«Эй вы там, можете понянчить его, если хотите, – сказала Герцогиня, обращаясь к Ане, и, как мяч, кинула ей ребенка. – Я же должна пойти одеться, чтобы отправиться играть в крокет с Королевой».

И она поспешно вышла. Кухарка швырнула ей вслед кастрюлю, но промахнулась на волос.

Аня схватила ребенка с некоторым трудом: это было несуразное маленькое существо, у которого ручки и ножки торчали во все стороны («Как у морской звезды», – подумала Аня). Оно, бедное, напряженно сопело и, словно куколка, то скрючивалось, то выпрямлялось, так что держать его было почти невозможно.

Наконец Аня нашла верный способ (то есть скрутила его в узел и крепко ухватилась за его правое ушко и левую ножку, не давая ему таким образом раскрутиться) и вышла с ним на свежий воздух.

«Не унеси я его, они бы там, конечно, его убили, – подумала Аня. – Было бы преступленье его оставить».

Последние слова она произнесла громко, и ребенок в ответ хрюкнул (он уже перестал чихать к тому времени).

«Не хрюкай, – сказала Аня. – Вежливые люди выражаются иначе».

Но младенец хрюкнул опять, и Аня с тревогой взглянула на него. Странное было личико: вздернутый нос, вроде свиного рыльца, крохотные гляделки, вовсе непохожие на детские глаза. Ане все это очень не понравилось. «Но, может быть, он просто всхлипывает», – подумала она и посмотрела, нет ли слез на ресницах. Но не было ни ресниц, ни слез.

«Если ты собираешься, мой милый, обратиться в поросенка, – твердо сказала Аня, – то я с тобой никакого дела иметь не хочу. Смотри ты у меня!»

Бедное маленькое существо снова всхлипнуло (или хрюкнуло – разобрать было невозможно), и Аня некоторое время несла его молча.

Аня начинала уже недоумевать – что же она с ним будет делать дома, как вдруг он хрюкнул так громко, что она с некоторым испугом поглядела ему в лицо. На этот раз сомненья не оставалось: это был самый настоящий поросенок, так что глупо было с ним возиться. Аня опустила поросенка наземь, и тот, теряя чепчик на бегу, спокойно затрусил прочь и вскоре скрылся в чаще, что очень обрадовало ее.

«Он в будущем был бы ужасно уродлив как ребенок, – сказала она про себя, – но свинья, пожалуй, вышла бы из него красивая». И она стала размышлять о других ей знакомых детях, которые годились бы в поросят. «Если б только знать, как изменить их», – подумала она и вдруг, встрепенувшись, заметила, что на суку ближнего дерева сидит Масляничный Кот.

Он только ухмыльнулся, увидя Аню. Вид у него был добродушный, хотя когти были длиннейшие, а по количеству зубов он не уступал крокодилу. Поэтому Аня почувствовала, что нужно относиться к нему с уважением.

«Масляничный Котик», – робко заговорила она, не совсем уверенная, понравится ли ему это обращение. Однако он только шире осклабился. «Пока что он доволен», – подумала Аня и продолжала: «Котик, не можете ли вы мне сказать, как мне выйти отсюда?»

«Это зависит, куда вам нужно идти», – сказал Кот.

«Мне-то в общем все равно куда…», – начала Аня.

«Тогда вам все равно, какую дорогу взять», – перебил ее Кот.

«Только бы прийти куда-нибудь», – добавила Аня в виде объяснения.

«Прийти-то вы придете, – сказал Кот, – если будете идти достаточно долго».

Аня почувствовала, что отрицать этого нельзя. Она попробовала задать другой вопрос:

«Какого рода люди тут живут?»

«Вон там, – сказал Кот, помахав правой лапой, – живет Шляпник, а вон там (он помахал левой) живет Мартовский Заяц. Навести-ка их: оба они сумасшедшие».

«Но я вовсе не хочу общаться с сумасшедшими», – заметила Аня.

«Ничего уж не поделаешь, – возразил Кот. – Мы все здесь сумасшедшие. Я безумен. Вы безумны».

«Откуда вы знаете, что я безумная?» – спросила Аня.

«Должны быть. Иначе вы сюда не пришли бы».

Аня не нашла это доказательством. Однако она продолжала:

«А как вы знаете, что вы сами сумасшедший?»

