– Понятно. Но вернемся к основам. Как ты тут оказалась? Чего ты от меня хочешь?
Я был исполнен решимости сделать настоящее взрослое усилие и остаться верным своей рыжуле.
– Хочу тебя нанять. Вроде как. Я помню тебя по прошлым делам.
Освещение было слабым, но его хватило, чтобы я мог увидеть ее смущение.
– Я уже занят.
Слабая улыбка без слов, говорящая, что именно она думает.
Моя оборона была обороной мужчины. А у нее имелась еще одна сила, помимо интуиции и умения летать. Она смогла бы возбудить статую мертвого генерала, если бы решила это сделать.
Я помнил, как она превратила толпу башковитых торговцев в безголовых идиотов, не тратя на это сознательных усилий.
Но сегодня ночью она была совершенно серьезна.
Хотел бы я узнать ее ситуацию получше. Она сказала, что отдалилась и от отца, и от дочери. Насколько? Раньше отец управлял каждым ее шагом, несмотря на то что она была одной из самых могущественных колдуний в королевстве. Она не обладала социальными навыками. Я не мог представить, чтобы вчерашняя Поток яростного света выжила, будучи предоставленной самой себе.
Я сменил тему разговора:
– А другие девушки Клики? Не очень хорошо их помню. Кто-то из них может оказаться похитителем трупов?
– Я знаю только тех, которые приходили к нам домой. Все они странные. Но их больше, чем я видела. Некоторые и в самом деле состояли в Клике.
– А некоторые одевались и вели себя как парни. В том числе Кивенс.
– Так и есть.
– Кто-нибудь из тех подростков был связан с королевской семьей?
Гостья пожала плечами, не удивившись. Поразмыслила над вопросом.
– Нет, насколько я знаю.
– Какой настрой сейчас на Холме?
Она нахмурилась. Наверное, и не думала об этом.
– Случившееся бросит тень на всех вас, – пояснил я. – Вам самим нужна полиция. Что заставляет вас выглядеть так, будто вам нужна помощь извне? Злодей бежал на Холм дважды.
– Нет. В сторону Холма.
Я вынужден был с ней согласиться. Монстр мог сделать это, потому что ошибся дорогой.
– Что говорят соседи?
– Не знаю. Я не очень с ними лажу. Мне нелегко свыкнуться с их образом мыслей.
Умственный труд, стоящий за безумной лабораторией, только усугубил высокомерное поведение большинства обитателей Холма. Поток яростного света была наиболее здравомыслящей и наименее опасной из всех тамошних жителей, кого я когда-либо встречал.
– Хорошо. Давай разложим все по полочкам. И без вранья. Чего ты хочешь?
– Я не хочу, чтобы меня отстраняли. Думаю, принц Руперт не доверяет мне после той истории с гигантскими жуками.
– И это естественно. Всплыла еще одна секретная лаборатория.
– Знаю. И понимаю, почему он может думать то, что думает. Но это не меняет моих чувств. Помоги мне выяснить, что происходит в действительности.
– Хорошо. Ты беспокоилась насчет дочери. Но почему бы не позволить профессионалам выполнить их работу?
Она не ответила.
– Итак. Ты не просто обеспокоена. Ты хочешь обогнать события, чтобы снова ее прикрыть. Хотя она и стоит за самым отвратительным преступным инцидентом, какое мы видели за многие годы.
– Да. Вроде того.
– В таком случае принц Руперт поступил правильно, отстранив тебя от расследования.
– Она мой ребенок, Гаррет. Я не могу просто позволить, чтобы ее…
– И ты не можешь продолжать ее покрывать. Если она не в силах справиться с концепцией ответственности за последствия, она будет и дальше попадать в беду. Ты видела, что творилось на том складе. За два дня погибли шесть человек. Ты не можешь найти оправдания чему-либо подобному и покрывать это.
Она пожала плечами. Был близок момент, когда большинство женщин заливаются слезами. Но она сдержалась.
32
В дебрях моего сознания упало дерево. Мне повезло – я оказался поблизости, чтобы услышать мягкий стук.
– Ты думала об этом с тех пор, как увидела плюшевого мишку.
– Из-за твоей подружки, крысиной девушки, я решила, что ты сильнее замешан в это дело, чем говоришь, – призналась Бегущая по ветру.
