Как только решение администрации было обнародовано, я тут же отправился в аэропорт: больше мне в Галифаксе делать было нечего.

Ожидая в здании аэровокзала посадки на «челнок», я увидел в очередной раз Олава: он нервными шагами мерил пространство в дальнем конце зала. Вряд ли агенту можно так уж выдавать свои эмоции. Впрочем, Ольсен, вероятно, не предполагал, что за ним ведут наблюдение (по собственному опыту знаю, что предполагать такое надо всегда).

В руке Олав держал черный «кейс» странноватых габаритов — раза в полтора меньше стандартного дорожного чемоданчика. Я встрепенулся, как такса, взявшая след барсука. Содержимое таких «кейсов»-недомерков не отличается большим разнообразием. Либо это джентльменский набор специалиста по контршпионажу: тогда внутри должен быть скрэмблерный телефон, электронный шифровальщик, «клопоискатель» и прочие хитрые игрушки, либо в чемоданчике таится компьютер, снабженный телеинтерфейсом и аппаратурой для остронаправленной спутниковой связи.

Я безошибочно остановился на втором варианте и в душе даже пожалел Олава: шефы явно подставили его, снабдив инструментарием, который глаз профессионала раскалывает с первого взгляда. У меня тоже «на вооружении» мощный компьютер, да еще с ридаром, но все устройство умещается в кармане пиджака.

Значит, спутниковая связь... Видимо, Олав только что получил особо важную информацию (вариант: закончил сбор сведений), и ему позарез нужно передать ее как можно быстрее. Где же он будет работать со своим чемоданчиком? В том, что Ольсен собирается выходить связь в ближайшие минуты, я не сомневался - иначе зачем же так нервничать? Вероятно, сейчас он будет искать какой-нибудь укромный уголок.

Так и есть. Решившись, Олав направился на второй этаж аэровокзала. Уединиться там довольно трудно — я знал это. Неужели я неправильно истолковал поведение Ольсена? Поднимаясь по эскалатору, расположенному в моей половине зала, я проигрывал различные варианты своих действий. Вариант первый — мы сталкиваемся нос к носу. Вариант второй — Олав уединяется в туалете (все может быть, однако вести остронаправленную передачу сквозь железобетонное перекрытие — это по-моему, тихое помешательство). Вариант третий — он разворачивает передатчик на глазах у праздной публики на открытой галерее второго этажа (для непосвященного человека — ничего будоражащего внимание: ну, сидит себе деятель, работает на компьютере, а из нежелательных «посвященных» здесь, пожалуй, я один). Вариант четвертый...

Четвертый вариант я не успел изобрести. Эскалатор вынес меня на второй этаж. Олава нигде не было. Я не мог позволить себе метаться по всем помещениям аэровокзала, неистово «засвечиваясь», поэтому тут же, чуть отойдя от движущейся лестницы, задумался: куда мог деться Ольсен?

Нет, не так. Поставлю себя на его место. Куда бы делся я? Ответ пришел сразу: крыша! Ну, конечно, я бы сразу выскочил на плоскую крышу. Там безлюдно, можно контролировать большое пространство вокруг себя. Если появится чужак — не составит труда его немедленно нейтрализовать.

Итак, на крышу. Интересно, Олав знает, что туда можно попасть через два выхода?

Теперь главное — угадать, каким ходом проник на крышу Ольсен, и постараться не повторить его путь. Угадать это, конечно, невозможно. Ну что же, риск - пятьдесят на пятьдесят.

Я прошел в небольшой коридорчик, куда выходили двери служебных помещений. Вот и ход на крышу - дверь без номера, абсолютно не отличающаяся от прочих. Подергал ручку. Заперто. Это в общем-то ни о чем не говорит, но шансы на то, что Олав воспользовался другим ходом, увеличились. Я достал отмычку, без труда открыл дверь и стал медленно подниматься по ступенькам.

Лестница вела в небольшую шатровую постройку, более всего походившую на будку вентиляционного колодца. Дверь. Верхняя часть ее застеклена. Откроешь - окажешься на крыше. но я не стал открывать дверь. Мои цели не требовали ни визуального, ни тем более огневого контакта с противником.

