Литмир - Электронная Библиотека

— Бабушка! А как же ты?.. Сюда, в смысле… — перебила Клара бабушкины речи, мучительно подбирая слова, чтобы правильно обозначить её появление.

— Боже мой! И это моя внучка, — Гретхен разочарованно покачала головой. — Ну почему Господь начисто лишил её мозгов? — спросила она, закатив глаза к небу. — Ты что добавила в пунш, двоечница?

— Расторопшу. Всё по твоему рецепту, — обиженно ответила Клара.

— Покажи, — потребовала Гретхен.

Гоша взяла пакетик с расторопшей и, посмотрев на него, снова весело загоготала, показывая его бабушке и Кларе одновременно.

— Точка! Точка-то сверху! — смеялась она всхлипывая. — Это девяносто девять, а не шестьдесят шесть! А-ха-ха-ха-ха!

Клара выхватила пакетик у Гоши и завертела в руках. И правда, как же она не заметила проклятую точку?!

— А что?.. Э…

— Корень пейтоля.

— Ух ты! — воскликнула Гоша, — Гретхен, так вы — галлюцинация?

— Хм. Не совсем, дорогая. Эмульгированный корень пейтоля при флюидированнии могуто-камнем, меняет свойства, в частности — вызывает овеществление образа с полным восстановлением функций на некоторое время… Другими словами — оживление. В данном случае моей фотографии.

— На некоторое время? — переспросила Гоша.

— Да. Думаю, у нас ещё минут десять.

— Ах, Гретхен, — заволновалась Гоша. — Что же вы молчите?! Мне ещё так много надо у вас узнать! Кравцов! Какой был его последний труд?

— Э… Кажется, перед смертью он сделал ещё одно открытие, которое дополняло основное учение об ахна-волнах. Но подробностей я не знаю. Тогда правительство как раз провело реформу в науке и системе образования и ограничило выпуск научной литературы, а потом и вовсе запретило. Как же называлась его работа?.. Ах, да вот же она — «Философия энергии ахна-волн»! Гошенька, не сомневаюсь, что эта книга — твоих рук дело! Где ты нашла её? Она была издана посмертно тиражом в пару десятков книг, и не успела дойти до библиотек, как её отозвали. Мы только слышали о ней. Но никто ни разу не держал её в руках. Ты прочла?

— В том-то и беда, Гретхен! С этой книгой какая-то странная история. Вот вы говорите, что тираж отозвали, а мы на нее наткнулись дважды за последнюю неделю. Но самое непонятное вот что, — Гоша развернула книгу, показывая вырванную середину. — Сохранилось лишь вводная часть в основы ахна-волн, что и так всем известно. А самый корень… Вот… Вырван… И так у обеих книг!

— Наткнулись мы, как же! — не удержалась Клара, но тут же прикусила язык — ведь ей в первую очередь достанется от бабушки за взлом правительственного замка, и уж тем более за пренебрежение защитной магией.

Но бабушка как будто и не расслышала, задумчиво смотрела на книгу, и даже хмурилась.

— Судя по окончанию, в этом труде изложено что-то крайне важное, чрезвычайное, — торопилась меж тем Гоша. — Не менее важное, чем само открытие ахна-волн. Непонятно только, для чего было вырывать. Почему не уничтожили книгу, раз она кому-то мешала?

— Бюрократия, моя дорогая. Думаю, поэтому. Если книга физически попала под реестр в библиотеку или в какое другое учреждение, то при последующей конфискации, обязательно возник бы вопрос — где она? Кто-то, видимо, вырвал и сохранил себе исследование Кравцова, оставив обложку для галочки. Только вот кто и зачем?

Клара хотела было уже рассказать про Кауфмана, но Гоша застонала:

— Но что же делать? — и столько было страдания в ее голосе, что Клара опешила. — Где этот кто-то, кто вырезал страницы? Как мне найти эти исследования, Гретхен?!

Клара с удивлением смотрела на нее — впервые она видела свою бурлачку такой взволнованной и… несчастной.

— Ну-у, — протянула бабушка, застыв на короткий миг. — Боюсь, что на этот вопрос, дорогая, наверняка сможет ответить только сам Кравцов.

Изображение бабушки на фотографии замерло.

Гоша схватила свой бокал и протянула Кларе её.

— Пей! Залпом! — крикнула она.

Клара повиновалась, выпив мелкими глотками остатки пунша. Гоша проглотила свой одним хлебком.

— Боюсь, что на этот вопрос, дорогая, сможет ответить только сам Кравцов, — повторила вновь ожившая бабушка.

