Домовой упаковал казан и вручая потребовал, чтобы Кирилл обязательно его вернул. По словам домового казан ему достался от его матушки и дорог как память. Кирилл пошёл, шлёпая кроссовками по мокрому грунту. Грязь моментально налипла на подошву. Домовой довольно провожал Кирилла взглядом.
– Казан твоей матушки? – с укором прорычал Волослав – У тебя их гора и никакой матушки нет! Просто хотел, чтобы он вернулся сюда.
В ответ домовой фыркнул и подняв нос поковылял в дом. Не пройдя и половину пути, Платон замер, как животное, почувствовавшее опасность он посмотрел сначала в одну сторону, потом в другую словно пытаясь что-то учуять носом. После чего, седая шерсть воинственно встала дыбом как у кота, собирающегося вступить в неравный бой! Домовой зарычал, затрясся и пулей шмыгнул в дом. И внутри перед открытой дверью начал обновлять защитную руну.
Волослав знал, что происходит. Это был один из основных инстинктов домовых. Каждый день каждый домовой в мире проводил ритуал магической защиты. Он заключался том, что домовой вытаптывал руну перед входом в дом. Платон был более дотошным, он вполне мог вытаптывать руну и вокруг дома.
Внезапно на Волослава вновь накатило странное ощущение. Тяжело было сформулировать что конкретно он почувствовал. Это было похоже на приступ секундной паники. «И что это может быть?» – озадаченно забеспокоился Волослав.
Глава II: Что ещё за Волослав?
Екатерина Константиновна только приехала домой. Глаза не высыхали с того момента, как она час назад покинула место происшествия. При коллегах она не могла проявить слабость, но в пустом доме эмоции вырвались наружу. Закрыв дверь, не дойдя до коридора она упала на холодный пол и рыдала.
Для матери нет горя сильней, чем потеря ребёнка. Возможно, это правило касается не всех матерей. Однако Екатерина Константиновна, не смотря на свою строгость и твёрдость души не чаяла в своём сыне. Слёзы рвались наружу, силы покинули сердце матери, а душа кричала от нестерпимой боли. Словно её разорвали на две части. У матери не было сил даже сообщить родственникам. Она просто лежала на полу, смотрела в стену потерянным взглядом.
Как вдруг дверь тихо, медленно, будто виновато открылась. В дверь залезла рука с тщательно упакованным казаном. После чего, дверь закрылась. Екатерина Константиновна вытерла слёзы, подбежала к окну и увидела, как её сын во дворе моет кроссовки от грязи. Но почему-то куртка на нём была не его.
Огромный груз спал с материнского сердца. Её сын дома, минутное ликование прервалось, когда она увидела, что Кирилл вымыл кроссовки и направляется в дом.
Мать приняла строгую стойку и встретила сына:
– Не потрудишься ли объяснить, где ты был?
– Я эээ…Ну… – замямлил Кирилл.
– Рассказывай! – строго приказала мать.
Конечно же Кирилл умолчал о том, что его пытались зарезать. Он рассказал, что, когда был пикник он отошёл от девчат и заблудился в роще. Потом добрый дядя его спас от дождя и накормил. К слову, в той роще действительно можно было заблудиться, за рощей начинался старый лес. Неаккуратная прогулка часто заводила людей в дремучий лес, особенно туристов. Мать внимательно выслушала сына, после чего сдержано заявила:
– Тебе, сынок, очень повезло.
– Повезло? – с идиотским удивлением переспросил Кирилл.
– Кирюш, на твоих одноклассниц напал дикий зверь.
– Что?
– Вчера в отдел приехал ответственный гражданин и сообщил, что слышал крики на дороге, которая проходит через рощу. Участковый панику поднял, когда явился туда. Туда явились все, мы нашли шесть человек. Бывалых криминалистов перетрясло прям там. В трёхстах метрах оттуда путём обхода, нашли место вашего пикника и твою одноклассницу. Там были сумки этих девушек, Скворцова в тяжёлом состоянии, твоя гитара и твоя порванная куртка. Всё залито дождём, ни следов, ничего больше не нашли. Исходя из моего горького рабочего опыта, я не надеялась увидеть тебя живым.
