Сладкоречивый Гаррет признал:
– Я это знаю.
И даже не понял, что влип.
– О да! Вот почему я тебя люблю. Ты говоришь комплименты.
– Хотел бы я, чтобы люди твоего сорта обходились без комплиментов. Разве нельзя поговорить о проклятущей погоде, без того чтобы свернуть на…
– Брось, Гаррет. То, что сказал Два Шага, означает, что у нас есть проблема покрупнее.
– Слушаю.
– По словам свидетеля нападения на Морли, щедро оделенная прелестями девушка, в обтягивающей черной коже, руководила созданиями, которые наносили удары. Она представляет собой примерно кубический ярд пышных светлых кудрей. Девушка, с которой встречался Два Шага, – коротко стриженная брюнетка с глубокими карими глазами. Что касается блондинки, никто не говорит, какого цвета у нее глаза.
– «Созданиями»?
– Мужчинами в плотной шерстяной одежде с большими серыми яйцами вместо голов.
– И ты не потрудилась рассказать мне об этом раньше?
– Как я могла рассказать то, о чем тогда не знала?
Я понял.
– Повидайся с Рохлей и Саржем. Они могут прояснить, во что вляпался Морли.
Белинда не ответила. Я только что сморозил какую-то глупость.
– Они ничего не знают, – догадался я.
– Ваше высказывание верно, сэр. Морли вышел из «Виноградной грозди» после поздних развлечений. Больше его не видели. И это все, что они знают.
Я без труда поверил. Речь шла о Морли, чертовом Дотсе, абсолютном индивидуалисте.
– Думаю, все, что мы можем сделать, – это быть терпеливыми и надеяться, что он расскажет что-нибудь полезное, когда очнется.
– Ты вопиющий гений, Гаррет. Я так рада, что у нас с Морли есть такой друг, как ты.
– Я особенный парень.
15
Когда я проснулся, солнце уже встало. Как и королева преступного мира. Она пребывала в хорошем настроении, хотя ее застали во время неэлегантного процесса – сидела на ночном горшке.
– Посмотри туда! – показала она.
– И что я должен там заметить?
– Мы закрыли окно и задернули занавески.
Они вновь были сдвинуты. Створка окна приподнята на четыре дюйма. Блестела, высыхая, новая слизь.
– Мне никогда не нравились окна с подъемными створками.
– Не знаю, почему я проснулась. И мне не важно почему. Но, проснувшись, я увидела нечто типа питона, ползущего в щель. Примерно с ярд длиной. Думаю, он держал курс на Морли.
Я прервал разговор и изучил конструкцию окна. К тому же это позволило Белинде сохранить достоинство.
– Большая змея? Очень?
– Не слишком. Когда ты был на островах, ты видел по-настоящему гигантских гадин. Наверное, эта змея тебя бы не впечатлила. Но мне она показалась большой.
– Она уползла, как только поняла, что ты проснулась?
– Нет. После того, как я ударила ее раз двадцать твоей палицей.
Эта женщина была роскошной, и умной, и злой, но она не являлась знатоком разрешенных орудий для самообороны. Я не ношу с собой ничего более банального, чем дубинка.
– Почему ты меня не разбудила?
– Я орала. А ты даже не перевернулся на другой бок. Потом я была слишком занята, выколачивая слизь из проклятой твари.
– Ты должна была ткнуть в меня дубинкой.
– Меня отвлекали. Я о таком не подумала.
Это ее характерная черта. Белинда вряд ли когда-либо обращалась за помощью, даже если у нее не было иного выхода. Удивительно, что она попросила помочь с Морли.
– Хорошо. Расскажи, что случилось. По порядку. Как можно точней.
– Я же сказала. Там была змеюка. Я колошматила ее до тех пор, пока она не убралась. Все, что осталось, – блестящая дрянь. И – да, теперь я понимаю: мы должны перевезти Морли, потому что не можем как следует защитить его здесь.
Морли издал какой-то звук. Я подумал, он хочет что-то сказать. Но я ошибся. У него отходила мокрота.
– Это хороший знак?
– Надеюсь, – ответила Белинда.
На несколько секунд она стала женщиной, какой могла бы быть, если бы выбрала других родителей и не выросла отъявленной социопаткой.
