- Проверить придется. Спайдер видел Фолла с Красавчиком Тони  и  братом Джины за два часа до  того,  как  взлетел  на  воздух  вычислительный  центр "Оливетти". И еще маленькая  подробность:  Фолл  сегодня  утром  прилетел  в Ноксвилл и уже дважды побывал у Гудвина. А?

    По гулкой красной пустыне уходил человек. Был он высок и худ, и длинный белый балахон свисал с узких колючих плеч  гипсовыми  складками.  Надо  было догнать эту  ускользающую  к  горизонту  фигуру.  Николай  напрягал  силы  в бесплодном беге. Он слышал свое пустое громкое дыхание.

     - Это король Лир, - быстро шептал ему кто-то. - Это король Лир.

     - Вы ошибаетесь, -  тоже  торопливо  возражал  Николай.  -  Это  король Этцакль. Это Этцакль! - кричал он, и эхо разносило гортанное "цакль,  цакль, цакль..."

     При каждом отзвуке  маячившая  впереди  белая  фигура  оборачивалась  и взмахивала  руками.  И  тогда  Николай  совершал   стремительный   полет   и приближался к беглецу настолько, что видел мелькающие под балахоном  большие стариковские ступни.

     - Слово, ключевое слово, Этцакль! - просил Николай.

     - Нет, - говорил старик. - Я должен идти. Меня ждет моя Тио.

     Дул ветер, вздымая красную пыль, гнал белые шары. Вдали на белых ломких суставчатых ногах  вышагивали  светящиеся  на  фоне  темного  неба  тележные колеса. "Юто-ацтеки", - догадался Николай. Почему-то он был уверен, что  это именно они.

     Теперь старик шел не один: тонкая фигурка возникла рядом.  "Как  же  ее зовут? Корделия? Ах да - Тио. Значит Лира зовут Этцаклем..."

     - Да, Этцаклем! - кричал старик. - Но между  нами  -  симметрия!  -  Он взмахами рук показывал на шары и колеса и глухо бормотал: - Симметрия...

     - Какая же симметрия? - горько усмехнулся Николай.

     Еще один короткий полет, и он увидел: Тио - это вовсе не Татьяна. Тио - это Мэг.

     Душ и кофе не вернули свежести отуманенному сном мозгу. Николай  явился в лабораторию вялым и  заторможенным.  Он  сел  в  свое  любимое  кресло  на колесиках, чуть оттолкнулся от стола, подбираясь ближе к стеллажу, придвинул груду журналов, но ни одного не взял в руки. Откинулся  на  спинку,  прикрыл глаза.

     Он вновь бежал по пустыне. Нет, то  была  не  пустыня.  Поляна,  сплошь покрытая голубыми и желтыми  цветами.  Над  заросшими  пнями  висели  шмели, трепетали кружевные бабочки. В руке у него был сачок. Посреди поля на пеньке сидела Таня Бурмина и укоризненно смотрела на него.

     - Я не ловить, - крикнул Николай. - Мне нужна только одна, только  одна узорчатая бабочка.

     И в  тот  же  миг  бабочка  оказалась  перед  ним,  помахивая  ажурными крыльями, сплетенными из букв и значков. Рисунок крыльев был неодинаков.

     - Где же симметрия? - возмутился Николай и оглянулся. На пеньке  никого не было.

     - Сэлли, как ты думаешь, что снится Нику?

     Он поднял глаза и увидал Дика, Сэлли и Мэг, стоявших рядом.

     - Это же формула, - пробормотал Николай.

     - Какая формула? - спросил Дик.

     - Это же формула, - повторил Николай и тряхнул головой. - Так,  ерунда. Извините, я задремал... Известно, я не жаворонок. Утром  потягивает  в  сон, знаете, ли. - Он почувствовал неловкость, но Ричард и близнецы улыбались так дружелюбно, что чувство это растаяло почти сразу.

     - У Сэлли сегодня день рождения, и она поручает мне пригласить тебя  на вечер к Эдвардсам, - сказал Глен весьма торжественно.

     - Примите мои поздравления, мисс Эдвардс, - Николай посмотрел на  Сэлли и тут же перевел взгляд на Мэг. - Постойте, Мэг, если я правильно понимаю...

