Литмир - Электронная Библиотека
A
A

– Ты поранилась? – смотрит пристально, словно мысли мои прочитать пытается, хотя порой мне кажется, что так и происходит.

– Нет, – качаю головой, хотя даже не знаю, но боли точно не чувствую.

– Аккуратнее нужно, помни, ты не одна, – опускает взгляд на мой живот, – сына береги, – словно приказ отдаёт, возвращает взгляд обратно к моим глазам, – идём кушать, я приготовил овощи на пару, тебе обязательно их нужно есть, ты без меня тут совсем распустилась, половина продуктов выкинуть пара, ты должна хорошо питаться, глаз да глаз за тобой, хоть одну не оставляй, – недовольно произносит любимый.

Его слова затрагивают обиду, что скручивает меня после его поступка в парке.

– Вот и не оставляй! – бросаю с обидой, – я устала сидеть в этой квартире одна, я беременна, мне внимание нужно, а ты это внимание своей сестре уделяешь, и то, как ты поступил сегодня…

– Тишшш, – неожиданно крепко, вжимает в себя, перебивает, и следом накрывает мои губы своими.

Но вместо ожидаемой ласки получаю кусачий поцелуй, после которого на языке ощущается привкус железа.

– Такого больше не повторится, я клянусь, Мила, – отстраняется от моих губ, – я понял свою ошибку, Алине пора жить своей жизнью, а мне своей, – и вновь его губы на моих, но теперь как и всегда, ласково, любя.

– Паша…, Паша остановись, – шепчу сбившимся голосом, чуть не задыхаюсь от такого жадного поцелуя любимого.

У нас всегда так!

Но любимый не останавливается, его губы, руки, скользят по моему телу, я даже не заметила, как оказалась на нашей постели.

– Паша, – зову мужчину требовательно, ладонями обхватила его лицо, тяну вверх, заставляю посмотреть на меня.

Его руки застывают на моих обнажённых бёдрах, платье моё уже где-то на полу, только нижнее бельё осталось и скрывает самые интимные места.

– Ну что такое? – с нескрываемым недовольством в голосе спрашивает мой мужчина, его взгляд полыхает чёрным пламенем.

– Мне нельзя, – напоминаю о запрете врача, чуть не плачу от разочарования.

Мне так хочется ощутить его любовь, растворится в нём.

– Чёрт, – прикрывает глаза, лбом упирается в моё плечо, – совсем забыл, ты такая соблазнительная, что я мозгов с тобой лишаюсь, забываю всё к хренам, – стонет Паша.

Мне до одури приятны его слова, не могу сдержать счастливую улыбку, пальчиками зарываюсь в его волосах на затылке, они чуть длиннее, чем по бокам.

– Я люблю тебя, – шепчу, прикрывая глаза, улыбка продолжает сиять на моём лице.

– Ты даже не представляешь, как я тебя, люблю, – приподнимает голову.

Открываю глаза, встречаюсь с глазами любимого. Мой мужчина, родной, самый дорогой.

Как я рада, что жизнь столкнула нас! Я даже и не мечтала о таком мужчине, всегда представляла рядом с собой совершенно другого человека. Ни такого властного, более спокойного, ни с чёрными, а голубыми глазами, выше меня, но не на целых две головы, старше, но не на восемь лет. Паше тридцать два, и меня это не смущает, как я думала раньше.

По комнате раздался весьма неприличный звук, мой желудок напомнил о своей пустоте.

– Говорю же, ты лишаешь меня здравых мозгов, – качает головой осудительно.

Словно я и правда в чём-то виновата.

– Пойдём, буду кормить тебя, я взял отпуск, так что две недели я полностью в твоём распоряжении, а главное буду следить за твоим питанием, – встаёт с постели, протягивает мне руку.

– Аааааа! – радостно взвизгивая от услышанного, как можно быстрее поднимаюсь, прижимаюсь к крепкому торсу мужчины.

Я готова прыгать от счастья, да только положение моё не позволяет этого сделать. Моя беременность и так протекает не очень легко. Токсикоз утих лишь месяц назад, постоянная тошнота выматывала, но я держалась, делала всё, что говорил мне доктор, пила все прописанные лекарства и витамины.

Дважды попадала в больницу, Паша тогда с ума сходил, даже дежурил первые дни в больнице, на врачей кричал, угрожал им, что, если с нашим сыном, что случится, он по кирпичикам разберёт ту больницу.

– Ты сейчас не пошутил? Две недели, каждую ночь дома? – вскидываю голову вверх, смотрю с надеждой в глаза мужчины.

