Урочища буда и будины Геродота

В Далмации, Паннонии, Чехии, Лужах, Польше, Западнорусском крае, Малороссии — подобных местностей много[216]: Будва в Далмации, Буда в Угрии, Будеевцы в Чехии, Будишин в Лужах, Будгощ в Польше, Будница, Будча, Будища, Будераж, Будии, Будищечка, Будачевка, Будное — все в Западнорусском крае и т. д.; все это тянется от Лабы до верховьев Днепра, а с другой стороны по Дунаю к Адриатике и потом к северу по Днестру и Роси, по Днепру и Десне верх, обнимая старое славянство. Урочища эти не могли бы возникнуть без народа будин. Теперь они находятся среди населения русского, сербского, словенского, угро-русского, чешского, лужичского и польского. На всем этом пространстве при Несторе жили славяне; раньше этого сербы в своей Белосербии VII столетия; в IV столетии́ анты, т. е. тиверцы и угличи, уже известные на Днестре; во II ст. тут жили венеты в Сарматской земле; до того — скифы во — обще, собирательное имя, множество неоднородных племен, между которыми особенно замечательны те, о коих говорит Геродот, что они здесь жили всегда, с не — запамятных времен. Геродот же упоминает, что другие скифы, как то: неуры, невры, пришли сюда, получив от будин позволение переселиться на свободные земли, в Нурскую землю, по Нареву и Бобру, что случилось, как предполагают, в 613 г. до Р.Х., когда их начали изгонять змеи, т. е. монголы с их косами на затылке. И пришли неуры, по многим приметам, с Северного Кавказа, с Кубанской и Терской областей, где название рек напоминают Неур. Подобное же изгнание змеями случилось в Сибири с вотяками, между Обью и Енисеем, когда на них напали монголы[217]. На основании изложенного оказывается, что будины жили на своих местах уже в то время, когда неуры пришли; а последние поселились потому, что скифы пришли, т. е. монголы, угрофинны, которые их потеснили в период около 650 г. Таким образом будины — древнейшие обитатели России, сидят на тех же местах, где вслед за ними говорится о славянах, которым слово «буда» сродно, известно настолько же, как их праотцам-будинам. Если некоторые сажают будин на восток, к мордве, то такое заблуждение истекает единственно из неправильного толкования похода Дария Гистаспа, который должен был найти Будин на Днепре, Буге и Днестре, не заглядывая до Курска и Пензы[218]. Этот последний поход известен был Геродоту понаслышке и, вероятно, дошел до историка в совершенно извращенном виде, с небывалыми прибавками, которые не согласуются с другими показаниями Геродота. Он говорит положительно о первобытности будинов, ниоткуда не пришедших; о их многочисленности и богатстве, что только и может быть отнесено в V ст. до Р.X. к венедам-славянам, которые, по Тациту, сидели между финнами и певками, т. е. в Западнорусском крае. По Плинию и Птоломею нам известно также, что будины не переселялись куда-либо, а венеды не заселяли этого края, следовательно, те и другие — аборигены страны, составляют один народ и суть не что иное, как предки сидевших на этих же местах позже, в VII ст. по Р.Х., сербов, т. е. людей, употребляющих для снятия хлебов серпы: значит, сербы были земледельцы с незапамятных времен, так что занятие отпечатлелось в их имени, между тем как других земледельческих народов не видно ни в то время в Сарматии, ни раньше в Скифии! Ими жили греческие колонии, их хлебом оне торговали[219], получая его по Днепру, Богу и Днестру. Кроме того, Геродот говорит, что гелоны, греко-скифский народ, говорили по-гречески и скифски, а будины имели свой особый язык, который только и мог быть венедский, славянский. Далее типы: светлые волосы и голубые глаза сближают их с массою славянского населения Севера и Западнорусского края, в отличие от северогерманской породы, которая характеризуется рыжим цветом волос. Впрочем, у славян юга, смешавшихся с кельтами, а также с проходившими по югу и чрез Карпаты народами, при известных климатических условиях, цвет волос с течением времени изменился в темный, русый, а глаза вместо голубых и серых сделались карими. Наконец, в отличие германской расы, которая с глубокой древности известна своею воинственностью, склонностью к разбоям, наездам, гнушаясь городской жизни, не зная ни земледелия, ни скотоводства, славянская раса отличалась мирными наклонностями: она издавна занималась скотоводством, рыболовством, охотою, хлебопашеством, плавала по рекам и морям и торговала естественными произведениями страны и продуктами своего хозяйства о соседними народами[220].

К сему прилагается перечень наиболее замечательных урочищ с корнем «буд».