«Начать с того, – ответил Кот, – что собака, например, не сумасшедшая. Вы с этим согласны?»

«Пожалуй», – сказала Аня.

«Ну так вот, – продолжал Кот, – собака рычит, когда сердита, и виляет хвостом, когда довольна. Я же рычу, когда доволен, и виляю хвостом, когда сержусь. Заключенье: я – сумасшедший».

«Я называю это мурлыканьем, а не рычаньем», – проговорила Аня.

«Называйте чем хотите, – сказал Кот. – Играете ли вы сегодня в крокет с Королевой?»

«Я очень бы этого хотела, – ответила Аня, – но меня еще не приглашали».

«Вы меня там увидите», – промолвил Кот – и исчез.

Это не очень удивило Аню: она уже привыкла к чудесам. Пока она глядела на то место, где только что сидел Кот, он вдруг появился опять.

«Кстати, что случилось с младенцем?» – спросил он.

«Он превратился в поросенка», – ответила Аня совершенно спокойно, словно Кот вернулся естественным образом.

«Я так и думал», – ответил Кот и снова испарился.

Аня подождала немного, думая, что, может, он опять появится, а затем пошла по тому направлению, где, по его словам, жил Мартовский Заяц.

«Шляпников я и раньше видала, – думала она. – Мартовский Заяц куда будет занятнее и к тому же, так как мы теперь в мае, он не будет буйнопомешанный, по крайней мере, не так буйно, как в марте». Тут она взглянула вверх и опять увидела Кота, сидящего на ветке дерева.

«Вы как сказали – поросенок или опенок?» – спросил Кот.

«Я сказала – поросенок, – ответила Аня. – И я очень бы просила вас не исчезать и не появляться так внезапно: у меня в глазах рябит».

«Ладно», – промолвил Кот и на этот раз стал исчезать постепенно, начиная с кончика хвоста и кончая улыбкой, которая еще осталась некоторое время после того, как остальное испарилось.

«Однако! – подумала Аня. – Мне часто приходилось видеть кота без улыбки, но улыбку без кота – никогда. Это просто поразительно».

Вскоре она пришла к дому Мартовского Зайца. Не могло быть сомнения, что это был именно его дом: трубы были в виде ушей, а крыша была крыта шерстью. Дом был так велик, что она не решилась подойти, раньше чем не откусила кусочек от левого ломтика гриба. И даже тогда она робела: а вдруг он все-таки буйствует! «Пожалуй, лучше было бы, если бы я посетила Шляпника!»

Перед домом под деревьями был накрыт стол: Мартовский Заяц и Шляпник пили чай. Зверек Соня сидел между ними и спал крепким сном. Они же облокачивались на него, как на подушку, и говорили через его голову. «Соне, наверное, очень неудобно», – подумала Аня. – Но, впрочем, он спит, не замечает».

Стол был большой, но почему-то все трое скучились в одном конце.

«Нет места, нет места», – закричали они, когда Аня приблизилась.

«Места сколько угодно», – сказала она в возмущеньи и села в обширное кресло во главе стола.

«Можно вам вина?» – бодро предложил Мартовский Заяц.

Аня оглядела стол: на нем ничего не было, кроме чая и хлеба с маслом.

«Я никакого вина не вижу», – заметила она.

«Никакого и нет», – сказал Мартовский Заяц.

«В таком случае не очень было вежливо предлагать мне его», – рассердилась Аня.

«Не очень было вежливо садиться без приглашения», – возразил Мартовский Заяц.

«Я не знала, что это ваш стол, – сказала Аня. – Тут гораздо больше трех приборов».

«Обстричь бы вас», – заметил Шляпник. Он все время смотрел на волосы Ани с большим любопытством, и вот были его первые слова.

Аня опять вспылила:

«Потрудитесь не делать личных замечаний, это чрезвычайно грубо».

У Шляпника расширились глаза, но все, что он сказал, было:

«Какое сходство между роялем и слоном?»

«Вот это лучше, – подумала Аня. – Я люблю такого рода загадки. Повеселимся».

«Мне кажется, я могу разгадать это», – добавила она громко.

«Вы говорите, что знаете ответ?» – спросил Мартовский Заяц.

Аня кивнула.

«А вы знаете, что говорите?» – спросил Мартовский Заяц.

«Конечно, – поспешно ответила Аня. – По крайней мере, я говорю, что знаю. Ведь это то же самое».