Замоскворецкий суд Москвы в ноябре 2011 г. рассмотрел громкий и достаточно необычный спор. Речь шла о защите имущественных прав г-на В. М. Гундяева – собственника квартиры, расположенной в известном Доме на набережной. Среди православных В. М. Гундяев более известен в качестве Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Кирилла. Впрочем, в суд обратился не сам Гундяев, а проживающая в квартире и зарегистрированная в ней некая Лидия Леонова. В некоторых источниках она именуется троюродной сестрой патриарха.
Дама потребовала взыскать с ответчика – известного кардиохирурга, бывшего министра здравоохранения России Юрия Шевченко, а ныне также православного священника, правда, украинской православной церкви, крупную денежную сумму. Согласно изложенной в исковом заявлении и озвученной в судебном заседании версии, в квартире Шевченко, расположенной над квартирой Гундяева, в 2010 г. проводился ремонт. В ходе ремонта сносились несущие перегородки, вентиляционные каналы и менялось напольное покрытие. В квартире патриарха, расположенной этажом ниже, оказался поврежден потолок, и ее засыпало строительной пылью. При этом якобы был нанесен ущерб как самой квартире, так и находившейся в ней мебели, бытовой технике, картинам и книгам. Причем, по утверждению Л. Леоновой, пыль была не простая, а с некими наночастицами, «которые при возможном длительном контакте с человеком могут оказывать негативное воздействие на здоровье человека, вызывая заболевания, в том числе и онкологические» (курсив наш. – А. Б.).
Кроме того, по вине ответчика пришли в негодность 13 стульев, два дивана, кресло и три ковра. Ремонт квартиры якобы обошелся в сумму свыше 7 млн руб., чистка имущества вместе с перевозкой, а также замена испорченной мебели и ковров – в 2,6 млн руб., аренда другой квартиры на время ремонта – около 2 млн руб., очистка книг из библиотеки патриарха – более 6,3 млн руб.
Ответчик Шевченко иска не признал и через своего представителя – адвоката заявил ряд процессуальных возражений. Леонова – ненадлежащий истец, она только зарегистрирована в квартире, но не является собственником, и у нее нет доверенности от собственника на ведение дела в суде. Определение размера ущерба требует проведения экспертизы. В данном же случае размер ущерба определен в соответствии с заказанным собственником заключением специалистов Института общей и неорганической химии имени Н. С. Курнакова РАН, которому истец не доверяет. Возможности осмотреть запыленную квартиру патриарха, а также якобы испорченную мебель, ковры и запыленные книги ответчику и его представителю предоставлено не было.
Однако все эти серьезные юридические соображения оказались гласом вопиющего в «судебной пустыне». Дело было рассмотрено по заявлению ненадлежащего истца, а в производстве экспертизы отказано. За запыление квартиры его святейшества якобы «вредоносными наночастицами» с ответчика была взыскана фантастическая сумма в 19,7 млн руб. Что же касается доказательственного материала по делу, то он был построен исключительно на объяснениях заинтересованной в исходе дела Л. Леоновой и представленных ею документах, которым суд, по существу, придал значение абсолютной истины.
К этому нужно добавить, что в принятии встречного иска ответчику было отказано с мотивировкой, что он якобы «злоупотребляет своими правами». При этом судья сослался не на норму процессуального, а материального права: «Не допускаются действия граждан и юридических лиц, осуществляемые исключительно с намерением причинить вред другому лицу, а также злоупотребление правом в иных формах» (п. 1 ст. 10 ГК РФ). Не имела успеха и попытка Шевченко возбудить дело о возврате собственником квартиры неосновательного обогащения (ст. 1102 ГК РФ) в виде полностью оплаченной им запыленной мебели, а именно 13 стульев, двух диванов, кресла и трех ковров. Между тем из смысла вышеуказанной нормы однозначно вытекает, что если истцу присуждается полная стоимость поврежденного ответчиком имущества, то суд одновременно обязывает истца передать ответчику это имущество. В данном отношении сложилась и многолетняя судебная практика. Так, взыскав по конкретному гражданскому делу с предприятия химчистки одежды «Лиса-Бон» в пользу истицы 161 тыс. рублей за испорченное свадебное платье, Таганский суд Москвы одновременно обязал истицу передать ответчику испорченное платье[47]. Не исключено, что приведенное, как и масса других однотипных дел, были правильно разрешены судами в том числе потому, что в них не участвовали какие-либо VIP-персоны.
