Молча киваю ему, замечая, что мужчина явно хочет сказать что-то ещё, но… не решается. Странная робость, подобное ему не свойственно. Вряд ли это что-то семейное, ведь что он, что Габриэла или Юлианна, достаточно открыты со мной по поводу своих отношений.

Хм… а ведь я могу воспользоваться тем, что его мысли явно где-то далеко. И хоть отец сто процентов окклюмент, но будет ли он хотеть продумывать каждое своё слово?

— Сегодня я набирал людей для опытов Динды, — начинаю я, отслеживая его реакцию. Она была. Эмерик перевёл на меня внимание и немного наклонился. — Объясни мне, я не могу понять, зачем нужно отправлять на… переработку, работоспособных и компетентных людей. Почему не маргиналов, опустившихся бродяг, наркоманов, заключённых и разную, аналогичную им шваль. Разве мало у простецов преступников? Процентов пять или даже десять всего населения. Этого хватит, чтобы набить лаборатории до отвала.

— Ты ведь сам знаешь причину, Вольф, — не моргая смотрит он на меня, желая увидеть малейший намёк, хоть что-то… но не видит. Управление лицом и его мышцами надёжно обезопасило меня от таких умельцев.

— Знаю, — нет, лишь предполагаю, — но хочу услышать всё наверняка.

— Неудачи восхождения Гриндевальда на трон нужно было на кого-то переложить, — открыто произносит Эмерик, — маглам необходимо было показать, что мы не сидим сложа руки. Что маги, подмявшие власть — это не балласт, а те, кто улучшает их жизнь прямо сейчас. Нам нужен был козёл отпущения. Нам нужна была жертва.

— Причём богатая жертва, — намекаю я на евреев, которые издревле занимались ростовщичеством, ювелиркой и прочей, более чем серьёзной и денежной деятельностью.

— Именно, — без тени улыбки кивает отец, — и мы её получили. Кость была брошена. Основной массе людей сообщили про генетические открытия «идеального человека». Конечно же это было обычной байкой. Однако, подобное позволило нам одновременно взять контроль над огромными финансовыми активами, удовлетворить собственное население и дать нашим учёным столько материала, что его хватит на пару десятков лет.

— Я выполнил задание Динды, — дополнил я сказанную ранее фразу, — взял нужных людей.

— Их имена стали проклятием для рядового немца, — откинулся Эмерик на диван, — мы сделали доброе дело для всего мира. Воистину говорят, беда приходит от незваного гостя. Разве к нам кто-то звал евреев? Или может цыган? Негров? Скажи мне, Вольф, почему когда я общаюсь с турком один на один, он создаёт ощущение хорошего и порядочного парня, но когда он идёт по улице вместе с двумя друзьями, то становится бешеным псом, готовым вцепиться в штанину первого же добропорядочного немца?

Стереотип. Но как же ты играешь, отец! Признаю, если бы не окклюменция, ты бы легко заставил меня купиться на твоё поведение.

— Я понял тебя, — прикрываю глаза в притворном согласии и понимании, — никаких чувств в этом процессе быть не может. Лишь холодная голова.

— То, что нужно для будущего учёного, — вот сейчас он позволяет лёгкой улыбке появиться на губах, — не нужно жалеть уже использованную вещь. Это как жалеть яйца, делая омлет. Результат твоей работы будет более ценным, чем яйцо. Вот, что определяет качество. Вот, что нужно Рейху. Вот, что требует Гриндевальд. Покажи нам результат своей работы. Дай понять, что ты смотришь в ту же сторону, что и мы.

— Поверь, ты не разочаруешься, — поднимаюсь я.

Эмерик достаточно долго смотрит на меня, но я легко выдерживаю этот взгляд. Мужчина тоже поднимается на ноги и хлопает меня по плечу.

— Я подготовлю ритуал на выходных. Проведём в субботу, в лаборатории Первого отдела. Выпишу пропуск на тебя и на твою химеру. Отправлю Вагнера Хейсига, он проведёт тебя на нашу территорию.

— У меня будет возможность посмотреть на подготовку того, знаменитого будущего ритуала? — даю волю своему любопытству.

— Нет, — качает он головой. Глаза отца хитро заблестели, — но если я правильно помню, тебя пригласили на его проведение. Сам Геллерт Гриндевальд сделал это. Лично. Большая честь. Уверен, у тебя будет возможность посмотреть на результат наших многолетних трудов из первых мест.

