Он тихо пошел до слесарки, чувствуя, что над ним провели то ли эксперимент, то ли, запрещенное всеми законами, исследование, подобные тем, что проводят инопланетяне, когда похищают людей, а те потом ни черта не помнят. И только когда они всем рассказывают об этих "исследованиях", их принимают за дурачков и больше с ними не общаются, как раньше. Нечто похожее сейчас испытывал и Королев, чувствуя, что никому в этом месте нельзя ничего рассказывать, чтобы совсем не прослыть идиотом, или, в лучшем случае, человеком с богатой фантазией, вредной и опасной, для него же самого.

  Он дошел, наконец, до слесарки. Путь до нее показался ему бесконечно долгим и каким-то запутанным. Иногда ему казалось, что он вообще свернул не туда, а, может, и вовсе забрел на другой этаж, если здесь таковые существовали.

  - Как есть заплутал: можешь в этом не сомневаться, - сказал он сам себе. Проходивший мимо сотрудник, обернулся, но, покачав головой, пошел дальше. Петрович заметил эту мелочь, и ему стало еще противнее, что теперь будут появляться многочисленные свидетели его странных разговоров с самим собой.

  - Да, похоже, меня и впрямь могут определить в комнату с мягкими стенами.

  Он, спохватившись, боязливо оглянулся, но никого больше не увидел.

  Дверь слесарки была открыта, когда он случайно дернул за ручку. Трое его коллег: Петр, Никита и Егор разбирали, принесенные ими, пруты, укладывая их по длине в порядке возрастания.

  - А вот и наш потеряшка пожаловал! - весело сказал Петр. - Ты чего так долго: медосмотр понравился?

  В комнате все засмеялись, кроме Петровича: он только помотал головой, дав понять, что вот никак ему не хочется говорить на эту скользкую тему.

  - Хорошо, что ты вовремя пришел - тут, как раз, работки тебе прибавилось. Давай, хватай "болгарку" и вперед: коридор будет перекрыт еще четыре, ну, может, пять часов, а потом, извините - подвиньтесь.

  Королев подошел к прутам. Слесаря разошлись в разные стороны, освобождая ему рабочее место. Никита вернулся к своему станку, а Егор присел около сварочного аппарата, проверяя его готовность к работе. Это был электрический аппарат, для питания которого использовались миниаккумуляторы - примерно такую же модель Королев видел у ремонтников на Фаяле, когда они шли чинить лифты.

  Петрович работал, не отрывая глаз от схемы на грязной бумажке и прутов, меряя железной линейкой арматуру и отпиливая от нее лишние куски. Весь процесс походил на движения какого-то зомби, заботившегося лишь о том, чтобы ровнее положить готовые арматурины друг к другу, и не обращая внимания на то, что сейчас в интерактивном окне появился другой огромный корабль, окруженный со всех сторон дронами. Егор оторвался от своей "Искры-5" и уставился на стальную махину, медленно подплывавшую, будто к самой камере видеонаблюдения, транслировавшей в режиме онлайн прибытие корабля.

  Глава 24

  За семь часов до прибытия на "Цитрон-4".

  Ральф помог Альфреду вывезти кресло на другой борт. Он медленно шел с Трясогузовым до его каюты.

  - Спасибо, дружище: без тебя бы я не справился, - благодарил Альфред своего давнего товарища, до сих пор не веря, что так легко отделался от того полоумного.

  - О чем речь, Альфи: поверь - так было всегда, так будет и впредь. И вообще, спасать - моя профессия.

  Штукк смотрел на чистое небо, жмурясь от солнца, и было ясно, что в пятьдесят три жизнь все еще бьет ключом, и можно быть сильным и полезным. Ральф хотел еще о чем-то подумать: обычно, подобные легкие мысли приходили мгновенно, но сегодня шло туговато - наверное, тому было причиной - внезапный перевод на другой объект. Честно говоря, для него этот перевод был сюрпризом. Когда ему сообщили о ликвидации объекта, он сразу же подумал о физическом уничтожении всех сотрудников, включая и его самого. Он тогда же внутренне приготовился к неизбежной смерти и даже написал завещание, лежавшее сейчас в его чемодане в книжке о каких-то оживших мертвецах. Он с улыбкой вспомнил о, среднего пошиба, ужастике, где люди спасались от мертвецов в старом доме. Не так давно, а именно, несколько часов назад, он чувствовал себя вот таким же мертвецом, только еще ходившим и дышавшим; мертвецом, который уговаривал своего товарища Альфреда Трясогузова не волноваться, когда приедут "чистильщики"... Теперь же, когда всё благополучно разрешилось, нужно было еще добраться до нового места назначения, потом привыкнуть к внутреннему распорядку, затем выполнить кучу всяких, как продуманных, так и не предусмотренных мелочей, способных испортить жизнь любому целеустремленному, храброму, полному сил человеку...

  - Да, - задумчиво повторил Штукк, - так было, и так будет.

  - Ох, не зарекайся Ральф: неизвестно, что нас ждет на этом "Цитроне"! - раздраженно ответил Альфред. Он никак не мог поверить, что преступник вот так легко ускользнул из его рук. Обожженное лицо с кривым носом по-прежнему стояло перед глазами Трясогузова. Угрозы, расточаемые Малышом, неприятно его поразили: он был готов поверить, что именно он, Альфред, виновен во всех его бедах. Но...

  - Но, с какой стати?! - вскричал вдруг толстяк. Ральф, зная своего товарища несколько лет, ни о чем его не спрашивал, понимая, какой ужас тот испытал, оказавшись один на один с каким-то неадекватом, не имея возможности сообщить о своем бедственном положении.

  - Знаешь, что я думаю? - спросил он Альфреда, когда они проделали половину пути до его нового места жительства.

  - Ну? - нервно отозвался Трясогузов.

  - Только ты сразу не отказывайся, хорошо? Думаю, было бы неплохо снабдить тебя тревожной кнопкой. Как думаешь, а?

  Альфред посмотрел на него, как на, действительно, полезного, в трудную минуту, человека, иногда опережающего в скорости мозг толстяка, затуманенного сейчас остатками страха, смешанного с гневом и досадой, что акула так легко вырвалась на свободу.

  - Да, - отозвался Альфред, грызя последние ногти, - кнопка была бы кстати.

  - Я подберу тебе такой вариант, чтобы было незаметно для чужих глаз, и удобно для тебя.