Несмотря на достаточную сомнительность законности и обоснованности решения по спору Гундяева (номинально Леоновой) с Шевченко, Мосгорсуд оставил его без изменения, а судебные приставы – исполнители с не свойственной им прытью стали требовать с должника уплаты суммы долга. В обеспечение исполнения судебного решения по требованию Леоновой был наложен арест на 5-комнатную квартиру должника, оцененную БТИ всего в 15 млн руб. Над Шевченко навис реальный риск отчуждения за бесценок дорогостоящего жилья. Одновременно приставы наложили арест на банковский счет должника и запретили человеку, страдающему тяжелым онкологическим заболеванием, выезд на полгода за рубеж.
«Пыльный» суд оказался в центре внимания граждан и СМИ по нескольким причинам. «Сначала общественности показалось странным, что у главы Русской православной церкви во владении имеются столь роскошные апартаменты. Потом – что лишь его квартира оказалась испорчена ремонтом Юрия Шевченко, ведь никто из соседей бывшего министра… не предъявлял ему претензий ни в устной форме, ни тем более в исковой»[48].
Удивительное судебное решение широко обсуждалось в СМИ и Интернете: «Для начала по канонам православной церкви Патриарх является монахом и никакой собственности иметь не имеет права. И если у него есть квартира, машина, дача, яхта, то никакой он не монах и тем более не Патриарх», – писал один из участников обсуждения на форуме[49].
Впрочем, представители РПЦ пытались отрицать причастность патриарха к этому скандалу. В интервью Интерфаксу глава синодального Информационного отдела РПЦ Владимир Легойда отметил, что данная ситуация – это не что иное, как информационный «вброс». «Попытки связать имя предстоятеля Церкви с данным делом – очередной пример грязных пиар-технологий»[50].
4 декабря 2011 г. состоялись выборы в Государственную Думу. Порядок их проведения и подведения итогов вызвал массу нареканий у ряда политических партий, СМИ, а также рядовых граждан. Ассоциация некоммерческих организаций «В защиту прав избирателей “ГОЛОС” с 2000 г. занимается независимым наблюдением за выборами и защитой прав избирателей. По ее данным, в целом по стране по фактам разного рода фальсификаций, допущенных в ходе декабрьских выборов 2011 г., в суды поступило 2000 заявлений о нарушениях избирательного законодательства. Из указанного числа в 1998 случаях суды вынесли решения об отказе в удовлетворении заявлений и лишь в 2 – об отмене итогов выборов на соответствующих избирательных участках.
В связи с этим газета «МК» писала:
«Эти два случая – редкостные исключения из правила, которому следуют суды: защищать результаты выборов любыми путями и во что бы то ни стало. …Суды неуклонно оправдывают фальсификаторов, плюя на закон и здравый смысл»[51] (курсив наш. – А. Б.).
В качестве иллюстрации к данному утверждению корреспондент МК, присутствовавшая в одном из такого рода судебных заседаний, с протокольной точностью рассказывает о его ходе и результатах. Речь шла о судебном заседании, имевшем место 31 января 2012 г. в Пресненском районном суде Москвы. Там рассматривалось заявление члена участковой избирательной комиссии от КПРФ Натальи Ушляковой, работавшей на 81-м избирательном участке Москвы. На этом избирательном участке 4 декабря произошла прямо-таки фантастическая история, более похожая на дурной анекдот.