61
Не было ни скал, ни агав. Джон Фулбрайт, пилот первого вертолета, заходившего на цель, не увидел цели. Густая зеленая масса, волнуясь, подкатывала под самое брюхо машин. Гряда высоких стволов заставила вертолеты подпрыгнуть на несколько десятков метров. Следуя заученному маневру, машины выходили из каньона и растягивались в цепь, образуя фронт атаки. Но атаки не последовало: ни один пилот не осмелился сбросить груз.
- Нет, я ничего не понимаю, - ответил Джон на вопрос второго пилота.
- В чем дело, Фулбрайт, что вы там увидели? Почему не обрабатываете цель? - звучал в наушниках голос полковника Коллинза.
62
Николай и Чарльз Стюарт увидели сад с высоты восьмисот метров. Море зелени всех оттенков простиралось на мили и мили впереди, и в нем, как острова, пятна озер. Стюарт повел самолет вдоль зеленой кромки и через час замкнул круг.
Они мало говорили: с первых минут им все стало ясно.
- Вот что задумал Тим, когда сказал мне, что выход есть.
Несколько раз Стюарт бросал машину вниз. Казалось, самолет нырял в провалы зеленого рельефа, и тогда тонкий пряный запах наполнял кабину.
- Ник, а это не может быть гипнозом?
- Нет, Чарли, это не гипноз.
63
- Вы не торопитесь? - спросил Стюарт, когда они приземлились. - Я должен собрать материал и сразу же ехать в редакцию - дать им хотя бы сто строк в вечерний выпуск.
- Я с вами, если можно, - сказал Ник. - Мне интересно, что вы напишете.
- Вы мне поможете. Это такой материал! Бомба!
И здесь Николай увидел, что значит на деле профессиональная хватка репортера "Кроникл" Чарльза Стюарта. За сорок минут он вытряс все мыслимые сведения из лейтенанта Джона Фулбрайта, майора Элберта Уитни, полковника Кеннета Коллинза, сэра Монтегю Бодкина и даже из еще не пришедшего в себя Роберта Мэллори, которого вытащил из машины буквально у подъезда редакции. Потом он десятком точных вопросов заставил Николая построить такие умозаключения, которые неожиданно для их автора под опытным пером Стюарта сложились в стройную, захватывающую картину.
В редакции Чарльз Стюарт наговорил в диктофон текст статьи, обессиленный добрел до машины, где его ждал Николай, и рухнул на сиденье.
- К Эдвардсу, Ник?
- Только давайте сначала заедем ко мне: три минуты под струей душа - и мы с вами в полной форме.
- У вас найдется для меня свежая рубашка?
- О чем речь, Чарли!
64
Из статьи Ч.Стюарта в "Кроникл". 29 июля, воскресенье, вечерний выпуск.
"Ночью отряд вертолетов прочесал пустыню. Полковнику Коллинзу доложили, что объект не найден. Лишь на одном участке площадью несколько десятков квадратных миль пустыня была покрыта серым налетом непонятного происхождения. Поиски решили возобновить на рассвете, поскольку средства ночного видения не давали желаемых результатов.
Перед рассветом звено вертолетов под командованием лейтенанта Дж.Фулбрайта получило приказ на всякий случай, как выразился полковник Коллинз, обработать напалмом пространство, покрытое серой пленкой. Звено вышло в указанный район. Машины зависли над точкой, отмеченной на карте. Однако напалм так и не был сброшен.
Недоумевающие пилоты смотрели то вниз, то на карту. Они маневрировали и переругивались с землей, ибо карты указывали пустыню, а пустыни не было. Она превратилась в оазис, в невиданный сад, парк, лес. Фантастический мир непонятных, поразительных растений.
Мистер Николай Добринский, русский биолог, работавший последнее время с Тимом, дал такую версию случившегося. Мозг, понимая, что нет ему жизни среди людей, но чувствуя высокий этический накал, почти экстаз, всю накопленную энергию, все знания, всего себя превратил в изумительный благоухающий сад. Это была жизнь. Тим продолжал жить..."
65
- Тим был одержим идеей мировой гармонии, - говорил Николай. - Ей он и принес себя в жертву.
Они сидели за столиком у окна. Толстый Эдвардс, протирая стаканы, бросал на них короткие взгляды. Черные живые глаза его светились симпатией. Стюарт молчал.
- Ковчег под предводительством осла, - сказал Николай.
- Что? - спросил Стюарт.
- Вот мир людей. Живите во Вселенной. Земля - вертеп обмана, лжи и зла. Живите красотою неизменной, - Николай усмехнулся. - Просто Тим недавно назвал Землю ковчегом. И дал понять, что у руля стоит не совсем подходящий разум.
- Неужели это были его стихи?
- Нет, это Бунин. А Тим, хотя стихов и не писал, стремился к гармонии во всем, как поэт.
- Жертвенность, гармония - это же чистый Достоевский, - сказал Стюарт.
- Любите Достоевского?
- О да. Правда, это не моя привилегия. Он кумир многих американских интеллигентов. Достоевский - это обнаженная совесть. Мне кажется, обостренная совесть - удел всех великих наций.
- Признайтесь, Чарли, вы пишете не только для газеты.
- Так, пустяки. Но хотелось бы написать роман с долгим дыханием, как писали русские. И вообще, я думаю, что нисколько вас не удивлю, если скажу, что больше всего на свете ценю великую русскую литературу. И знаете за что? Нигде больше вы не встретите такой глубокой тоски по лучшему. Давайте выпьем, Ник.
Рассказывают, что в тот самый предутренний воскресный час легкое облако снов пронеслось над Ноксвиллом и полетело дальше, вслед ускользающей ночи.
Это были короткие светлые сны. И все, кому они являлись, улыбались и просыпались счастливыми.
Николаю привиделось, что он плывет по Москве-реке на маленьком теплоходе. Рядом сидит Таня. Они пьют лимонад, передавая друг другу бутылку, и смеются.
Стиву Коулу приснилось, будто Джоан Айкен пригласила его провести уик-энд на ранчо ее отца. Они едут туда на открытой голубой машине Джоан. Она сидит за рулем, а Стив смотрит на стрекозу, которая запуталась в ее густых желтых волосах.
Через пять часов пожилая крестьянка Нисияма Ватанабэ растолкала мужа и сказала ему: "Тосихито-сан, наш мальчик, наш Сейто скоро придет". - "С чего ты взяла", - пробурчал муж спросонок. "Я только что видела во сне, что он стал профессором и учительствует в нашей деревне".
Спустя еще восемь часов облако добежало до московского меридиана и просыпалось серебряным дождем над Подсосенским переулком.
- Ты знаешь, - сказала Таня Бурмина за завтраком, - мне приснилась очень красивая поляна, полная желтых и голубых цветов. Я сидела на пеньке...
- Тебе снятся цветные сны? - спросил Феликс. Он намазал крекер повидлом и добавил ровным голосом: - Это хорошо.
А Таня не сказала ему, что еще ей приснился Николай. Он бегал по поляне и размахивал большим сачком. Она смотрела на него и смеялись.
66
К вечеру похолодало, и сэр Монтегю распорядился затопить камин.
Подсвеченные лошади и государственные мужи той эпохи Британской империи, к которой Монтегю Бодкин питал особое уважение, наблюдали из строгих рам необычайное по составу скопление людей в кабинете директора Центра биокибернетики. Все собравшиеся сообразили вдруг, что целый день не держали во рту ни крошки, и набросились на внесенные Сэлли сэндвичи и сдобное печенье.
