Доктор говорил так уклончиво, так размыто, что Морис Б. уже засомневался в правильности своих действий. Но тут вдруг голос Родрикса стал серьёзным.

-Мне жаль, что вы с братом столько лет прожили в неведении относительно вашей Силы. – Начал он. – Столько времени было упущено, а ведь его осталось совсем немного – для одного из вас. Да-да, мой друг, ты не ослышался. Можешь начать возмущаться и кричать, но те призраки Иномира, с которыми тебе уже довелось пообщаться, были правы. Дело в том, что они всего-навсего вероятности будущего, призрачные надежды на лучший вариант развития событий… И они исчезнут вместе с тем, кто дал им эту надежду. Я говорю сейчас о Мартине.

Морис Б. угрюмо насупился, глядя на него. Родрикс говорил так складно, так правильно, что Истина, звучащая сейчас в его голосе, казалась непреложной, и он не смел оспаривать её, не выслушав до конца.

-Увы, мой друг. Ты – Ошибка. Ради справедливости сказать, не единственная. Но самая ценная из всех тех, что случились в результате той, самой первой. Ты понимаешь, о чём я?

Морис Б. покачал головой.

-Нет. У меня ощущение, что вы бредите… Но ведь это нормально – для сна.

Родрикс терпеливо усмехнулся, и устало потёр переносицу.

-Ты поймёшь. Чуть позже, но сейчас просто поверь, если сможешь: ты был рождён константой прошлого. Один на миллиарды – шутка ли? Ты был рождён, чтобы всё исправить. Если, конечно, захочешь. И если сможешь…

-Что исправить? – Прошептал Морис.

-Первопричину. То, что явилось истоком разрушения дальнейшего рационального развития жизненных вероятностей твоей семьи и друзей. Всего лишь одна ошибка – и равновесие было нарушено.

-Откуда вам это известно? – Всё ещё до конца не веря в услышанное, вопросил Морис Б.

- Ты хоть представляешь, сколько мне лет, мальчик? Я тот, кто создал первых супранормных, избавив их от бессмертия и дав волю их Силе… Да! Я тоже ошибался, и мне порой, скрипя сердцем, приходилось исправлять свои Ошибки, но…

-Я пытался спасти Бенедикта! – Вдруг признался Морис Б. – Мы пытались. Но у нас ничего не вышло…

-Жертва. – Зловеще произнёс доктор. - Я не буду скрывать от тебя правду. Чтобы исправить чью-то смерть, тебе придётся отдать за это жизнь. Время жестоко, оно не терпит потерь и пустоты – в прошлом. Равновесие должно быть соблюдено. Поэтому не торопись с выводами, нужен жёсткий расчёт. В нашем случае, это железная логика.

-А если я откажусь? – Нотки истерики всё же просочились в плохо сыгранную попытку принца «оставаться спокойным».

-Попроси свою подружку показать тебе будущее. Этой вероятности. Не сомневайся, она это может. И не удивляйся – она откажется.

-Вы про Иннэсту?

-Да. Вот ещё, очень важно: ты не должен сейчас оставлять Мартина одного, он в опасности. Твоя задача сейчас – это разобрать все вероятности прошлого и найти ту единственно верную, что была упущена из-за ошибочной первопричины. Я помогу тебе. Я научу тебя правильно исследовать прошлое, и когда ты отыщешь искомое, мы простимся. Навсегда. Ты умрёшь, Морис Бретфорд, но зато твоя задача будет выполнена. И Мартин останется жив. Как и его мать. Ну так что, ты согласен?

Морис Б. тягостно молчал, потом кивнул.

-А теперь иди. – Родрикс и вида не показал, насколько он доволен. – Тебя уже полчаса не могут добудиться. Вернёшься, как сможешь.

***

Вначале я очень осторожно, чтобы не напугать, позвал своего сына по имени, но тот не отреагировал, даже не пошевелившись во сне. Тогда я потряс его за плечо, но Морис Б., вместо того, чтобы проснуться, пробормотал что-то невнятное, и завалился на другой бок. Откровенная тряска тела тоже ни к чему не привела – тот спал как убитый, а я терял остатки терпения. Майкл же, посмеиваясь надо мной, вальяжно опустился в кресло.

