Внимание Германа привлекла табличка, бордового цвета, на здании через дорогу. Он решил подойти поближе. Возможно, ему повезет и в этом поселке окажется кинотеатр.
– А тут у нас что? – Герман перешел дорогу, чтобы испытать удачу. – "Центральная библиотека".
– Маша, стой! Кому говорю, СТОЯТЬ! Ты же можешь потеряться! Не отходи от мамы ни на шаг, ты поняла меня? – девушка с коляской истошно закричала на маленькую девочку, бегающую возле дороги.
Женщина виновато посмотрела на Германа, который подпрыгнул на месте от её крика. После чего подхватила девочку и пошла дальше по обочине. Слова девушки звенели в ушах у Геры и он вспомнил фразу Вити: "то ли потерялись, то ли погибли". В голову закралась идея.
– А что, если?
Герман вошел в здание библиотеки и сразу попал в пустую гардеробную. В самом конце висел одинокий шарф, скорее всего, когда-то кем-то забытый. Стояла тишина, свойственная для данного учреждения. В нос мальчика ударил запах старых печатных изданий. Герман прошёл дальше по коридору и попал в читальный зал. Солнечные лучи пробивались сквозь пыльные окна и освещали пустые столы. Среди посетителей были только два старика, молча играющие в шахматы, в углу зала. Послышался кашель и Герман обернулся. Из-под очков, с толстыми линзами, на него смотрели два огромных карих глаза. Женщина преклонного возраста, с туго затянутым седым пучком на голове сидела за столом, усыпанным читательскими карточками:
– Здрасьте! Потерялся?
Герман понял, что перед ним сидит библиотекарша. Властительница всех книг в этом поселке.
– Здравствуйте! Нет, спасибо, я в порядке.
– Книги мы не продаем. – ворчливо перебила его библиотекарша, продолжив перебирать карточки.
– Книги мне тоже не нужны. – раздраженно ответил Герман. – Меня интересует архив. Местной газеты, например. У Вас есть архив?
– А чего же нет, есть у нас архив. Тебя какой год интересует, внучек?
– Год? Эээ… – Герман принялся вспоминать рассказ Вити.
– Может событие определенное? У нас же тут особо ничего и не происходит. Тебя что интересует то?
– Точно! Мне нужна информация про семью, что ж такое – то, как же фамилия их… двое сыновей у них еще было…
– Я поняла! Лаврентьевы тебе нужны.
– Точно, Лаврентьевы! А как Вы поняли?
– Я же говорю, у нас тут особо ничего и не происходит. Одни урожаи да не урожаи. И только про одну семью печатали все газеты в округе. – Женщина тяжело встала из-за стола. – Пойдем, внучек, покажу тебе архив. Бедные они, столько горя на одну семью. Вся семья сгинула, будто и не было их. А ведь приличная семья была, сыночки их сюда все время приходили. Ой, такие фантазеры были, не могу! Смешили меня, а я тогда только школу окончила.
Старушка, шаркая ногами, повела Германа по узкому и прохладному коридору. Они остановились возле серой металлической двери. Звон ключей раздавался эхом в пустоте и она отворилась. Пожилая женщина вошла внутрь и продолжила своё повествование:
– … А Ниночка какая была хорошая! Вот мужа смутно её помню… Это ж сколько воды утекло с тех времен, какой год – то стоял?
Старушка встала перед стеллажами с указателями временных отрезков периодических изданий. Она указала Герману на стремянку и велела ему влезать наверх.
– Так, дай – ка вспомнить! Школу я окончила в пятьдесят шестом и мальчуганы Лаврентьевых прибегали еще, а вот, когда мы со Степанычем свадьбу гуляли – их дом уже пустехонек стоял. А год это был шестидесятый! Точно, ищи период с 1955 по 1960.
Герман взобрался по лестнице и стал искать нужный период. Таблички были покрыты толстым слоем пыли. Поэтому ему пришлось сперва хорошенько испачкаться.
– О! Нашёл! – Герман тащил на себя большие и пыльные папки со старыми газетами. – Ого, тяжелые какие!
– Глаз – алмаз! Ты давай только не урони, а то потом не собрать будет.
– Постараюсь!
Герман решил не рисковать, поэтому спускал папки по одной. Сделав пять ходок, он сложил все бумаги на столе, что стоял в центре комнаты.