– Синдж работала на Белинду Контагью. Она независимый деятель. Я здесь больше не живу. И ты это знаешь, потому что проверила.
Она кивнула.
– Тогда тебе известно, какую роль я на самом деле во всем играю.
– Нянчишь друга.
Я молча согласился.
– Разве ты не хочешь узнать, кто с ним такое сотворил?
Я тоже кивнул.
– Но в старости я стал терпелив. Я ничего не предприму, пока Морли не будет готов действовать. Если Гвардия или Организация к тому времени во всем не разберутся, тогда посмотрим, что можно сделать. Кажется странным, что ты подталкиваешь меня к мести, хотя боишься, что твоя дочь может оказаться причастной.
– Да я сама не знаю, что делаю. Я боюсь, я растеряна. Ты единственный из моих знакомых, кто занимается подобными делами.
Я ей поверил. В том числе поверил, что она наняла бы меня, как только я смог бы двинуться прямиком к девчонке, которую она хотела защитить. Она прикрывала ее всю жизнь.
– Итак, ты собираешься не повиноваться принцу – ради Кивенс. Но сейчас было бы лучше позволить всему идти своим чередом.
– Гаррет, я не знаю, что выбрать! Мне сложно принимать решения. Все, что мне когда-либо приходилось делать, – это быть Бегущей по ветру, Потоком яростного света. Это я умею. Я могу рассеять полк врагов. Могу разрушить замок. Но я так и не научилась воспитывать дочь. Не научилась ладить с обычным миром. С этим справлялся Барат, а я могла сосредоточиться на том, чтобы быть чудом.
Я хотел спросить ее об отце, но подозревал, что это нежелательный предмет беседы.
– Давай вернемся к тому моменту, когда тебе в голову пришла мысль, что Кивенс – или Клика – могут быть впутаны во все это.
Сам бы я уже проделал большую часть этого пути, но Бегущая по ветру теперь была склонна прятаться в тени правды.
– На том складе. В комнате. Плюшевый медведь принадлежал Кивенс. Но я не видела его несколько лет.
– Ты уверена?
Я напомнил себе, что самое очевидное и наиболее простое объяснение обычно бывает правильным.
– Там были и другие вещи, натолкнувшие на мысли о Клике. У Руперта возникло такое же чувство.
Итак, на балу она повидалась с принцем Рупертом.
– Тебе нужно поговорить с Кивенс. Начистоту, как женщина с женщиной, без всяких драм. А потом снова повидайся с Рупертом. Будь с ним откровенна. Он будет откровенен с тобой, если он настоящий друг. Ты даже можешь обсудить это с Баратом. Сейчас тобой движут эмоции. По большей части – страх. Тебе нужна верная информация. Нужно определиться, что именно ты думаешь насчет самого преступления, отбросив личные чувства.
– Я надеялась, ты сможешь собрать данные.
Она меня не слушала.
– Не стой на темной стороне, – сказал я. – Это уничтожит тебя.
Бегущая по ветру крепко стиснула зубы. Собиралась упрямиться.
– Поговори с жителями Холма. Тебе надо понять, что они будут всеми силами искать того, кто создал лабораторию. Холм, вероятно, напоминает разворошенный муравейник. Озлобленные люди собираются тыкать вилами в скирды сена и переворачивать камни.
Судя по выражению лица, она и не задумывалась над тем, как реагирует на случившееся ее класс. Жители Холма имели туманное и роковое представление о скверном колдовстве.
– Ты уверен, что не поможешь мне?
– Не могу. Не так, как ты того ожидаешь. Как бы мне ни хотелось помочь. И я должен остаться здесь, с другом. Ну, таков уж я есть. Я здесь, хотя это может означать конец моих отношений с женщиной, которая…
Она перебила меня. Ей не хотелось этого слышать.
– Хорошо. Я не стану подвергать тебя опасности. Займусь расследованием, а тебя использую как резонатор. Просто скажи мне, что делать.
Вздрогнув, я понял, что мы не одни. Уловил отголосок веселья, исходящего снизу.
– Я уже сказал тебе это первым делом – что важнее всего. Поговори с людьми. Честный обмен мнениями может спасти нас от множества бед.