Адалин смотрит на него свирепым взглядом.
– Никогда!
Пока Горгомот злорадствует, я лихорадочно пытаюсь придумать план. Мы должны победить короля гоблинов и забрать у него корону, затем спасти дедушку и выяснить, как вернуть ему обычный облик. Потому что, хотя дедушка и является Мастером Девяти Превращений, он не сможет сделать это без посторонней помощи. Когда кто-то намеренно заманивает вас в ловушку другого обличья, вы не можете вернуть себе прежний облик самостоятельно, каким бы могущественным колдуном вы ни были.
Придумала! Есть идеальный способ спасти моих друзей и положить конец этой битве раз и навсегда.
Я собираюсь превратить Горго в лягушку.
Вряд ли это может быть сложно, правда? Согласна, я напортачила в школе, устроив катастрофу с жуком-посланником. Но даже если превратить Горгомота в жука-бегемота, это в буквальном смысле спасёт положение.
Я закрываю глаза и тянусь за магией. Это будет сложно. Моя голубая прядь волос начинает закручиваться в локон. Затем я открываю глаза и шепчу:
– Трансмутируйся!
Магия вытекает из меня, словно бледно-зелёный огонь, и, змеясь, устремляется по воздуху к королю гоблинов. Но не успев поразить его, облако магии вдруг шипит, меняет курс и проносится мимо.
– Плохо постаралась, Ученица! – гудит Горгомот. – Сейчас король гоблинов покажет тебе, как это делается. – Он щёлкает пальцами, и сгусток магии описывает круг и летит обратно, прямо на меня.
Ой! Я ныряю в укрытие, но она следует за мной, словно ракета, выискивающая нерадивых учеников.
Я перепрыгиваю через кровать, перекатываюсь через диван и ныряю за книжную полку. Волна магии обрушивается на дедушкину книгу «Как вести переговоры с драконом», превращая её в довольно красивую вазу в форме лягушки.
– Я тебя уже заждался, Ученица, – говорит Брюс, сидящий на полке рядом со мной. – А теперь отнеси меня к Альфи и Адалин. Нам нужно быть вместе.
– До самого конца? – грустно спрашиваю я.
– Что? Нет! – огрызается Брюс. – Перестань использовать свою голову как вешалку для шляп и подключи воображение. В конце концов, я – кладезь знаний. Ясное дело, что у меня есть план, – говорит он и тут же торопливо добавляет: – Согласен, это отчаянно невероятный план, но…
– Уэнсдей! – кричит Адалин через всю комнату. – На помощь!
Горгомот стоит над Адалин и Альфи, а те сидят, сжавшись в комок, на полу.
– Отчаянно невероятный выглядит в данный момент очень даже неплохо, – говорю я Брюсу.
– Тогда бери меня и иди к ним! – шипит он.
Я смотрю на него. Он смотрит на меня.
– Хорошо, хорошо, – я хватаю Брюса и кричу Горгомоту. – Не стреляйте, мистер Злой Повелитель, сэр. Я выхожу.
– Не делай этого, Уэнсдей! – кричит Альфи.
Горгомот наблюдает за тем, как я прохожу через всю комнату, и его красные глаза светятся триумфом.
– Руки вверх! – приказывает он. – Я видел такое в фильмах. Но знаменитого гоблина с моими гигантскими умственными способностями обмануть невозможно.
Я поднимаю руки и теперь несу Брюса высоко, словно факел.
Как только мы подходим к Альфи и Адалин, Горгомот потирает ладони.
– Вот это другое дело! Должен сказать, было весело.
– Собирай вещи, Ученик, – шипит Брюс, обращаясь к Альфи. – Элвис выходит из здания. – Затем он начинает рыдать, стучать зубами и закатывать глаза. – О, это конец! Настала Третья Эпоха Бесконечной Тьмы! Держите меня, друзья.
Альфи вопросительно смотрит на меня, затем хватает свой школьный рюкзак и меч. Адалин осторожно взмахивает крыльями.
Брюс сердито смотрит на нас, как миссис Глок на классном чтении.
– Я сказал, держите меня!
Мы втроем кладём ладони на его костяную макушку и стараемся держаться.
– Как мило, – усмехается Горгомот. – Жаль, что я оставил фотоаппарат дома.
