- Это тогда вы отправились в город? - обернулся Кройф  к  Стиву  Коулу. Тот кивнул, не поднимая глаз. - Шеннон послал  Стива  в  город  в  китайский ресторан за кофе и горячим супом. Продолжайте, Ник, - Кройф снова смотрел на Добринского.

     - Потом я присел у пульта. Мне хотелось поговорить с Тимом после  того, как ввод текста закончится. По всей видимости,  я  задремал,  но  не  помню, когда я впал в это состояние, пограничное между  сном  и  бодрствованием,  - после начала разговора или еще не приступив к нему. Мы говорили - или хотели говорить - о Платоне. И вот мне представилось, что я в Академии и беседую  с Платоном. Реальность сна была потрясающей, картина очень яркая  и  абсолютно лишена главного атрибута сновидений - путаницы. За исключением одного, может быть, момента: Эрехтейон почему-то стоял не на Акрополе, а в Пирсе на берегу моря. Но самым удивительным  было  вот  что:  очнувшись,  я  обнаружил,  что нахожусь не в лаборатории.

     - А где? Дома?

     - Нет. В библиотеке, у пульта. Я даже не сразу это понял - ведь  пульты библиотечного информцентра и лабораторные мало чем отличаются.  Я  посмотрел вверх и заметил,  что  надпись  "Тим"  отсутствует.  Это  меня  удивило,  но состояние заторможенности не прошло. Путь до дома представляется мне смутно. Помню, что хотел вернуться в лабораторию, но почему-то сел в машину и поехал в Ноксвилл. Проснулся я где-то в девять двадцать.

     - Вы хотя бы помните, было темно  или  уже  рассвело,  когда  вы  ехали домой?

     - Стоп! - Эта мысль поразила Николая. - Когда я ложился, уже  рассвело. Минуту, сейчас я скажу вам точно:  солнечная  полоса  от  жалюзи  лежала  на подушке, я хорошо помню. Было  что-то  такое  между  пятью  и  шестью  утра. Очевидно так.

     - Значит, вы начали работать с Тимом около  восьми.  До  того  момента, когда вы заснули, прошло не менее пятнадцати минут -  ведь  вы  ввели  диск, ходили по лаборатории и только после этого сели у пульта...

     - Можете считать, что я не спал еще в четверть девятого.

     - Хорошо, - сказал Кройф, - пусть будет  четверть  девятого.  Домой  вы пришли не позже шести утра.

     - Пожалуй, немного раньше.

     - Возьмем крайний случай.  Учитывая  время  на  дорогу,  получаем,  что проснулись вы не  позже  чем  в  пять  тридцать.  Значит,  Тим  исчез  между четвертью девятого вечера и половиной шестого утра, то есть во время  вашего сна и перемещения в библиотеку, - заключил Кройф.

     - Он мог исчезнуть и позже - ведь я  не  заходил  в  лабораторию  после пробуждения.

     - Не думаю, иначе зачем им понадобилось тебя усыплять? - сказал Глен.

     - Кому это - им? - спросила Сэлли.

     - Дик хочет сказать, что Тима украли.

     - Кто? Лэрри? Но зачем такие сложности?  Он  мог  подождать,  пока  Ник уйдет, - предположила Сэлли.

     - Ты забыла о Стиве, - покачал головой Глен.

     - Но Стива он услал, - сказал Николай.

     - Да, на полчаса, а Коул проспал в машине до утра, - добавил Глен.

     Коул растерянно молчал.

     - Стив рассказал нам чудеса похлеще твоих, - сказал Дик. - Похоже,  вас оглоушили одним мешком. - Он подсел к  краю  стола,  взял  карандаш  и  лист бумаги. Это движение вывело Кройфа  из  задумчивости.  Он  отобрал  у  Глена карандаш.

     - Повторяю последовательность событий,  -  сказал  Кройф  и  продолжал, делая по ходу заметки. - Вчера в 10.30 Тиму ввели фермент. В 13.00  я  ушел, оставив у контрольного стенда Хадсона  и  Джоан  Айкен.  В  16.00  я  был  в лаборатории и проверил ход процесса. В  16.45  пришел  Добринский,  и  мы  о чем-то говорили. О чем, кстати?

     Расставшись с Лэрри, Николай пошел искать Кройфа и застал его у стенда, где он внушал что-то нескладехе Джоан.

     - Бен, сегодня, видимо, не следует заниматься с Тимом?