— Гретхен! Пожалуйста! — горячо проговорила Гоша, схватив фотографию и умоляюще глядя на бабушку. — Мы можем это сделать?! Есть такие заклинания-травы-магия или ещё что-то? Вызвать дух! Оживить его фотографию, как вашу? Изображение? Может мне удастся найти его почерк и по нему… Вызвать призрак Кравцова! Можем?! Прошу вас, Гретхен! Вы знаете меня лучше, чем кто-либо! Вы заменили мне мать! Вы знаете, как это важно для меня! Если есть хоть один шанс изменить судьбу бурлаков, я должна им воспользоваться. Иначе, грош мне цена. Можем?!

— Не тряси, Наташа! Поставь меня! — бабушка называла Гошу родным именем, когда сердилась на нее. Если бы не это, все уже, наверное, давно забыли бы это имя, включая саму Гошу.

— Простите, — Гоша поставила фотографию на стол и с мольбой во взгляде уставилась на миниатюру Гретхен.

Бабушка задумалась. Гоша и Клара, не совсем понимающая, чего хочет Гоша, молчали и напряжённо смотрели на ее строгое сосредоточенное лицо. В наступившей тишине часы отцыкивали секунды.

— Прежде всего вы должны знать, что Кравцов умер скоропостижно, без всяких к тому оснований. Сразу после смерти он, память о нем и его труды намерено были преданы забвению, выведены из упоминаний во всех средствах массовой информации. Его имущество было арестовано и впоследствии конфисковано. Его последователям удалось только выкрасть тело, чтобы похоронить его по-человечески, тайно от всех. Нет ни фотографий, ни почерка, ни единой вещи. Ничего.

Гоша поникала на глазах, как вянет бутон несвежей розы.

— Но я думаю, что есть один способ, — добавила бабушка, и Гошины глаза засветились надеждой.

— Напоминаю! — прогундосило вдруг по радио голос председателя правительства Шляйфмена Рябого, и у Клары остановилось сердце.

Этот обрюзгший старик с влажной оттопыренной нижней губой и шрамами от ожога на щеке, с оттянутым нижним веком и постоянно дёргающимся глазом, наводил на неё ужас.

— Напоминаю, что нарушение режима применения магии квалифицируется как преступление и карается ссылкой и лишением источника ахно-волн пожизненно!

— Николаша, — ласково обратилась бабушка к Николаше, — заглуши эфир.

— Конечно, фрау Райхенбах! Можете говорить, не опасаясь, — проворковал Николаша и сложил антенны.

Часы вслед за ним приглушили цыканье, мухи замерли, а Николаша словно бы и вовсе выключился — погасил лампочки и прикинулся обычным радио. В кухне воцарилась тишина.

Бабушка, прикрывшись ладонью, вполголоса говорила что-то склонившейся над её фотографией Гоше. Клара подалась вперёд, навострила уши, и неожиданно поняла, что бубнение прекратилось и бабушка молчит. Как и Гоша. Она подняла глаза и встретила два направленных на неё взгляда.

— Тебе не надо это знать, Кларисса, — холодно сказала бабушка. — Иди, займись каким-нибудь делом. Гоша потом тебе все расскажет.

— Кстати, я просила тебя найти деньги, чтобы рассчитаться со слесарем, — мягко сказала Гоша, испытывая неловкость от убийственной бабушкиной прямоты.

Конечно, Клара давно о них забыла, в чём честно и призналась.

— Пойди, — веско сказала Гретхен, — поищи в комоде. Должна быть такая медная шкатулка, резная.

— Да знаю я! Но… — начала Клара.

Ей вдруг стало невыносимо обидно, как раньше, когда бабушка с Гошей вот так запирались на кухне и говорили, говорили, о… да Бог знает о чём. Просто обидно!

— Иди! — хором сказали бабушка и Гоша. Почудилось, что Николаша — предатель — тоже сказал! И она, прикусив дрожащую губу, вздохнула, выдавила ироничную улыбку и побрела к комодам в гостиной.

Проходя мимо буфета в передней, Клара нашла в ридикюле пузырек с горошинами ядомуцина и разжевала сразу две, задала ногой направление пуфику, и тот нехотя переставляя изогнутые ножки, прошагал в гостиную.

Она села у первого из трёх массивных комодов и внутренне пыхтя от обиды, открыла верхний ящик — кажется, в прошлый раз именно здесь ей попадалась шкатулка со старинными монетами.

18
{"b":"836420","o":1}