Риз бросилась в гостиную и запрыгнула на диван. Я крикнула ей вслед:
– Что надо сказать, Риз?
– Спасибо, Эбигейл! – ответила она, уже набивая рот сладким лакомством.
– Съешь только один, Риз. Я не шучу.
Этих пончиков нам хватит, чтобы продержаться до завтрашнего вечера, когда пришлют мой чек.
Я снова повернулась к Эбигейл и прищурилась.
– Так сильно хотелось пончиков, что вся дюжина осталась в коробке.
Эбигейл лукаво улыбнулась.
– Наверное, продавец ошибся и положил пару лишних.
Ну, конечно.
Просто добрая женщина делает хорошие дела.
Я немного подвинулась и скрестила руки на груди.
– Спасибо, тебе. Ты не представляешь, как нам это было нужно.
Эбигейл слегка нахмурилась.
– Возможно, я все же догадывалась. – Она достала листок бумаги и протянула его мне. – Его по ошибке положили в мой почтовый ящик.
Я взяла сложенный лист и прочла уведомление.
Просрочена арендная плата.
Снова.
Я не платила за квартиру уже два месяца, поскольку потеряла работу, а потом Риз приболела. К счастью, Эд – управляющий нашим домом оказался настолько любезен, что некоторое время закрывал на это глаза. Но судя по формулировке письма, терпение Эда закончилось. Если честно, я его не винила. Он просто делал свою работу. Удивительно, что нас не выселили еще два месяца назад.
Я видела, как Эд велел жильцам паковать вещи за просрочку всего в пару недель. Он был жестким парнем, не лаял, а сразу кусал. Но не тогда, когда дело касалось меня и Риз. Я прекрасно понимала всю сложность ситуации и знала, что это не может длиться вечно. Нет чувства ужаснее, чем знать, ты кому-то должен. Мне не хотелось влезать в долги, тем более с Риз на руках. Тем не менее я была очень благодарна Эду за его великодушие. Он питал слабость к Риз, и не раз говорил, что я напоминаю его мать. Она тоже была матерью-одиночкой и, наверное, в Риз он видел себя.
Однако он не мог жалеть нас и дальше, а значит, мне нужно найти способ достать за два дня две тысячи долларов. Я получу чек лишь в пятницу, но большая часть денег все равно уйдет на аренду и у нас почти не останется на бензин и еду.
Я глубоко вздохнула и постаралась не сорваться. Мне казалось, я веду вечный бой. Стоило решить одну проблему, как тут же появлялась другая.
– Если тебе нужны деньги, Эмери… – начала Эбигейл, но я решительно покачала головой.
В прошлом я не раз брала у нее в долг, но не могла заставить себя сделать это снова. Нельзя все время полагаться на чью-то помощь. Я должна встать на ноги. И постараться научиться на них ходить.
– Все в порядке, правда. Я справлюсь. Как и всегда.
– Конечно, справишься. Но если тебе вдруг понадобится рука помощи, я всегда рядом.
В этот миг мое сердце сжалось, а затем забилось вновь. Слезы, с которыми я изо дня в день боролась, покатились по лицу. Я отвернулась от Эбигейл, стыдясь себя, стыдясь своих вечных проблем.
Но Эбигейл не позволила мне спрятаться. Покачав головой, она вытерла слезы с моих щек. А затем произнесла всего пять слов. Простых, но таких важных.
– Ты не слабая, ты сильная.
Ты не слабая, ты сильная.
Как? Как она поняла, что именно мне нужно было услышать?
– Спасибо, Эбигейл. Ты и правда святая.
– Я не святая, просто друг. И это напомнило мне, что я опаздываю к подруге на чашечку кофе. Хорошего вам дня! – Она развернулась и ускакала прочь, как фея-крестная, которой для нас и была.
Я поспешила к Риз и забрала у нее из рук коробку. Девочка успела прикончить два с половиной пончика, странно, что не больше.
– Прости, ма. Я не могла остановиться. Они о-о-очень вкусные! Только попробуй.
Я улыбнулась и едва не поперхнулась слюной от восхитительного запаха. Но все равно решила воздержаться, чтобы Риз больше осталось на потом. Я давно поняла, что быть матерью, значит, говорить себе «нет», чтобы позже сказать своему ребенку «да».
– Я пока не хочу, детка. А теперь беги умываться, иначе мы опоздаем в лагерь.