У него уж руки задрожали от предвкушения.

— Это будет лучшее, что когда-либо совершалось на этой земле! Во всём мире! Во все времена!

Осталось лишь зловеще расхохотаться, чтобы за спиной ударила молния. Пф-ф, развёл пафоса, тоже мне…

Поболтав ещё немного, по большей части ни о чём, пошёл к себе. Поднявшись в свою комнату, присел на кровать. Мне нужно было подумать. Причём хотелось сделать это «по старинке» — молча залипая в стену. Иногда своим желаниям нужно потакать. Я стараюсь не обижать себя в таких мелочах. А желаю я… многого. И постоянно приходиться сдерживаться.

Лин, ты помнишь тот момент, когда лежала рядом со мной, в одной кровати? Ты чувствовала, как я упираюсь в тебя своим каменным стояком? Уверен, чувствовала. Но я сдерживался. И даже когда ты намекала на «то самое», я опять же сдерживал себя. Ты была ценным трофеем. Аристократкой. С богатыми родителями, связями и перспективами. И рамки ограничивали все мои поступки. Тогда мне пришлось подавить желания и инстинкты.

А потом была Макфи. Она была никем. Моей рабыней, обвешанной клятвами. И когда она нависла надо мной, абсолютно обнажённой, вылизывая моё лицо… то сдерживать себя не было никакого желания. Да и Иви хотела того же самого, пусть и не отдавая себе отчёта. А потому это случилось, вот и всё. Я дал себе волю, пошёл на поводу.

Взгляд в стену и её невольный анализ показал, что она идеально ровная. А ещё в комнате было полно зелёных оттенков. Как я выяснил, подобное сделали незадолго до моего сюда переезда. Однако, комната продолжала создавать ощущение необжитой. Мне мало что было нужно, я неприхотлив. Немного свободного места было бы достаточно. Да что уж там, я даже в чулане Гарри Поттера смог бы хорошо устроиться. Руны на стены дали бы мне объёма, а потом Дурсли пошли бы на химер. Хе-хе.

Здесь не было пусто, как было в моём старом Лондонском доме на Ректори-роуд 72. Здесь даже имелась настоящая, а не трансфигурированная мебель. Шкаф, набитый одеждой, набор артефактов, разложенный на журнальном столике. Три полки, заполненные книгами. Светильники, работающие на магии. Электричества в доме нет, ведь он находится в отдельном домене. Чтобы провести сюда электроэнергию, нужен отдельный генератор. Да и не было в этом особого смысла. Дом старый, хоть и выглядит как новый. Поколения Шахлендорфов довели его до ума, наладив быт.

На полу лежит мягкий ковёр, окно прикрывают тяжёлые, тёмно-зелёные шторы. Ещё бы серебряными змеями их украсили… Будто бы мне не надоела обстановка гостиной за два года почти беспрерывного в ней проживания!

Хм. Да нет, не надоела. Однако уверен, скажи я хоть слово, весь интерьер переделают сразу и моментально. Вот только мне на него плевать. Удобен и ладно. Как я и говорил ранее, даже пустую комнату, с облупившейся штукатуркой, мог бы за полчаса превратить в конфетку.

И тем не менее, я был благодарен. Что мне сэкономили эти полчаса.

Кто-то, — Габриэла, кто же ещё? — постарался позаботиться, чтобы даже в такой мелочи, как цвета спальни, мне было приятно.

Спасибо тебе, мама. Но это было лишним. Всё-таки ностальгии по гостиной Слизерина во мне не было. Если я о чём и жалел, так это об «упущенной выгоде». Речь про связи с британскими аристократами и Реддлом. А ещё мои планы, которые накрылись медным тазом. Например — Гилмор. А ведь герцог был почти у меня в кармане!

Да уж, Рика стала полноценной ученицей, а ещё её начало ко мне тянуть. Пока не сильно заметно, но… это лишь начало. Мне бы ещё два-три года…

И что бы я сделал? Привязал… Накрепко, как Макфи до момента смены личности. Девчонка подчинялась бы мне по всём. Герцогиня уже встала на эту дорожку…

Ладно, хватит ныть, не об этом я хотел подумать.

Расслабляю спину и полностью падаю на кровать, располагаясь на ней поудобнее и закинув руки за голову.