-Они опять всю ночь проторчали у Мартина – молодой организм восстанавливает силы. – Пояснил он, кивнув наугад на сопевшего на кровати принца Трайсети. – Расслабься, дай ему ещё полчаса. Они ничего не изменят.

-К чёрту. – Недовольно пробубнил я. – Больше ни минуты.

Но мои попытки привести Мориса Б. в чувства не увенчались успехом. Но не тащить же мне его на себе?!

И я устало сел рядом.

В тот же миг мой сын, как по волшебству, распахнул глаза, удивлённо уставившись на меня.

-Отец?

-Пора, Морис. Собирайся.

-Куда?! – Вытаращился на меня он – ну точь-в-точь Элиас в минуты своего полнейшего непонимания.

-Домой. На Трайсети. Всё готово.

Его взгляд заметался по комнате – Морис Б. явно искал пятый угол.

-Я… не могу, пап. Не сейчас. Не сегодня…

-Ты обещал! – Негодующе воскликнул я, дырявя его взглядом. – Никаких уловок, ничего!

-Я знаю, пап, но, пожалуйста! – Взмолился он. – Пожалуйста! Я не могу сейчас оставить Мартина одного…

В глазах потемнело от надвигающейся беды. Кто-то толкнул меня в спину… Майкл.

– Алекс, нет! – Услышал я предупреждающий и в то же время успокаивающий голос.

С ума сойти. Я чуть не испепелил собственного ребёнка. Он смотрел на меня, в испуге округлив глаза, а я, сгорая от стыда, пытался спрятать свои…

-Папа? – Произнёс он одним только дыханием. – Папа, это же я, Морис…

Я кинулся к нему, смяв в объятиях – нервы мои были ни к чёрту, и я ненавидел сейчас себя за это.

-Папа… - Вновь начал он, но я перебил его, зашептав на ухо:

-Можешь остаться, Морис, насколько хочешь, только поклянись, что ты однажды вернёшься домой… Через месяц или год, но вернёшься…

-Конечно, я вернусь. – Непонимающе отстранился от меня сын. – Пап, я же не собираюсь оставаться на Грессии навсегда. Трайсети – мой дом, и я ни на минуту не забывал об этом.

-Хорошо.

Я смущённо оставил его в покое, отступая назад.

Мне больше нечего было здесь делать.

-Будь осторожнее, малыш Морис. – Пронзительно щуря невидящие глаза, произнёс Тайлер, выходя следом. – Будь осторожен…

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ.

ВСЕ ВЕРОЯТНОСТИ ПРОШЛОГО.

Глава первая. Истина.

Ранее утро было чудесным. Лилианна давно так не высыпалась, нежась в своей постели и вспоминая своё недавнее приключение, сведшее её с графом Силестелом.

Кто мог тогда знать, чем это закончится?

Лилли думала, что это самый ужасный день в её жизни, она узнала горькую правду о своём отце, и ей казалось, что дальше жизнь не имеет смысла, но тут появился он…

Адриан… Мысли то и дело возвращали девушку к нему, и лишь изредка – к Рею. Должно быть, он ещё страдал, но её чувства, столь внезапно вспыхнувшие к графу, того стоили.

Лилианна всё чаще ловила себя на мысли, что сравнивает их, и Адриан пока что побеждал по всем параметрам.

Его кожа была нежна, словно кожа девушки, и пахла совсем не так, как у Реймана. Должно быть, дело здесь было в более высоком происхождении графа – он мог за собой ухаживать, во время бриться, а, возможно, и наносил специальные крема, чтобы выглядеть соответствующим образом.

Всё в нём было необычным – и шелковистые светлые волосы, которые принцессе удалось изучить на ощупь при их первом прощальном поцелуе, и голубые глаза, смотрящие на неё так влюблённо и преданно (не то что глаза Рея – с нескрываемой похотью влюблённого мачо). И этот нежный румянец на щеках, каждый раз выступающий, когда Адриан волновался – казался девушке верхом милоты и чего-то слишком особенного…

Одевшись и приведя себя в порядок, она легонько выпорхнула из своих апартаментов, что-то напевая себе под нос. Лилианне хотелось петь, хотелось жить, хотелось лететь к облакам, таким счастливым представлялось ей сейчас её будущее – рядом с графом Силестелом. Осталось только найти способ с ним увидеться, причину для этого…