Переваливая чрез горы Юры (Юрица, известное славянское имя), мы встречаем первый приток Роны — Дуб, слово чисто славянское. А между Роною и Дубом жили руссы, Reuroci; и там поныне долина и селение Русс[227]. По долине этого Дуба славяне дошли до Роны, до лугов по Донам и расположились по известной, времен Юлия Цезаря, долине — Лугдон, дойдя по долинам до устьев Луары и Роны.
Этот Лугдон в движении славян к западу и водворении их там фигурирует не раз, указывая на некоторую связь и родство образовавшейся на сих местах Франции со всем славянством. Высказывая это предположение, вместе с тем мы оговоримся, что очень далеки от желания ославянить то, что никогда не было славянским; мы даже не имеем в виду опрокидывать различных западных измышлений насчет славянства, принимаемых за несомненные истины: мы хотим только несколько разогнать напущенный туман, приподнять нарочно спущенную завесу, скрывающую много такого, что имеет несомненный интерес для славянства. Это многое видимо только для внимательного наблюдателя, случайно выглядывая из своего укрытия нечаянным историческим фактом. Разбросанное, отрывочное, потом оно свяжется в общем ходе событий, имеющих свою хронологию и свою несомненную историческую верность.
Женевское озеро называлось у римлян Леманом, Лиманье, столь известное ныне русское слово в Новороссии, Малороссии и вообще на юге, где всякий морской залив, озеро, стоячая вода в суходоле называется этим именем. Во времена Юлия Цезаря Галлия, по его показанию, делилась на три части: северная, или Бельгия, лежала между морем, Рином, Сеною и горами Юра. Там, между Шельдою и Маасом, где ныне Брюссель, жили беловаки, вендский род, покоренный Юлием Цезарем в 57 г. до Р.X. До настоящего времени об этих беловаках сохранились воспоминания в урочищах: Люттих, по древнему Лык, однозначащий с белорусскою рекою Лыком в Нурской земле, западнее Гродно. Такой же Лык втекает в Азовское море левее Ростова и другой в Черное, вблизи Трапезунда.
Колонии западных славян
Должно быть, нуры принесли это имя в Нурскую землю из прежнего своего местожительства по восточным берегам Черноморья. Возле Лыка лежит село Лувенец. Courtroy-Кортрец и Tournoy-Доорник, или дворик. Эти беловаки дошли до своего местожительства по Рину (Рейн), поднявшись по Дунаю, где они имели свои хутора, хаты — оттого и племя хатты.
Землю между реками: Сеною, Луарою и Роною до Лиона Цезарь называет страною кельтов или собственно Галлиею. Это место, по Страбону Кельтика (Бретань, Нормандия и Лугдония), чрезвычайно для нас интересно, так как тут жили венеды и анты. Начиная с г. Тура, т. е. Турова, на Луре (Луаре), соименного Турову на Припети, славянские урочища встречаются все чаще и чаще, подходя к морю. За рекою Сартою (Сарт, племя индоевропейское, живущее вокруг Туркестана), жили по Луаре сплошною массою анты, т. е. днестровские тиверцы и отчасти угличи. Далее следовали по морскому берегу венеды с их городом Венеда (Venetia), ныне Ван, соименный озеру Ван (Тмутаракань у истоков Тигра и Евфрата) и приходу в Курляндии Ваны и Анты. В этой атлантической Венеде известны еще были четыре приморских города, хотя имена их утрачены после их разорения Цезарем. К северу у взморья лежал, по Страбону, Виндский порт, нынешний Брест, соименный Бресту Литовскому и Бресту Куявскому на Висле. Острова Бельиль к югу от Вана назывались по Цезарю и Страбону, Венедскими, или Виндскими. У взморья, где С.-Мало у горла полуострова Манша, жил род лемовичей, а далее вокруг устья Луары, где сидели ваны и анты, течет приток Дон[228]) и разные другие Доны, вроде встречаемых у истоков Терека в Осетинском районе[229].
Мы уже говорили, что вовсе не полагаем, чтобы вообще местности запада были все заняты славянами, вендами; нет, мы повторяем, что это были отдельные колонии, поселки, разросшиеся со временем в большие общества, среди многочисленных кельтских и других племен. Так и тут, эти поселки славян были окружены со всех сторон кельтскими родами и именно: озисмии, или осинии, куриосолиты, авлерки, редоны, кадеты, унелы, сесунии, лексобии — все эти роды были одинаково важны и дрались купно с Цезарем, защищая Бретань и Нормандию. Покорили всех их в первый раз номинально в 57 г., причем военачальником римских войск был не сам Цезарь, а Красс. Но вскоре все они восстали, и Цезарь должен был употребить особые усилия для покорения приморских венедов, которые, торгуя от Англии до Испании, владели отличным торговым флотом, и потому против них пришлось употребить подобные же средства, как некогда то было сделано Александром Македонским при осадах Тира и Сидона. По замыслу этих-то вендов, Красс, расположенный со своим легионом у устьев Луары, неожиданно очутился в центре восстания. Цезарь, зная, как трудно управиться с морскими силами, которых у него не было, должен был предварительно употребить много времени на постройку и сооружение своей флотилии, выписав для сего с юга из Массилии строителей, матросов, гребцов и кормчих. Венеды в это время деятельно укреплялись, свозили хлеб и всякие запасы в свои приморские притоны и сносились с бриттами, которых склонили, вероятно, к общей обороне. Что союз с жителями Британского полуострова мог состояться, мы уже знаем из того, что сказано было выше о приморских жителях виндах, на южном берегу Британии. Так, на карте Англии времен Юлии Цезаря[230] оказывается старый виндский форт (Vindelis ante forte); далее Vindogladio — виндский меч (Wincburne); Serbiodonum (Shaftsbury), потом Vente Bulgarum (Winchester). Потом Segontium et Vendonum и т. д. Эти урочища подтверждают возможность союза туземцев с британскими виндами.
