На следующий день, в понедельник, я сидела как всегда рядом с Лин на завтраке. Девушка что–то весело мне рассказывала, крутя на пальце светлую прядь по своей милой привычке. Ее звучный голос раздавался, казалось, во всем кафетерии, и я уже продумывала, как бы ее заткнуть или хотя бы заставить говорить потише… Потому что просьбы не помогали. Но небеса, кажется, услышали мои молитвы, потому что к нашему столу подошла пышка Лиз, и внимание Каролин переключилось на нее. На самом деле, мне совсем не нравилось это слово, которым называли Лиз. «Пышка». Да, у нее была довольно пышная фигура, но это прозвище звучало очень обидно. Мне было немного стыдно за то, что я про себя ее тоже так называю. Но прозвище оказалось очень въедчивым.

– Лиз, а где Кэрри? – спросила Каролин, с интересом глядя на подругу.

Лиз пожала плечами и указала пальцем на стол, за которым сидел Дмитрий: он находился в самом дальнем углу, посередине за ним всегда сидел Дмитрий, словно король, а вокруг него, как рассказывала мне Лин, – ребята из его стаи. Сейчас я увидела среди уже привычных шевелюр приспешников Новикова две неожиданных – рядом с брюнетом, глядя прямо на меня, сидела Кэрри, а по другую руку – брат Каролины, Рауль. Я открыла рот от удивления, но ничего не сказала, непонимающе глядя, как Кэрри самодовольно усмехается и отворачивается к Дмитрию. Тот, словно почувствовав, что я смотрю в их сторону (или, может, Кэрри сказала ему), посмотрел на меня. Этот отвратительный надменный взгляд и едкая усмешка! Точно также он смотрел в тот вечер, когда напал на меня.

Понятно. Здесь и без слов было все ясно. Я даже не удивилась – переглянувшись с ошарашенной Каролин, пожала плечами и принялась за завтрак. И чего Верле так нервничает? Чего–то такого от этой стервы Кэрри и можно было ожидать. Я медленно и с наслаждением дожевала золотистый тост с маслом, запила чаем и встала из–за стола.

– Малышка Када расстроилась? – послышался сзади звучный голос Дмитрия. О, нет, только не сейчас. Он нарочно произнес эту фразу очень громко, на всю залу. Хотел отомстить – отомстил (хотя за что?), так что теперь на месте–то не сидится? В этот момент вся столовая посмотрела на меня.

– Что тебе надо от меня, Дмитрий? Иди к своей девушке, она, наверное, уже заскучала без тебя за эти три секунды, – развернувшись к парню, выговорила я. Хоть я и упорно доказывала самой себе, что мне плевать на эту выходку, на самом деле было немного обидно. Мы с Кэрри и так плохо ладили, а теперь она еще и будет насмехаться надо мной, «показывать своё превосходство». Но, если признаться уж совсем честно, то дело было не только в девушке с черным каре. Конечно, дело было и в Дмитрии, в которого я была влюблена еще совсем недавно.

– Со своей девушкой я как–нибудь сам разберусь, – ответил Дмитрий, выделяя слово «девушкой». Конечно, все это ему доставляло удовольствие, ведь он всегда любил быть в центре внимания. Я посмотрела на Лин, ожидая, наверное, какой–то помощи, но она только сочувственно вздохнула. – А ты, бедная, наверное, с ума от горя сходишь. Столько лет была в меня влюблена, а тут – на тебе.

Покраснев, я сердито посмотрела на оборотня.

– Что за чушь, Новиков! Я в такого, как ты, никогда бы в жизни не влюбилась. Да ты же блохастый! – и для подкрепления образа засмеялась. Следом послышались смешки, а Дми в бешенстве завертелся в поисках тех, кто посмел смеяться над ним.

– Удивительно, а я–то думал, что все твои признания через подруг и записки означают совершенно другое, – усмехнувшись, Дмитрий сложил руки на груди и глянул на меня с видом «ну, твой ход».

На минуту я задохнулась, не зная, что ответить. Но потом быстро сориентировалась и, глядя брюнету прямо в глаза, парировала:

– Ты думал, я все это всерьёз? – усмехнулась. – Мне просто было жаль бедного сиротку.

И, развернувшись, вышла из зала.

Наверное, Дмитрий был просто в бешенстве – это была самая больная тема для него. Но в эти секунды, пока я шла до класса плотологии, я могла думать только о том, что в этом раунде победила я. И уступать своё место победителя я ему не собираюсь. В классе плотологии я села, как всегда, на самый верхний и дальний ряд, рядом вскоре уселась Каролин с ужасно довольным видом.