     - Вы  неправильно  понимаете,  Ник.  Я  родилась,  когда   часы показывали четверть первого ночи, а Сэлли - на полчаса раньше. У  меня  день рождения завтра, и завтра я выслушаю вашу речь. Так что у вас уйма  времени, чтобы сочинить что-нибудь менее банальное, чем  "примите  мои  поздравления, мисс Эдвардс".

     - Спасибо, я обязательно приду. Дик, ты  сварил  бы  для  наших  гостей кофе,  а  мне  надо  кое-что  записать.  -  И,  схватив  карандаш,   Николай забормотал: - Только-то и всего - симметричную  группу  атомов  заменить  на антисимметричную...

     После полудня в лаборатории  разгорелся  спор.  Начался  он  с  вопроса Добринского:

     - Тим, как тебе лекция Ахматова?

     - Я получил много новой информации. История Сканы, например,  была  мне неизвестна. Мысли Ахматова я  принимаю...  сочувственно.  Однако  это  мысли человека со всеми вытекающими отсюда ограничениями.

     - Что ты имеешь в виду?

     - Люди не могут объективно оценить свое отношение к природе.

     - Все-то ты нападаешь на людей, - шутливо сказал Николай.

     - А разве я не прав? - ответил Тим. - Представь  себе:  великая  вечная природа. Но вот пришли маленькие, трусливые и в то же время хитрые и сильные существа. Они впились в беззащитное тело природы и жадно сосут его  соки.  И природа начинает хиреть, обрекая, между прочим, на гибель и своих мучителей. Из-за беспечности,  лени  и  жадности  люди  вряд  ли  способны  свернуть  с гибельного пути. Скажи, Ник,  разве  делается  что-нибудь  серьезное,  чтобы спасти природу?

     - Ты не прав, Тим.  Во-первых,  кое-что  делается.  А  кроме  того,  ты совершенно упустил идею единства человека и природы. Уже никто  не  решается говорить о природе без человека, как и о человеке без природы.

     - А по-моему, лучше, если природа без человека,  -  бесстрастно  сказал Тим.

     В разговор вмешался сидевший у своего пульта Глен:

     - Но не будь человека, и тебя бы не было, Тим.

     - Меня? А чем это плохо? Мне быть не обязательно. Зачем мне быть?

     - Ну, ты скажешь, - смутился  Ричард.  -  А  ты,  Клара,  что  об  этом думаешь?

     Клара и  Пит  были  включены  на  внешнее  восприятие  и  слышали  весь разговор.

     - Тим слишком упрощает, - ответила Клара.

     - Того же мнения,- сказал Пит.

     - Того же мнения? - возмутился Тим. - Да вы ничего не знаете! Ты,  Пит, погряз в своей дурацкой математике. Ты насквозь  пропитан  массой  мало  что означающих абстрактных формул и схем. Да можешь ли ты судить о таких  тонких материях, как отношения между человеком и природой? А ты, Клара...

     - Что я? - спокойным голосом спросила Клара.

     - А то, что со своими дурацкими стихами... - Тим  словно  задохнулся  и замолк на мгновение.

     - Когда ты сердишься, - сказала Клара,  -  у  тебя  удивительно  убогий лексикон.

     В лабораторию вошли Сэлли и Мэг.

     - Мальчики, - сказала Сэлли, - напоминаю: ждем вас в шесть.

     - А теленка не забыли зарезать? - спросил  вдруг  Тим  громко.  Николай заметил, как вздрогнула Мэг.

     - Что, что? - переспросила Сэлли.

     - Да вот, Тим разбушевался, - примирительно сказал Глен.

     - Но при чем здесь теленок?

     - Если я правильно его понял, первый шаг к самоусовершенствованию - это вегетарианство, - пояснил Дик.

     - А, это тот самый теленок,  с  завитком  между  рожками,  -  понимающе сказала Мэг, глядя на Николая.

     - Теленок  -  это  символ,  -  отчетливо  произнес  Тим.   -   Нетрудно догадаться, что речь идет  о  гармонии  в  природе,  которую  ученые  иногда называют экологическим равновесием. Человек везде,  где  только  может,  эту гармонию разрушает.  Вот  почему  я  поднимаю  голос  за  природу  -  против человека. При этом я ничего не имею против вас.  Против  тебя,  Дик.  Против тебя, Коля. Против вас, милые Сэлли и Мэг. Приходится думать, что вы все, да и мы с Кларой и Питом - жертвы обстоятельств. История против нас, ибо  мы  - против гармонии. А теперь возражайте, если можете.