– У тебя здесь что-нибудь заготовлено, кроме меня? – спросил я.
– Снаружи. Ты – мой внутренний парень. Ты – тот, кому я доверяю.
Кто-то постучал в дверь.
– Пароль? – не смог удержаться я.
– Как насчет «завтрак», балбес?
Похоже, говорила Ди-Ди.
Белинда схватила мою дубинку и приготовилась вышибить мозги незваному гостю, достаточно умному, чтобы сымитировать выговор Ди-Ди.
Я убрал с тумбочки чашу и кувшин, и Ди-Ди пристроила на ней принесенный поднос, а потом повернулась к Дотсу.
– Получилось! Он выглядит на тысячу процентов лучше. Он возвращается. С ним все будет в порядке.
Она подпрыгнула, хлопнув в ладоши, как будто была девочкой младше Краш, и ринулась вон.
– В чем тут секрет? – спросил я.
– Не знаю. И может, мне не стоит знать.
Я говорил не о связи Ди-Ди с Морли. Я имел в виду Ди-Ди и Адскую Дыру. Однако, поразмыслив, решил, что у Белинды нет причин вникать в подробности жизни своих служащих, стоящих так низко в пищевой цепочке, что они напрямую имели дело с людьми, чьи деньги подпитывали машину Организации.
– Она принесла столько еды, как будто для нас и для наших невидимых друзей детства. Давай приступим к опустошению запасов провизии.
Я не ел с тех пор, как покинул Макунадо-стрит.
Ди-Ди вернулась вместе с дочерью, не успели мы покончить с завтраком.
Краш с ходу набросилась на меня:
– Ты не должен был есть пшеничный крем!
– Что?
– Манную кашу, обжора! Она была для него. А плотная пища – для тебя.
Невидимые друзья, может, и уяснили это. А я не видел ничего, что мог бы расценивать как часть плотного завтрака.
– Эта штука больше всего напоминала настоящий завтрак…
Белинда сжала мой локоть. Она умела управляться с девочками.
– Гаррет, твоя работа – держать рот на замке, выглядеть приятным и сломать ноги любому, кто задумает ранить Морли.
Два требования из трех я мог бы выполнить и с завязанными глазами, но что касается рта на замке – эта задача всю жизнь давалась мне нелегко.
– Белинда, молчание – слишком тяжкое бремя.
Я всегда был битком набит словами, которые жаждали освободиться. Некоторые даже коагулировались в разумное… нечто.
16
Хорошо, что Краш и Ди-Ди посвятили себя благополучию Морли. Пока я гадал, способен ли я его кормить, они уже закончили с питанием и принялись справляться с последствиями того, что бывает, когда человеку, лежащему без сознания, дают еду и воду.
Его нужно было помыть. И перестелить постель. Я открыл окно во всю ширь во время процесса.
– Давайте ему больше воды, – сказала Белинда. – Он горячий, но не потеет, как положено.
И что она знает о лихорадке темных эльфов и потоотделении?
Какая разница!
В последнее время я взял за правило не слушать ничего интересного о мисс Контагью.
Некоторые говорят, что я взял за правило не слушать ничего интересного ни о ком, у кого нет рыжих волос.
Любопытно, как там Тинни.
– Уф, мой набитый живот, – сказал я. – Пока вы все здесь, пойду осмотрюсь снаружи.
Белинда бросила на меня ужасный взгляд.
– Не бойся. Я не попытаюсь спастись бегством.
Я взял дубинку и вышел – просто размять ноги.
Наблюдателей Белинды было легко обнаружить. Все они меня узнали. Они были с Белиндой, когда она забрала меня с Фактори-слайд. Доложить им было не о чем. Двое из них так соскучились, что поговорили бы о чем угодно и с кем угодно.
Однако последнему, третьему, нечего было сказать: он не видел ничего необычного. Зато кое-что необычное видело его. Он словно дремал на верху лестницы, ведущей в подвал, но был мертв так давно, что тело успело остыть.
Несколько лет назад это меня бы не всколыхнуло. Тогда каждая ночь приносила урожай трупов для утренней жатвы. Но наш великий город запутался в шипах перемен. Небрежно сделанные кадавры стали редкостью. Отбор директора Шустера был суров.