– Да, как жаль, – рычит Брюс. – Пристегнитесь, болваны, – бормочет он, а затем громко кричит. – Энтропия, энергия, звёздной пыли сотрясатель…
Я лишь смотрю на него: значит, его план – это поэзия? Неужели он и впрямь собрался читать королю гоблинов стихи и тем самым его победить?
Внезапно Брюс говорит:
– Прими нас скорее, Хаоса Создатель!
И всё мгновенно погружается во мрак.
Глава 7
Итак, ещё мгновение назад Адалин, Альфи и я сидели, дрожа, в дедушкином подвале, ожидая, что наш заклятый враг Горгомот вот-вот превратит нас в лягушек. А в следующее мы парим на обломке камня, окружённые беспросветной тьмой. Над нами нет ничего, только чернильно-чёрная тьма. И под нами тоже ничего, только ещё более чернильно-чёрная тьма. А слева, справа, слева вверху, справа посередине и внизу, позади нас, перед нами и везде? Лишь сплошная тьма. Как будто кто-то накинул одеяло на всё, кроме камня, на котором мы стоим.
Камень размером примерно с мамину машину. Он весь выщербленный и острый, как будто в него врезались миллион астероидов. Когда же Альфи наклоняется через край и смотрит в бесконечность внизу, камень резко даёт крен, совсем как лодка на воде. Альфи всё ещё держит Меч Расплаты, и его вес едва не опрокидывает камень. Вместе со всеми нами.
– Не было печали, – шепчет Альфи, осторожно опускаясь на колени, чтобы привязать меч к своему рюкзаку.
Я набрасываюсь на Брюса, которого всё ещё сжимаю в руках.
– Что ты наделал? Что это было за стихотворение?
Брюс щёлкает челюстью, и его оранжевые глаза впиваются в тёмное и пустое ничто.
– Отчаянные времена требуют отчаянных мер, Ученица. Ты должна быть благодарна, что хотя бы не превратилась в лягушку.
Адалин смотрит вниз со своей стороны камня. И тот качается, как в тот раз, когда я пробовала кататься на скейтборде. Только сейчас обходится без воплей и визга.
– Хорошо. Я благодарна, – говорит она. – Благодаря тебе мы все умрём в космическом вакууме, но, по крайней мере, я не проведу остаток своей жизни в роли Рабыни Видений Горгомота.
– Космический вакуум? – Альфи всматривается в пустоту. – Круть!
Огоньки в глазницах Брюса вспыхивают ярче. Он смотрит на Адалин.
– Ты серьёзно? – спрашивает он. – Ты действительно признаёшь моё превосходство в качестве кладезя всех знаний и источника мудрости?
– Я не это имела в виду, – Адалин взмахивает руками, отчего наш камень раскачивается, как ковёр-самолёт во время метели. – Против Горгомота у нас был шанс. Но сейчас? – Она плюхается на поверхность камня, и тот подпрыгивает, как бесноватая пробка. – По крайней мере, мне больше не нужно беспокоиться о том, что я – Летняя принцесса.
– Ну, я не знаю, – задумчиво произносит Альфи. – Быть Летней принцессой – это прикольно. Разве ей не положено обладать какой-нибудь сверхмощной магической силой?
– Совершенно верно, – вклинивается в разговор Брюс. – Зимняя и летняя магия – это самые мощные силы в Царстве Фейри. Летняя принцесса обладает властью над зелёными и растущими объектами. Она способна оживить бесплодную землю, вызвать свет и огонь, одним прикосновением руки изгнать тьму…
– Послушай меня, ты, одушевлённая черепушка! – обрывает его Адалин. – Если бы я могла всё это делать, как думаешь, я бы позволила заросшему мусорному баку метнуть меня через всю комнату? – Она качает головой и смотрит вниз. – Всё, на что я способна, это выращивать маргаритки.
Адалин кладёт руку на камень, и из него тут же вырастает одинокая маргаритка.
Альфи смотрит на цветок.
– Но мы всё ещё вместе, верно? А значит, всякое может случиться.
– Вы действительно в это верите? – спрашивает Адалин. Она срывает маргаритку и бросает её через край. Та не падает, как я ожидала, а просто улетает прочь, как потерянная вещь. – Посмотрите по сторонам. Мы – трое детей в бесконечной Вселенной. Одни, без лучика надежды.
Я ничего не говорю. Я всё ещё думаю о словах Альфи, о том, что мы все вместе. Потому что это ведь не совсем так. Остаётся только надеяться, что дедушка любит мух.