– Декада, ты сделала что–то просто невозможное, – зашептала она, наклонившись ниже. – Дмитрий в таком бешенстве, Кэрри тоже убить тебя готова. После того, как ты ушла, Дмитрий хотел кинуться за тобой, вот только ребята из нашей стаи ему не дали – сказали, что так ему и надо, а Руаль вообще его по башке треснул… Не удивлюсь, если сейчас Дмитрий тоже придёт злой.

– Постой–постой, – я перевела взгляд на неё. – Ты в стае Дмитрия?

– А… ага. Прости, Ди, а ты не знала? Я думала, что ты знаешь, что Рауль в его стае, так как они лучшие друзья… Ну а я, собственно, с ним вместе… – удивлённо произнесла блондинка.

– Лучшие друзья?… – непонимающе переспросила я. Этот милый, добрый парень и это чудовище – лучшие друзья? Я и представить себе не могла… Однако для себя я решила, не смотря на потрясение, что к Роу по–другому я относиться не стану. Он ведь, по крайней мере, за меня заступился.

Каролина хотела еще что–то мне сказать, но к нам подошли Рауль с Дмитрием, и последний выглядел более чем оскорблённо.

– Дми хотел сказать, – блондин наступил другу на ногу, и тот, ойкнув, поднял глаза на меня, мямля что–то вроде «извини» всё с таким же сердитым и оскорблённым видом. – Дмитрий хотел сказать, что искренне извиняется за своё поведение.

– О… Рауль, не стоило, – улыбнулась я мальчику, а Дмитрий только закатил глаза и ушёл к своей Кэрри. Роу же сел рядом с нами.

– Не знаю, что на него нашло, прости, Декада, – извиняясь, протянул брат моей подруги, которая чуть ли не со смехом уткнулась в парту. – Он еще вчера как с цепи сорвался. Предложил ни с того, ни с сего встречаться Кэрри, а когда я попросил его объяснить свой поступок, он сказал только, что видел, как тебя провожает какой–то рыжий «хмырь», как он выразился. И все. Больше ничего не объяснил. Я так и не понял, как это связано с Кэрри, но решил не лезть.

– Ну, понятно, ревнует наш «король», – хмыкнула Лин, выпрямившись.

– Ага, конечно, меня, – закатила глаза я и стала записывать конспект, не обращая внимания на то, что брат с сестрой продолжали развивать эту тему. Довольно долго я смогла терпеливо записывать слова преподавателя о троллях, но в какой–то момент всё же отвлеклась и услышала часть разговора Каролин и Рауля.

– Ага, а потом у них родятся маленькие оборотнята, – со смехом тихо выдавила Лин. Роу прыснул, а я пощёлкала перед ними пальцами, призывая посмотреть на меня.

– Во–первых, у Падших не могут родиться дети других рас, – сердито проговорила я и, не дав заговорить уже открывшему рот Раулю, продолжила: – во–вторых, какого черта вы говорите? Не ревнует Дмитрий, и точка. Незачем ему меня ревновать, мы друг друга ненавидим.

– Это ты так думаешь, – как–то снисходительно улыбнулась Каролин и отвернулась. Я снова уткнулась в свои конспекты, но в душе было как–то неспокойно, словно перед надвигающейся бурей.

Это был тот самый день, когда у старшей группы было два окна. Когда все Падшие должны были отправиться на занятия к Уильяму. Я тоже хотела пойти сначала… Но прямо перед самим занятием передумала. Нет, не хочу позориться. Пропустив историю, я засела в библиотеке с термосом какао, очередной книжкой к зимнему солнцестоянию и спрятанной в сумке–почтальонке книжкой, украденной из библиотеки Крайма. Я теперь всегда носила ее с собой, раз за разом открывая и удостоверяясь, что ничего нового в ней не появилось. На плечи пришлось накинуть плед, так услужливо предоставленный мне Каролин, потому что на улице сильно похолодало, а в школе отопление включать, видимо, не собирались.

Как только прозвенел звонок, я схватила книгу, кое–как запихнула ее в сумку вместе с небольшим термосом и решительно вышла из библиотеки. Вот только решительность моя тут же рассыпалась, когда навстречу мне вышла миссис Макьюри, преподававшая историю магических рас. Она даже не оставила мне шанса на побег – просто схватила за плечо и повела уже знакомым мне путём – в кабинет ректора. Все время пути она смотрела на меня с нескрываемым раздражением, а где–то позади плелся довольный Дмитрий – его я заметила, однажды обернувшись. Черт бы тебя побрал, Новиков!