Только в 56 г. до Р.X. Цезарь смог приступить к осадным работам, которые велись с большим трудом, так как все укрепленные пункты были построены на мысах, косах и полуостровах. По причине морских отливов нападения с моря встречали много затруднений. Цезарь, вверив свой флот Дециму Бруту, принял сам командование сухопутными силами. Вся надежда Цезаря основана была, однако ж, на флоте, так как удачные атаки с сухого пути не доставляли римлянам пользы, ибо жители немедленно переезжали на судах в другие приморские пункты и города. Флот римский имел то преимущество перед виндским, что его снабдили косами на длинных древках, которые перерезывали снасти неприятельских судов. Когда наступила благоприятная погода, римляне понудили венедов вступить в бой; сутки продолжалось это морское сражение и окончилось совершенным уничтожением вендского флота. Цезарь всех венедов-изменников продал в рабство, а вождей казнил; урочища же прежних славян продолжают жить по настоящее время[231].
Нет сомнения, что союз галльских венедов с бритскими привел Цезаря в 55 г. до Р.X. в Британию, откуда могли бежать венеды, убоясь участи своих собратьев; об этом побеге сохранилось только предание утрехтского летописца[232], передавшего потомству кой-что о Фризской Славии.
Рассмотрев север Галлии, опустимся но Роне на юг. Здесь, по Цезарю, Страбону и другим древним писателям, мы находим следующее: между Гаронною и Пиренеями лежала Аквитания. Тут было мало кельтского, там жили и живут первобытные обитатели Европы, баски. К востоку, от истоков Гаронны до Альп, кельты повсюду, а между ними опять поселки славян. Так, по Роне, севернее Авиньона, лежал город Vindalium. От Арильяка до Валенса тянется цепь гор, которая называлась Rhuteni. Этот хребет соединялся с другими горами с юга, от Пиренеев, Се-венами, т. е. горами венов, или Каменным хребтом (Kamennon)[233], так точно как у Тигра и Евфрата Антитавр значит «горы антов»[234]. Левее устья Роны лежали местечки Утица и Пищена. Там, где у Пиринеев начинается Лионский залив, снова мы встречаем целый ряд славяно-вендских урочищ: речку и на ней город Ruscino, или Русино; ныне эта речка́ зовется Орлина и впадает в залив Rosas у города Rosas. Севернее за Пиренеями, во Франции, встречаем: местечки Сиян, Дурбан и Тухан, Сурия, Мила, Винча (Винница), Ельня (Elne), Ольта (Olette), Серет, речку Чех (Tech), Белград или Бельгард, подобно Бельгарду или Белграду, находящемуся в Северной Пруссии. Далее у моря — Еленца и ниже р. Орлины речка Тер, кавказское имя[235]. Все эти приморские местности составляют частицу провинции Руссильон, что мы объясняем русью из Лиона. Таким образом имя «Русь» со множеством других славянских имен, звучавших тут в начале нашей эры, доказывает, что римляне знали этих жителей, хотя и не обращали на них внимания по незначительности населения. Подобные встречи таких имен, как Рось, Винница, Серет, напоминают также о местах, откуда пришли эти жители, о Днестре, Дунае и Киевской Руси, т. е. о тех местах, где произошел натиск скифов с востока. Местность у речки Русино, Орлина, была описана Страбоном, причем им обращено особенное внимание на какое-то болото, в котором откапываются особого рода рыбы, и на соляные копи по соседству[236]. Древние писатели, описывая кельтов, говорят, что это был многочисленный народ, с весьма разнообразными нравами и типами. Если в настоящей Франции помещается до 40 млн жителей, то тогда их могло быть до 10 млн, и из этого числа во время Юлия Цезаря, было не менее 1/2 млн славян, которые были очень похожи на кельтов, так как они жили долго по соседству, испытали одинаковые превратности передвижения и имели по природе схожие черты в языке, верованиях и типе, как народы индоевропейские, одного корня и склада. Кельты и славяне были братья одной матери-страны.
