт, который та ему давала. Ольга знала об увлечении подруги, выбор ее одобряла и была рада, что владеет чужой тайной.
Закончилось все неожиданно. Лето выдалось жаркое, и влюбленные часто проводили свободное время на море, в Юрмале. Они уединялись подальше от городского пляжа, в дюны, загорали и наслаждались друг другом. Однажды, выходя из воды за руку с Арвидом, Илзе обратила внимание на мужчин, расположившихся недалеко от места, где остановились любовники. В одном из них Илзе узнала Алекса, «правую руку» и близкого друга Фридриха. Алекс, увидев Илзу, улыбнулся и поздоровался. Тем же вечером он позвонил Илзе и предложил встретиться, чтобы замять пикантную ситуацию.
Квартира Алекса не понравилась Илзе. Все здесь было несуразно и безвкусно – сродни хозяину. Алекс суетился на кухне, разливая вино по бокалам и нарезая сыр, а Илзе молча, не спрашивая разрешения, нашла в шкафу чистое полотенце и пошла в ванную комнату. Она минут двадцать стояла под горячим душем и вдруг поняла, что абсолютно не сожалеет, что попала в такую мерзкую ситуацию. Ей было все равно. Той Илзе, которая однажды решила жить по правилам, честно и рассудительно, больше нет и не будет. Если роман с Арвидом она как-то оправдывала, то встреча с Алексом окончательно заставила ее забыть о прошлом. О том, какой она когда-то была. Верной и преданной.
Илзе пробыла в неприятной квартире часа два. Она не боялась огласки, зная, что иностранцы умеют держать слово. Да и невыгодно Алексу распространяться об их связи. Кем он будет в глазах Фридриха, если тот узнает, что Алекс переспал с его супругой.
После этого случая Илзе сразу остыла к Арвиду. И он вскоре уволился из магазина. Чтобы забыть о случившемся, Илзе решила вновь окунуться в работу. И открыла еще два магазина. Ее умение все рассчитать и организовать превратили бизнес ради утехи в серьезный бизнес. Она уже самостоятельно могла позволить себе купить квартиру в хорошем районе Риги (что и сделала), престижную машину и дорогие украшения. Фридрих гордился супругой, приписывая ее заслуги своей персоне. И если Илзе звонила и говорила, что не приедет ночевать из-за того, что работала допоздна и за руль садиться нет сил, с пониманием принимал информацию и желал ей сладких снов.
Он даже не мог предположить, что супруга оставалась в городе, потому что просто не хотела видеть его. Не хотела слышать. Не хотела быть рядом с ним. Илзе-кошка неотвратимо превращалась в Илзе-пантеру…
Глава 10,
из которой следует, что иногда полезно стоять в очередях
К счастью рижан, утро 18 мая выдалось солнечным. Уже всем поднадоели дождь и холодный ветер. Ульян, оставив любимый зонт-трость дома, отправился в офис, но не успел и отойти от подъезда и метров двадцать, как позвонила жена Марина.
– Ульян, просили зайти в домоуправление. Там какая-то ошибка в счетах по оплате. Ты сможешь?
Мужчине особо торопиться было некуда, и он, ответив «Смогу», свернул в противоположную сторону, где находилась контора. Народу перед заветной дверью, где восседали вершители судеб жильцов, было очень много. «Видать что-то нахимичили. Теперь разбираются »,-улыбнулся про себя Коваль и занял очередь.
Время летело мучительно медленно. Прошло минут сорок, а принято было всего пять человек. Ульян уже перечитал все инструкции на стенах заведения, пролистал все буклеты, разложенные на столах, и не знал, чем себя занять.
«Не мужское это дело по очередям стоять», – стал рассуждать про себя сыщик, и вдруг, к своей радости обнаружил газету, видимо, кем-то забытую на подоконнике. Несмотря на то, что газета была вчерашней, он все равно с удовольствием стал ее листать.
Когда и с газетой было покончено, мужчина раздраженно, громко выдохнул и посмотрел на часы. Прошел ровно час с его прихода сюда. Понимая, что другого варианта решить проблему нет, он, смиренно опустив голову, прислонился к подоконнику. И в этот самый момент Коваль совершенно случайно стал свидетелем разговора двух женщин, которые подошли к окну и встали рядом с Ковалем. Одной из них было под семьдесят, а второй не больше пятидесяти. Не в его правилах было подслушивать чужие разговоры, но так уж вышло.
– У меня дочь, – сказала та, что постарше, – собралась лететь в Египет. Я так переживаю. Ужасно.
– А что вы переживаете? – удивленно спросила та, что помоложе. – Египет, это же вам не Афганистан, какой-нибудь. Там столько туристов со всего мира собирается. Я сама была три раза.
– Так-то оно так,-с грустью ответила первая, – но эти перелеты. Я себе места не нахожу.
– Ну а что перелеты? – опять удивленно произнесла вторая.
– Ну как, что! – уже несколько раздраженно воскликнула женщина, видимо злясь, что ее собеседница не понимает всей опасности воздушного транспорта.
– Я вам так скажу, – улыбнулась та, что помоложе, на самолете летать менее опасно, чем ездить на машине! Не так уж и часто с ними, с самолетами этими, что-то случается. А вот машины в аварию попадают каждый день!
– Это так, кончено! -согласилась женщина, переживающая за дочь. – Но все равно, эти двенадцать напрасных смертей…
«Двенадцать напрасных смертей», – в той же интонационной манере произнес про себя Коваль, а потом вдруг напрягся: «Двенадцать смертей… Стоп! Что за черт! Что она сейчас сказала? »
Ульян уже хотел без стеснения спросить у женщины, что за странную фразу она произнесла, как, к счастью, за него, это сделала ее собеседница:
– А что значит двенадцать напрасных смертей?
– Вы что не знаете такую фразу? – многозначительно спросила та, что постарше.
– Нет! – одновременно ответили и та, что помоложе, и неожиданно для самого себя Ульян Коваль. Обе женщины вздрогнули, повернули голову на Ульяна, а он, нелепо улыбаясь, всем своим видом дал понять, что ему ужасно неловко подслушивать разговор, но в то же время ужасно интересно узнать, что же значит эта фраза. И улыбка сделала некое оправдание поступку мужчины. Женщина, уже обращаясь в сторону Ульяна произнесла: