Я читал и перечитывал эту ахинею, тонкими зелеными штрихами написанную на индикаторе комка, и ничего не понимал. Два часа я бился над шифрограммой, нашел ключ, даже два ключа — и все впустую. Получалась какая-то чушь, не лишенная, впрочем, известного смысла.

Судя по этой расшифровке, речь шла о морской операции. точнее, о морских операциях, вероятно, с применением ядерного оружия в водах, омывающих Аравийский полуостров. И еще здесь как-то была замешана Уганда.И почему-то БЕАК.

 И, разумеется,  «комитет вооружений» - прекрасно законспирированная «ложа», представители которой неизменно ускользали от нас при длительных контактах.

Я рассмотрел и противоположный вариант: вполне вероятно,  кодирование пошло по ложному пути, и тогда  передо мной - абсолютная абракадабра. Нет, вряд ли.

В Йемене, в частности, на Сокотре, действительно собирали опытный образец «экологического» буя, снабженного атомной энергоустановкой. Этот буй только назывался«экологическим», на самом деле контроль над его производством был установлен наших Комитетом. Когда мы запустим серию и разбросаем подобные буи по всем океанам планеты, любая активность военного характера во всех средах неизбежно будет попадать в поле нашего зрения.

Но что такое «хабла»? И перевеете «mood rat» как  «предательские настроения» можно лишь с большой натяжкой Ну какой из меня дешифровщик? Краткий курс декодирования, который я прошел за неделю до вылета на аукционы, да давнее юношеское увлечение числами Фибоначчи - вот все, что у меня есть в активе. Плюс, разумеется, компьютер с радаром,— без этих приборов я вообще не получил бы в руки шифрограмму. А в пассиве — дефицит времени, слабое знание американских военных сокращений и военного слэнга и напряжение, в котором приходится работать. Не хватало еще, чтобы Олав засек, какого рода деятельностью я занимаюсь, спокойно сидя в кресле «Стратопорта». И очень уж угнетающе действует на нервы неуверенность. Ну нет, нет у меня гарантии, что криптограмма декодирована однозначно, а без такой гарантии работа дешифровщика оборачивается пустым звуком.

Я стер с индикатора русский вариант и вызвал из памяти компа английский текст.

Нет, однозначности — никакой. Если первая строчка для меня ясна полностью (исключая последнее слово - «косить»), то для четвертой строки напрашивается совершенно иное прочтение: «противолодочная эскадрилья... «дело» (в смысле - бой)..., 5 — оценка обстановки по данным разведки... бомбардировщик-ракетоносец... противолодочный корабль... 914 Северный Йемен..» Тоже, конечно, чушь, но чушь лишь на первый взгляд. Какой-то смысл во всем этом обязательно есть.

В пятой строчке и дальше — опять-таки сплошные разночтения. «SO» может обозначать и «только передача», и «особое распоряжение, специальный приказ», а воздушный ядерный взрыв» — АВ — способен обернуться «авиационной базой». «shch» я перевел как «курс корабля 38», произвольно заменив буквенные обозначения цифровыми, а ведь это вполне может быть английской передачей русского «Щ», и тогда дело принимает совсем уж оригинальный оборот: ведь моя фамилия — Щукин. Впрочем с той же долей вероятности эта четыре буквы — SН СН — я готов истолковать как «ship's heading Channel», то есть «курс корабля — Ла-Манш».

Наконец последние строки. «UG» — это Уганда, и, кажется, ничего больше здесь не придумаешь. Но «Z nabla» можно расшифровать как «зона 812 - пусковой район», тогда дальше: «главным боевой приказ 4... ракета-торпеда... ядерный снаряд.. радиотехническая разведка... О.» В этом варианте текст тоже заканчивается на О, что для меня безусловно: это означает «Олав» или «Ольсен». Вот он сидит впереди, в пятом ряду — Олав Ольсен, мой старый знакомый и одновременно незнакомец. Его золотая шевелюра, совершенно не тронутая сединой, видна из любой точки салона. В Ольсене ровно два метра, поэтому все самолетные кресла дли него малы.

Итак, «О» — это Олав. На всякий случай, у меня есть еще один запасной вариант расшифровки, где аббревиатура имени информанта в конце отсутствует. Вот он: «LA mood RA TA PO Ter O». Что означает «пусковая зона... тональность.. разведывательный самолет (или, может быть, радиус действия) ...район цели.. территория первоочередного наступательного удара — 15...» Можно расшифровать и совсем коротко - бред!

Два часа назад я взялся за дело с воодушевлением. Казалось бы, и чем речь? У меня — мощнейший карманный компьютер, задача имеет решение, значит, я его получу. Раз, два и...- удача! Я догадываюсь, что от двоичного кода надо перейти к четвертичному. Еще усилие - и я раскалываю главный орешек: меня осеняет, почему матрица имеет такую странную форму - прямоугольную и с «хвостом». А потом - осечка за осечкой Я запутался в военных аббревиатурах, и смысл шифровки ускользает от меня

Между тем времени осталось не так уж и много - до  Нассау всего два часаю «Стратопорт» уверенно несет меня к цели и... крадет минуту за минутой. Сейчас от нас отрываются «челноки», идущие на Филадельфию, Балтимор и Вашингтон, а через несколько минут мы будем принимать и норфолские «челноки».

Проклятые аббревиатуры! Как же они навязли  на зубах! Последние полчаса я не могу отделаться от мысли, что теперь уже мне никогда не придется говорить нормальным, «несекретным»  языком, во всем будет мерещиться тайный смысл.

«М ойдя ДЯС а мы ХЧЕ сти ЫХПР ав ИЛ...»

...Золотая копна над креслом в пятом ряду начинает шевелиться. Очевидно, Олав надумал встать. Интересно, в каком кармане пиджака он держит компьютер — в наружном или внутреннем? То, что Ольсен где-то распрощался со своим «кейсом», я заметил давно.

Я выключаю комп, прячу его во внутренний карман пиджака, откидываюсь на спинку сиденья и закрываю глаза. Точнее, делаю вид, что закрываю. Надо расслабиться и переключиться с криптограммы на что-то другое...

Я вспомнил аукцион в Рейкьявике - первую распродажу военной техники, на которой мне довелось побывать. Аукцион состоялся всего три дня назад, а память уже отнесла это событие в далекое прошлое. Я запутался в часовых поясах, мне все время хотелось спать, и лишь лошадиные дозы кофе - напитка, которого я в принципе не люблю, отдавая предпочтение крепкому чаю, - держали меня в повышенном тонусе. Сердце реагировало на кофе учащенным биением, и мне это не нравилось.

Аукцион проходил в гостинице «Борг». Народу было немного. Присутствовали человек двадцать представителей военных ведомств Северной Америки и Европы, примерно столько же «байеров» — официальных покупателей, представлявших международные организации, -  и около пятидесяти экспертов Комитета по разоружению, в число которых входил и я. К моему удивлению, пресс-группа оказалась немногочисленной. Впрочем, удивление это было чисто субъективного свойства. Аукцион только для меня был в новинку, на самой же деле систему наладили уже давно. Первые торги, действительно, собирали огромные толпы телевизионщиков, видеорепортеров и газетчиков, ажиотаж был огромный, теперь же военные распродажи катились по накатанной колее и вряд ли сулили неожиданности.

В перерывах между заседаниями аукциона я бродил по Рейкьявику и наслаждался уютом этой маленькой столицы. Красные, зеленые, синие черепичные крыши радовали глаз. Все улицы неизменно выводили меня к зданию альтинга — видимо, единственному парламентскому зданию в мире, стены которою украшают барельефы духов — орла дракона, великана и быка. Это не просто духи, а покровители страны, и в Исландии их положено уважать.

Надышавшись свежим воздухом, я возвращался на площадь Лайкьярторг, входил в «Борг» и свои усаживался в облюбованное кресло в зале заседаний.

В одном пункте программы рейкьявикский торг отличался от своих многочисленных предшественников. Впервые с аукциона шла атомная ракетная подводная лодка системы «Трайдент» — «Огайо». На нее претендовали три «байера» — Международный центр эксплуатации океанов (солидная фирма, я бывал в штаб-квартире Центра, она размещается во французском городе Сен-Назар), Международный институт прикладною системного анализа (зачем им понадобилась ПЛАРБ — я понятия не имел, по крайней мере, Лаксенбург, в котором расположен институт, — сугубо континентальный австрийский городок, спутник Вены) и Международная комиссия по новым и возобновляемым источникам энергии, базирующаяся в Дар-эс-Саламе. ВМС США — продавец лодки — заломили астрономическую начальную цену, по меньшой мере, в два раза превышающую истинную стоимость ПЛАРБ (разумеется, без вооружения - ракеты «Трайдент-2» (Д-5) продаются на отдельном аукционе), торг шел вяло, обещал быть затяжным, и я не надеялся дождаться его окончания.