Удары у Копченого были волглые, мятые, шары катились как попало, зато перед каждым его ударом Жеглов задавал очередной вопрос, что никак не придавало Копченому собранности и меткости.

- Да ты не киксуй, твое дело хана! - зло усмехнулся Жеглов.- У меня в последнем шаре - партия...

Он подошел к Копченому, словно нечаянно наступил ему на ногу своим хромовым сапогом и, близко наклонившись, сказал:

- Ты же ведь чердачник, Копченый, а не мокрушник, поэтому, пока не поздно, колись - где взял золотой браслет? И если ты надумаешь мне забивать баки, то про наш предстоящий разговор я тебе все объяснил...

Так они разговаривали негромко, наклонившись друг к другу, словно два приятеля-партнера, сделавшие перекур после трудной и неинтересной партии; и с соседнего стола игроки, кабы было у них время и желание, могли бы залюбоваться на таких дружков, которые и в перерыве шепчутся - оторваться не могут.

Они стояли на противоположной от меня стороне стола, и я не все слышал, долетали до меня только обрывки фраз. Я видел только, как Копченый прижимал к груди руки, таращил свои ясные глаза, даже рукавом слезу смахнул и для убедительности перекрестился. И слова, как брызги, вылетали из горячей каши их разговора:

- ...В карты... бура и очко... Котька Кирпич... денег не... у Модистки... не знаю его... вор в законе... Костя - щипач... век свободы не видать...

Что отвечал Жеглов, я не слышал, пока тот не повернулся ко мне и не сказал с кривой ухмылкой:

- Божится, гад, что выиграл браслет в карты у Кирпича. Что будем делать, Шарапов? Идеи есть?

- Есть,- кивнул я.- Надо Кирпича брать.

- Замечательно остроумная идея! Главное, что неожиданная! - Потом спросил Копченого: - Слушай, Бисяев, а где "работает" Кирпич?

- Он в троллейбусах щиплет - на "втором", на "четверке", на "букашке"...

Жеглов стоял в глубокой задумчивости, раскачиваясь медленно с пятки на мысок.

Появился Шесть-на-девять, за ним шли Пасюк и Тараскин.

- "Фердинанд" здесь? - спросил Жеглов.

- Да, мы на нем прикатили,- ответил Пасюк.

- Это хорошо, хорошо, хорошо,- бормотал Жеглов, явно думая о чем-то другом, потом неожиданно сказал Бисяеву:- Слушай, Валентин, а ты не хочешь со мной покататься на троллейбусе?

- Зачем это еще?

- Ну, может, встретим Кирпича,- познакомишь, дружбу сведем,- блеснул белым оскалом Жеглов.

- Вы уж меня совсем за ссученного держите! - обиделся Копченый.- Чтобы я блатного кореша уголовке сдал - да ни в жисть!

- А ты его уже и так сдал,- радостно засмеялся Жеглов.- Эх ты, босота! Я ведь Кирпича не сегодня завтра прихвачу и обязательно подробно расскажу, как я тебя на испуг взял, словно сявку сопливого расколол...

Копченый горько, со слезой вздохнул:

- Эх, гражданин Жеглов, злой вы человек! Я вам рассказал по совести, можно сказать, как своему, а вы мне вот как ответили...

- Не ври, не ври! С каких это пор Жеглов уголовникам своим человеком стал? Душил я вас всю жизнь по мере сил и впредь душить буду - до полного искоренения! А рассказал ты мне, потому что знаешь - за браслетом мокрое дело висит. И я с тебя подозрения пока не снимаю, буду с тобой дальше работать, коли ты мне помочь не хочешь. Поваляйся пока на нарах, про жизнь подумай...

Копченый гордо поднял голову:

- Ничего, жизнь, она покажет...- Залез в карман, достал деньги, отсчитал тысячу рублей и протянул Жеглову: - Проигрыш получите, а в остальном сочтемся... со временем.

Копченый стоял, протягивая Жеглову деньги, а тот, подбоченясь, все перекатывался с пятки на мысок и внимательно смотрел ему в лицо, и от этого казалось, что жулик не расплатиться хочет, а словно подаяния просит.

Выждав долгую паузу, будто закрепив ею их положение, Жеглов хрипло засмеялся:

- Я вижу, ты и впрямь без ума, Копченый! Ты что же, думал, Жеглов возьмет твои поганые воровские деньги? Ну о чем мне с тобой разговаривать в таком случае? - Жеглов обернулся к Пасюку: - Иван, у него полный карман денег - оформите актом изъятия за нарушение правил игры в бильярдной. А самого окуните пока в КПЗ, я приеду - разберемся...

Когда оперативники увезли Копченого, Жеглов сказал мне:

- Глупостями мы с тобой занимаемся! Ерунда и пустая трата времени!..

- Почему?

- Потому, что нам надо искать доказательства вины Груздева, а не с этими ничтожествами возиться!

- Но ведь браслет...

- Что "браслет"? Пойми, тебе это трудно пока усвоить: щипач, карманник - это самая высокая уголовная квалификация, она оттачивается годами, и поэтому никогда в жизни ни один из них близко к мокрому делу не подойдет. Они с собой на кражи даже бритву безопасную не берут, а пользуются отточенной монетой! Поэтому заранее можно сказать: Кирпич никакого отношения к убийству Ларисы Груздевой не имеет...

- А браслет как к нему попал?

- Но откуда тебе известно, что браслет пропал до убийства? Она могла его потерять, продать, подарить, выменять на сливочное масло, его могли у нее украсть,- может быть, тот же Кирпич!

- Тогда мы должны постараться найти его - Кирпича, значит!

- Но для удовлетворения твоего любопытства нам придется потратить черт знает сколько времени - это ведь я только Копченому так лихо пообещал найти завтра Кирпича. А кабы это было так просто, мы бы их давно уже всех переловили!

Я помолчал, подумал, потом сказал медленно:

- Знаешь, Глеб, тебе пока от меня толку все равно на грош. Если ты не возражаешь, я сам попробую найти Кирпича...

Жеглов разозлился:

- Слушай, Шарапов, вот чего я не люблю, просто терпеть не могу в людях, так это упрямства. Упрямство - первый признак тупости! А человек на нашей работе должен быть гибок, он должен уметь применяться к обстоятельствам, событиям, людям! Ведь мы же не гайки на станке точим, а с людьми работаем, а упрямство в работе с людьми - последнее дело...

- Это не упрямство,- сказал я, стараясь изо всех сил не показать, что обиделся.- Но ты вот сам говоришь, что мы с людьми работаем, и я считаю, что нельзя человека лишать последнего шанса...

- Это какого же человека мы лишаем последнего шанса?

- Груздева. - А ты что, не веришь, что это он убил жену? - удивился Жеглов.

- Не знаю я, как ответить. Вроде бы он, кроме него некому. Но этот браслетик - его шанс на справедливость.