– Ну ты тут один справишься? А то бабушке еще надо передачу досмотреть.
– Думаю, справлюсь. Спасибо!
– Как закончишь – все папки на место, ключом вот этим закроешь и мне связку принесешь. Ты все понял, внучек? – старушка с прищуром взглянула на подростка. – Не набедокурь мне тут.
– Я все понял! Папки на место, ключи – Вам.
– А ты смышленый, я смотрю! Ну, все бабушка ушла.
За дверью послышались удаляющиеся шаркающие шаги библиотекарши. Герман взглянул на часы, у него есть еще максимум тридцать минут. Он принялся листать папку с газетами за 1955 год. Старушка была права, событий в поселке особо не было.
– "Приглашаем всех желающих на танцы в местный клуб". – Герман прочитал вслух один из заголовков и хихикнул. – А они умели уже тогда зажигать!
Перелистывая страницу за страницей, Герман дошел до конца папки. Следующая папка была за период 1956 года. Вдруг из коридора послышалось знакомое шарканье, и в дверях появилась улыбающаяся старушка с пучком. В руках она несла тот самый старый шарф из гардеробной.
– Давай закутайся!
Не успел Герман возразить, как старушка бережно закутала его в колючий шарф. Запах предыдущего хозяина теплого аксессуара ударил в нос.
– Спасибо, но не стоило.
– Не хватало еще тебе простыть тут. Ну, все бабушка ушла, сиди, занимайся, внучек!
Подождав пока шаги затихнут, Герман выглянул в коридор. Убедившись, что заботливой старушки нет на горизонте, он быстро стянул с себя колючий шарф. Шея и плечи жутко чесались. Герман положил шарф на стол и вернулся к просмотру старых газет. Папка с газетами за 1956 тоже не дала результатов. Герман достал третью папку, время было на исходе, мать могла позвонить с минуты на минуту. Он стал быстро перелистывать страницы, пока вдруг его взгляд не остановился на двух фотографиях под заголовком: "ПРОПАЛИ ЛЮДИ".
– "Пропали люди! – Герман стал быстро отрывочно читать статью. – 27 июня 1956 года ушли в поход и не вернулись… Нина Семёновна и Илья Георгиевич Лаврентьевы… Двое несовершеннолетних детей временно помещены в приют "Надежда"".
Герману стало не по себе от этой статьи. Он стал рассматривать женщину с мужчиной на фотографиях. Судя по датам рождения, указанных в статье, им обоим было слегка за тридцать лет. Они улыбались и ещё не подозревали о своей трагической судьбе. Что же с ними произошло? Какие страшные события разрушили благополучную семью и оставили их детей сиротами? Герман сфотографировал статью и обратил внимание на экранные часы. Прошел почти час. Он быстро сложил все папки и взобрался на стремянку. Вдруг он почувствовал, что папки выскальзывают из его рук и все их содержимое посыпалось на пол.
– Черт, черт, черт! Ну, не-е-ет, как же так!? – Герман спрыгнул с лестницы и выглянул в коридор, никого не было.
Он быстро начал собирать все папки с пола, пока библиотекарша не пришла на шум. Только Герман обрадовался, что газеты были сшиты, как одна из папок развалилась по пути наверх.
– Да ла-а-аднооо? Ты серьезно? Как мне это теперь собрать? – Герман ругнулся и начал собирать газеты за целый год. – Почему одиннадцать?
Мальчик стал крутиться, в поисках двенадцатой газеты. Он заглядывал под многочисленные стеллажи, пока, наконец, краем глаза не увидел виднеющийся газетный уголок под столом.
– Вот ты где! – Герман нырнул под стол. – А это еще что такое?
На главной странице газеты была напечатана крупная фотография мальчика десяти лет, под заголовком: "Беда не приходит одна".
– "Беда не приходит одна. Воспитанник приюта "Надежда" Лаврентьев Т.И. (дата рождения) не смог оправиться после череды трагедий в его семье… мальчик помещен в учреждение для душевнобольных". Какой ещё череды? Не понял.
Герман уселся на пол и стал быстро просматривать газеты, за период между пропажей Лаврентьевых старших в июне и переводом в психиатрическую больницу Тимофея в декабре.