     - Почему? Занимайтесь по программе.

     - А это не смажет картину? - спросил Николай.

     - С какой стати?

     - Но он же растет!

     - А дети в школе, по-вашему, не растут?

     ...В 17.00 я ушел. Еще через час ушел Глен, а  Коул  и  Шеннон  сменили Джоан и Хадсона у стенда. Около восьми появился Добринский. Коула и  Шеннона уже не было. Куда подевался Шеннон неизвестно, а Коул в это время  спустился к машине с намерением - неосуществленным - ехать в Ноксвилл за супом и кофе. В 20.15 - с точностью до нескольких  минут  -  единственный  находившийся  в лаборатории человек, Николай Добринский,  был  непонятным  образом  усыплен. Чуть раньше Коул был усыплен в своей машине. Добринский приходит в  себя  на рассвете в библиотеке. Испытывая желание вернуться в лабораторию, он тем  не менее уезжает в гостиницу, где спит до девяти утра. Примерно в это  время  я подъехал к Центру и нашел Коула в машине в невменяемом  состоянии.  Войдя  в лабораторию, я увидел... Ясно, что я увидел. Мы покричали Лэрри, но  его  не было. Затем приехали Сэлли с Гленом, Добринский и сэр Монтегю - в  указанной последовательности. Все. Такова хронология.

     - Стало быть, каналья Шеннон стащил Тима, предварительно усыпив Стива и Ника, - сказал Глен. - Но  возникает  ряд  вопросов:  во-первых,  зачем  ему понадобилось волочить спящего Ника из лаборатории в  библиотеку;  во-вторых, какой смысл было пугать беднягу Стива этими кошмарными видениями, о  которых он нам тут рассказывал, и наконец, в-третьих, почему он взял именно Тима,  а не Клару или Пита? - Глен посмотрел на Кройфа, а  потом  перевел  взгляд  на сэра Монтегю, который до тех пор не проронил ни слова.  На  сей  раз  Бодкин нарушил паузу:

     - На эти вопросы, по-видимому, и ответит  полиция,  которая  будет  его искать.

     - Что касается Тима, то его искать незачем, - тихо сказал Кройф. - Тима больше нет. Ведь отключенный от поста он не проживет и десяти минут.

     "За двойной стеклянной стеною в пространстве  мертвенного  света  стоял человек.  Изгибая  худое  тело,  он  заламывал  руки,  сохраняя   трагически неподвижное выражение мима на белом лице с темными провалами глаз.  Это  был Ричард Глен.

     - Что с вами, Дик? - испуганно шептал Стив.  Слова  с  легким  шипением отскакивали от первого прозрачного экрана. Седые спутанные водоросли змеисто колыхались у его основания и втягивали  в  себя  опадающие  звуки.  Там  они гасли, пуская вверх белые струйчатые дымки.

     - Что с вами, Дик?

     Искаженный гримасой рот по ту сторону стекла молчал, и в этом  молчании чудились таинственные невысказанные мольбы.

     Стив смещался куда-то в сторону с полуоборотом направо.  Он  приказывал непослушной шее повернуться назад, влево, чтобы бросить последний взгляд  на изломанную черную фигуру с белыми цветами ладоней. Уходящая в зыбкую  зелень стекла фигура медленно взмахивала руками, длинные  пальцы  щипали  невидимые струны,  пробегали  по  черно-белой  клавиатуре,  а  маска  лица  бросала  в пространство немой клич: "Пойми!". Стив сделал последнее волевое движение  и на миг увидел растекающиеся формы контрольного  стенда  с  устало  запавшими клавишами и кнопками. Ему стало  страшно.  Он  рванулся.  Но  кто-то  крепко держал его.

     Карусель завертелась быстрее, закружилась голова, и Стив  почувствовал, что падает навзничь.

     Он лежал на кровати. Было темно. Вдруг внизу начали  загораться  слабые огни. Ярче, все ярче. Наконец осветился весь пол. И  Стив  увидел,  что  пол этот - стеклянный, прозрачный. Кровать с тихим скрипом начала ездить по полу короткими плавными зигзагами.

     Стив свалил тяжелую голову набок. Там внизу  было  множество  таких  же кроватей. На каждой лежало безжизненное обнаженное тело.  Худые  синие  руки свисали, касаясь того пола, и был он тоже стеклянный. За ним в холодной гуще стекла угадывался еще один такой этаж и еще один...