Риз спрыгнула с дивана и помчалась в ванную приводить себя в порядок.
Оставшись в одиночестве, я снова перечитала уведомление. Мысли лихорадочно метались в голове, я пыталась придумать, как выкроить денег, чтобы оплатить аренду.
Не переживай, Эмери. Все наладится. Так всегда было и всегда будет.
В глубине души, я свято в это верила, поскольку верила в статистику, а она была на моей стороне. В самые трудные моменты жизни, когда казалось, что выхода не существует, я каким-то образом его находила, я выживала.
Наша нынешняя ситуация была далеко не самой худшей из тех, в которых мне доводилось бывать. Так что не стоило хандрить, время двигаться вперед. Тьма не сгустилась вокруг, просто небо нахмурилось.
Вскоре тучи рассеются, и вновь засияет солнце. Статистика никогда не врет. По крайней мере, я на это надеялась.
Кроме того, я находила утешение в знании, что на самом деле солнце никуда не уходило, оно всегда было на небе, просто пряталось за тучами. А пока небо хмурилось, меня спасала музыка. Кому-то очистить голову помогала йога или спорт. Кому-то прогулки и ведение дневника. Мне? Моим вдохновением стала музыка и песни. Музыка говорила со мной, трогала мою душу. Вслушиваясь в слова песен, я понимала, что мои чувства важны, я не одинока в своих страхах. Люди вокруг сталкиваются с теми же невзгодами, что и я.
Эта мысль утешала больше, чем я могла описать словами. Просто знание, что не только мне знаком вкус печали. И что счастье есть не только у меня. Где-то на другом конце света существовал прекрасный незнакомец, который слушал ту же песню, что и я, и тоже чувствовал грусть и счастье одновременно.
Позже, когда мы с Риз выходили из дома, я обнаружила на коврике у нашей двери бумажный пакет. Внутри оказались продукты и записка.
«Я подумала, вам захочется сыграть на неделе в „На куски“, шеф»[4].
Записку, несомненно, оставила Эбигейл. Она не впервые оставляла у нашей двери пакет с хаотичным набором продуктов. «На куски» называлось телевизионное шоу, которое мы часто смотрели с Риз и Эбигейл. Идея заключалась в том, чтобы взять, казалось бы, случайные продукты и приготовить из них блюдо.
Эбигейл знала, что я мечтаю когда-нибудь стать поваром, и те небольшие пакеты с провизией, которые она оставляла под дверью, были призваны не только накормить нас физически, но и насытить мою душу. Я заглянула в пакет и увидела багет, небольшой кусок медовой ветчины, четыре сладкие картофелины и арахисовое масло.
Внутри лежала еще одна записка от психотерапевта Эбигейл:
«Просьба о помощи не делает тебя неудачником».
Вот так просто, сквозь тучи проглянуло солнце.
– Риз! Давай-ка поторопимся, – сказала я, бросив взгляд на часы, и быстро убрала ветчину в холодильник. Нет времени лить слезы благодарности. Сейчас главной задачей было доставить Риз в лагерь до девяти утра.
Каждое утро я включала в машине альбом Alex & Oliver. Но только один из первых. На мой взгляд, они были лучшими. В песнях чувствовалась искренность, ведь Голливуд еще не наложил на дуэт свои жадные до денег лапы. Алекс и Оливер Смит были настоящими гениями лирики. Жаль, что звукозаписывающий лейбл не позволил ребятам в полной мере продемонстрировать их талант. Их попросту превратили в стереотипных знаменитостей. Большинству поклонников группы новый материал пришелся по душе; но опять же, спрос на поп-музыку существовал всегда. Если бы его не было, не было бы и поп-музыки.
Но такие как я, подлинные фанаты? Мы заметили перемену. Я бы не удивилась, если бы вскоре Оливера пригласили ведущим на какой-нибудь музыкальный телеконкурс.
Мне не слишком понравилось их новое звучание, но с первыми двумя альбомами я чувствовала особую связь. Они словно рассказывали о самых ранних главах моей жизни.
Песня Faulty Wires стала саундтреком моей юности, она так много для меня значила. Печально, что после недавних трагических событий мы больше никогда не услышим новые, подлинные творения дуэта. Я затаила дыхание в надежде, что Оливер вернется к творчеству. Но судя по заголовкам газет, Оливер катился по наклонной, не имея ни малейшего желания возвращаться к жизни.