Кирилл поморщился. Произошедшее для него явно было большим потрясением. Но спрашивать подробности он не захотел.
– А как ты поняла, что гитара моя? – с глупой интонацией спросил Кирилл. Он мог отличить свою гитару от любой другой, но то, что мать это смогла, его удивило.
– Это гитара твоего папы! Познакомившись со мной, он часто играл и пел для меня. Думаешь я не отличу её от любой другой? – с облегчением ответила мать.
– Ты никогда об этом не говорила. – озадаченно пробубнил школьник.
Екатерина Константиновна крепко прижала к себе сына. С самого раннего детства мать так сильно его не обнимала. Отпустила только после того, как Кирилл начал кряхтеть и задыхаться. После этого она пришла в себя и рассматривая во что одет её сын задала вопрос:
– А почему ты в футболке заблудился?
– Я лазил на дерево куртка порвалась, Люба дала мне запасную кофту, а Волослав куртку.
Мать этот идиотский ответ устроил, а Кирилл сам не мог поверить тому, как мастерски он врёт. За это школьника мгновенно начала мучить совесть. Через некоторое время, отзвонившись на работу и сообщив, что её сын жив и здоров, мать вернулась.
– Что за казан? – спросила мать.
– Это, мама, Щи. – гордо заявил сын.
– Что?
– Щи, настоящие русские, Волослав угостил.
– Порубленные овощи с куском мяса? – с недоумением спросила мать?
– Нет, рецепт слегка модифицирован. – важно повторил за Платоном мальчишка.
Кирилл распаковал казан и засунул в духовку. Стоит упомянуть, что с духовкой, как и с другой кухонной техникой парень дружил. Из-за тяжёлой работы начальником уголовного розыска Екатерина Константиновна готовила редко. Бабушка научила Кирилла и Полину не дурно готовить. Однако готовить хотя бы так же, как бабушка, уже не говоря о том, чтобы готовить лучше неё, внуки так и не научились. Когда Полина уехала учиться, вся домашняя работа упала на подросшего Кирилла.
Накрыв стол, Кирилл накормил мать стряпнёй домового. Как и ожидалось мать осталась в восторге. За столом деформированная работой Екатерина Константиновна совсем забыла о «ЧП» на работе. Она была счастлива разделить этот завтрак с сыном. Не хватало только его сестры, которая учится в Северной столице.
Поспав несколько часов или же несколько минут, Екатерина Константиновна задумалась. Да, для неё не было разницы. За двадцать лет работы в розыске женщина привыкла сутками не спать. Задумалась она об этом Волославе. Ей казалось, что она уже слышала это имя, когда была маленькая. Она бы и не вспомнила, где его слышала если бы Кирилл не упомянул о давно заброшенном поместье. С трудом она вспомнила, что, когда была маленькая отец был в этом поместье и разговаривал со смотрителем, которого тоже звали Волослав. «Не может же это быть тот же самый Волослав? Ему должно быть не менее шестидесяти лет.» – думала она.
Так как сегодня у неё был отсыпной день после дежурства она решила на работу не ехать. Хотя неявка на работу даже после суток была редкостью. Она села в машину и поехала к леснику.
Лесника на месте не было, поэтому ему пришлось звонить. Не молодой горбатый бородатый лесник с запахом перегара сразу же прилетел обратно. Старый лесник знал, что с органами внутренних дел лучше не шутить. Он появился внезапно, как будто стоял за ближайшим деревом. Женщине даже показалось, что он выскочил из-за дерева. Такое поведение покорное лесника было обусловлено тем, что местный участковый закрывает глаза на его мутные делишки.
– Чем могу помочь? – ехидно спросил Лесник. Он стоял на месте, однако создавалось ощущение, что он извивается на ветру как флаг.
– Ты уже знаешь, что произошло ночью? – властно спросила сотрудница. Чего не отнять, так это умения Екатерина Константиновны находить подход к любому гражданину или жулику. Ситуацию всегда облегчало то, что для сотрудницы полиции люди уже давно делились на «терпил», «жуликов» и «ментов».
– Да, ох, беда-беда, как же такое могло приключиться? – с той же хитрой интонацией завопил Лесник.