Напротив, метрах в тридцати, стояла точно такая же будочка, а рядом с ней, сидя на корточках, копошился Олав. Раскрытый чемоданчик лежал на каменном полу. Из нутра «кейса» торчал штырь антенны. Штырь этот еле заметно ходил, чуть подрагивая, - шла подстойка системы самонаведения. Ага, значит, в распоряжении у меня считанные минуты, а может быть, даже и секунды. Сейчас компьютер «поймает» спутник, на индикаторе перед глазами Олава вспыхнет сигнал, затем Ольсену останется несколько раз нажать тангенту «Передача», пакет информации уйдет по радиомосту к получателю и— все... Чемоданчик закрыт, Олав спускается по лестнице, выходит в зал и какие к нему могут быть претензии, господа?

Естественный вопрос — а почему не перехватить радиопередачу? Да по той причине, что передо мной — не радиолюбитель, а Терри Лейтон, сотрудник ЦРУ. И у него компьютер имеет скрэмблерную подпрограмму, да плюс еще подпрограмму сжатия информации, а может быть, там есть и специальный кодирующий микропроцессор, так что ловить пакет с антенны — это значит ловить чудовищную тарабарщину, которая принципиально не поддается расшифровке. Единственный способ добраться до сути сообщения, которое сейчас будет передавать Ольсен, — это «вскрыть» память компьютера, выделить информацию per se, минуя скрэмблеры и прочие шедевры кодирующей техники.

Мне надо было очень спешить. И я достал из кармана ридар.

Ридар (не путать с «ридером») внешне похож на небольшой пистолет с широким раструбом. На самом деле это не оружие, а очень тонкий и очень сложный рентгеновский лидар. Или рентгеновский локатор. Или еще точнее: рентгеновский лазерный считыватель молекулярных голограмм. ЛИДАР - это английская аббревиатура слов Light Detection Sc Ranging. Подобными приборами мы давно пользуемся в быту и не знаем, что простенькое устройство, которым мы измеряем загрязненность воздуха в квартире или определяем степень готовности пирога в духовке, носит такое имя. Теперь заменим в английском обозначении слово Light на Rontgen — и получим название того единственного прибора, который мог выручить меня в данной ситуации.

Действие ридара объяснить настолько же просто, насколько сложно создать этот прибор, за которым стоят целых четыре новейших направления в физике рентгеновских лучей: разработка маломощных рентгеновских лазеров (парадокс научного прогресса: создание слабых лазеров стало возможным лишь после того, как были освоены сверхмощные источники когерентного рентгеновского излучения), рентгеновское дистанционное зондирование, рентгеновская голография и рентгеноструктурный лазерный анализ.

Для чего мне нужен слабый когерентный рентгеновский луч? Им я нащупываю ячейки памяти компьютера, содержимое которого мне интересно знать. Дифрагированный луч возвращается в регистратор, встречается с основным лучом, прошедшим через «отражатель», и в результате интерференции рождается рентгеновская голограмма кристаллической решетки чужой памяти с записанной на ней информацией. Мой компьютер расшифровывает голографический «текст», принесенный лучом, и выдает мне на индикатор в виде, удобном для чтения. Внешне это выглядит так, будто бы я соединился с чужим компьютером через интерфейс.

Регистратор у меня в одном блоке с компьютером. Я высчитал угол дифракции и облегченно вздохнул. Пространства будки и лестничного марша вполне хватало, чтобы разнести ридар и регистратор. Я проверил работу «отражателя» основного луча, определил место для компа — оно оказалось строго вертикально подо мной на четырнадцатой сверху ступеньке лестницы, — метнулся вниз, положил аппарат (предварительно включив звуковую регистрацию приема голограммы) на пыльный бетон, потом вернулся в будку, перевел дыхание и поймал в прицел ридара нужную точку на чемоданчике Олава.

Наши движения совпали: Ольсен в очередной раз на жал на тангенту передачи, а я в ту же секунду надавил на спусковой крючок ридара. Компьютер внизу молчал. Я слегка поводил раструбом ридара. Тишина. Ольсен нажал на кнопку, и штырьевая антенна убралась внутрь чемоданчика. Еще раз тщательно прицелившись, я принялся давить на спусковой крючок, одновременно медленно ведя невидимым лучом по спирали вокруг выбранной точки.