– Тише, не кричи так, ты же знаешь, я не имею привычки шутить таким, – наклоняется, нежно касается кончика моего носа губами, – идём кушать, – тянет за собой.

А мне плакать хочется, я так соскучилась по нему.

Паша заводит меня на кухню, усаживает за стол, сам отходит к кухонной гарнитуре, открывает одну дверку, достаёт посуду, ставит на столешницу. Пристально наблюдаю за его действиями, то как он двигается, как перекатываются под его кожей тугие мышцы. Паша в одних брюках, пиджак и рубашку он потерял где-то в комнате.

Сумасшествие! Ни только Паша теряет голову, но и я!

Передо мной появляется тарелка с дымящимися овощами и куриным белым мясом. От вкусного аромата рот наполняется слюной.

– Ешь, – раздаётся над головой, и следом Паша присаживается рядом, с ещё одной тарелкой овощами и мясом.

– Приятного аппетита, – говорю любимому и взяв в руку вилку, нанизываю на неё кусочек мяса, отправляю его в рот.

Боже! Как же вкусно! Паша волшебно готовит.

– Уммм, – стону от блаженства, – спасибо, очень вкусно.

– Я рад, что тебе нравится, – смотрит на меня чуть склонив голову набок, при этом сам ещё не притронулся к еде.

– А почему ты не ешь?

– Ждал твоей оценки, – тут же берёт вилку, и протыкает крупно порезанный помидор, отправляет его в рот.

Ничего больше сказать не успеваю, лежащий на столе телефон мужчины оживает. Мне хорошо видно дисплей, на котором высвечивается имя Алина и её фото на весь экран.

Аппетит мгновенно исчезает, непроизвольно сжимаю вилку в руке, так крепко, что пальцы белеют. Паша, бросив взгляд на телефон, протянул к нему руку.

Вот и всё, сейчас он вновь кинется к ней, оставит меня одну! В груди становится так грустно и больно, еле сдерживаю себя, чтобы не вскочить и не убежать в комнату, спрятаться, закрыться, только не видеть, как он уходит!

Паша поворачивает голову в мою сторону, смотрит пару секунд, а поле делает то, чего я никак не ожидала! Он скидывает вызов, а следом и вовсе отключает телефон, кладёт его обратно на стол.

Глава2

ПАВЕЛ

– Ты зачем притащил в этот парк эту наседку с девочками? Ты мозгами тронулся? – с порога набрасывается мать, шипит не хуже змеи, руки на груди сложила, смотрит убийственным взглядом, – знаешь же, что Мила, – кивает в глубь квартиры, – гуляет там часто! Если всё сорвётся из-за твоей глупости, я тебя сама убью, сыночка, – кидает угрозу.

– Тише, – смотрю в глубь квартиры.

– Она спит, у неё вновь стресс из-за тебя! Исправляй ситуацию, делай что хочешь, но ты должен сейчас быть рядом с Миланой! – чуть повышает голос, но следом прикусывает язык, прислушивается к тишине квартиры.

– Ты же знаешь, сейчас я не могу, – злость кипит с той секунды, как услышал голос Милы за спиной.

– Что опять выдумала эта дрянь? Чем опять манипулирует? – глаза матери потемнели, наверное, вспомнила все уловки Алины.

– Как всегда, и не смотри так, ты сама настояла на нашей с ней свадьбе, – отодвигаю мать в сторону, тихо иду в комнату, где спит мать моего сына, та, что в сердце, та, с кем быть не могу.

– Да кто же знал, что всё так повернётся! Кто знал, что твой дед на старости лет таких дел наворотить! – шипит в затылок, крадётся по пятам, – ещё и эта дрянь прознала, про что ей знать не следовало!

– Прекрати её оскорблять! – резко разворачиваюсь лицом к матери, – сама за своим языком не уследила, теперь помоями поливаешь, а раньше прыгала перед ней, чуть в ножки не кланялась, – напоминаю о былых временах.

– И сейчас бы кланялась, но не после того, что сотворила! – плюётся ненавистью, а в моей грудине вновь печёт от воспоминаний.

Как меня всё это достало! Как хочется покоя, но видимо в моей жизни его не будет! Не заслужил, не достоин! Не говоря больше не слово, разворачиваюсь и тихо захожу в комнату, где на кровати спит моя Милана. Нежная, добрая, самая чистая девочка на свете, наверное, только её искренняя любовь и держит меня над самой пропастью.

3
{"b":"840027","o":1}