Движение скифов в Европу в период 700–650 гг. до Р.Х. имело большое влияние на все последующие европейские события; следствия этого движения отражаются в европейской жизни даже в настоящее время, спустя 2500 лет. Нападение скифов на киммериан-кельтов, живших по Черному морю и в Крыму, и продолжительная с ними борьба до пределов Фракии с одной стороны и до Дербента с другой должны были всполошить все вокруг живущие народы. Что это так случилось, известно из того переполоха, который скифы учинили в Малой Азии до границ самого Египта. Не могло не случиться то же самое по Дону, Днепру и около Дуная. Если упоминается только о киммерианах по достоверным источникам, то из этого еще не следует, чтобы такая ожесточенная война, кончившаяся истреблением киммериан, появлением на их местах скифов, не повлияла бы на соседственные племена. Из похода Дария известно, что для совокупной защиты своих земель скифы разослали послов по всем соседям, требуя помощи. Нашли они сочувствие только у гелонов, будинов и савроматов, т. е. племен, ближайших к собственной Скифии-Черноморской. Меланхлены, неуры, или нуры, и агатирсы не оказали помощи, за что и поплатились вторжением в их землю отступавших скифов[221]. Это одно дает уверенность полагать, что существовали сношения между всеми исчисленными народами и что будины были в известной степени в зависимости от скифов. Между тем будины жили к северу от киммериан и были их ближайшими соседями, по крайней мере из сказаний Геродота не видно, чтобы у киммериан были другие соседи. Что такое были будины, мы уже знаем. Скифы, покорив киммериан, должны были столкнуться с будинами и вначале это столкновение не могло быть дружелюбным. Совершенное различие нравов — одни оседлые земледельцы, другие кочующие стадоводы; одни мирные, покойные, другие вторгающиеся покорители, одни арийцы, другие тюрки и угрофинны, с различными верованиями и языками, — все эти противоположности не могли встретиться мирно; не имевшие ничего общего народности должны были бороться, и одна должна была уступить место другой. Так оно, вероятно, и случилось. Славяне Дона, Среднего и Нижнего Днепра, Буга и отчасти Днестра ушли на запад и оставленное ими место со времени появления скифов получило от новых поселенцев другую физиономию: здесь на сотни лет завелось скотоводство, по этим рекам не было более ни городов, ни поселков, виднелись только одни кочующие скифы с их стадами. Нынешние калмыцкие степи около Дона, астраханские кочевья — вот фотография образовавшейся тогда Скифии.

Изгнанные с этих мест жители не могли идти на север, там плотно по Роси сидели их собратья, будины; выше поселились нуры, правее сидели словены по водоразделу Балтийского, Черного и Каспийского морей до Ладоги. Оставалось идти по Дунаю вверх, бросаться в Карпаты, занять Седмиградию, Венгрию. Но и тут сидели певки и бастарны (быстряне), которых не знают куда причислить: к кельтам ли или германцам. К первым их еще можно отнести, хотя под большим сомнением, а ко вторым уже никак, так как в то время германцы еще не существовали в этих именно местах. Зато кельты известны истории уже очень рано, и их-то именно затронул этот напор с востока на запад. Движение кельтов и славян по новым землям, начавшееся вследствие появления скифов, совершалось постепенно, десятками лет, и не улегалось, пока толкнутые народы не достигли крайних пределов континента. Тут славяне с кельтами смешивались, заходили друг за друга, то славяне были впереди, то кельты: так это шло по Дунаю до Римской Винделиции, Норики и Реции, до истоков Дуная. Предположение подобного движения, которому начало положили скифы, подтверждается в настоящее время только древними урочищами времен Юлия Цезаря[222]. Так, там, где теперь течет Изонцо, где сохранились хорутане-резане, там за то время показаны Heneti, т. е. Гомеровы генеты, или венеды. Они же заложили на островах, как рыболовы, свою Венеду, нынешнюю Венецию, и именно какой-то Antones, или Антон (Антон)[223], из рода Антов. Имена Иван, Ван или Ян, Семен, Антон и др. так же древни в славянстве, как оно само; это имена примитивные, отголоски имен Ноевых сыновей: Ян — Яфет, Семен — Сим и Антон — Хам — Ам — Ан. К северу от Венецианского залива до Дуная лежала Норика, подобная Шведской. Горы Норические назывались Венедскими. Все это место было заселено на юге славянами. Даже на той же карте старой Германии времен Цезаря, между Лехом и Инном на Изъезере или Изере, лежала Винделиция, которая в 15 г. по Р.Х., по водворении римского владычества на Дунае Тиверием и Друзом, пасынками Августа, включала в себе четыре рода: Cosuanates (кашубы), Ruci-anates (русских), Licates (ляхов) и Catenates, неизвестный род, вероятно кельтский[224]. Подтверждением того, что тут жили славяне, может и теперь служить многое по Рину (Рейн) и Дунаву у его истоков. Здесь, между истоками Дунава и Неккера, сохранилось и поныне название горы Росс (Ross Berg). А так как наши друзья все подобные названия относят, если их нельзя скрыть, к движению гуннов, то чтобы подобного коверкания не случилось, чтобы доказать присутствие славян у истоков Дунава в древнейшие времена, мы на этом же месте, по Цезарю и Меркатору, ставим селение Русяву (Riusiava), что однозначаще и однозвучно с нынешнею горою Росс[225]. Далее, Рин, вытекая из Константского, или Боденского, озера, иначе Тургово, образует залив, который римляне звали Venetus lacus, т. е. Вендское озеро, на котором расположено знаменательное для славянства место — Констанц, или Костаница, где сожжен Гус. А повыше, там, где ныне Шафгаузен, там было селение ринов. К югу р. Аар вытекает из Белоозера (Bieler-See) — название, встречающееся по сю пору в Хорутании, где р. Быстрица (Gail) также вытекает из Белоозера, а правее его лежит Циркницкое озеро, т. е. Чернецкое, или Черное озеро. Все это понятно славянству. В помянутое Белоозеро втекает р. Сан, соименная галицкой и сербской. Выше Белоозера втекает в р. Аар речка Сура, соименная нашей в Нижегородской губернии. Еще выше втекает в ту же Аар — р. Русс (Rusz), вытекающая из Фирвальдштедского озера. На р. Ааре расположен г. Виндонисса. В нее же втекает из Цюрихского озера р. Лимат, такая же, как в Сербии и в Карпатах. Правее Цюрихского озера лежит местечко Велав, подобное Welau на Немане у поруссов; выше, ближе к Баденскому озеру, — Псин[226]. Итак, тут целое гнездо славянских урочищ времен Юлия Цезаря.