В своей деятельности Эйхман неминуемо сталкивался с государственными секретами, в том числе связанными с происхождением именитых нацистских деятелей и их окружения. Ему приходилось проводить специальные расследования, одно из которых касалось «некой особы», которую он именует «диетическим поваром фюрера».[138] Эйхман вспоминал об этом эпизоде:

Это расследование должно было быть проведено «с максимальной скоростью, с участием как можно меньшего количества людей». Оказалось, что эта дама была любовницей фюрера и стала за 40 часов до совместного самоубийства его женой. Это была Ева Браун.[140] Эту информацию грифом «Совершенно секретно» немедленно закрыл шеф гестапо, группенфюрер Генрих Мюллер [Heinrich Müller]. Конечно, владение государственными тайнами возвышало Эйхмана в собственных глазах, питало его эго. Разумеется, близость к секретам повышала не только его самомнение, но репутацию и социально-психологический статус, влиятельность.

Однако похоже, что и картотечная работа не очень увлекала Эйхмана. Поэтому он согласился перейти в бюро, которое возглавлял фон Мильденштейн [von Mildenstein], занимавшийся еврейскими вопросами. Фон Мильденштейн дал новому сотруднику задание прочитать книгу Теодора Герцля «Еврейское государство»[141]. По прочтении этой работы Эйхман написал информационную статью для функционеров СС. Именно с этого момента началась карьера Эйхмана в СД как специалиста по всемирной сионистской организации. А после перевода фон Мильденштейна на другую работу его место занял Дитер Вислицени [Dieter Wisliceny], который и возглавил вновь созданный еврейский отдел. Основная его задача заключалась в поощрении и принуждении евреев к эмиграции из Германии, поскольку главная задача нацистов заключалась в очищении от их присутствия всей территории страны. Интуитивно понимая пути решения этой задачи, Эйхман наладил контакты с еврейскими функционерами как в Германии, так и за рубежом, стиль и характер которых, естественно, по-разному описывается им и его партнёрами.

К своей должности Эйхман отнёсся очень серьёзно. Он читал соответствующую литературу. Одной из книг была работа Adolf Böhm «Die Zionistische Bewegung» [ «Сионистское движение»] (1-й том), которую Эйхман знал настолько хорошо, что цитировал страницы наизусть.[142] Он писал большие статьи в журнал для руководителей СС и методические пособия по вопросам сионизма и еврейским проблемам, читал лекции. Он любил щеголять не только своей чёрной униформой, но и своим знанием иудаизма и сионизма. В это же время Эйхман изучал религиозную философию и даже пытался овладеть ивритом, правда, безуспешно. Однако он сумел создать впечатление, что знает не только иврит, но и идиш. Более того, вероятно, не без его участия распространилась ложная история его происхождения, что он якобы родился в Палестине. Эта легенда создавала иллюзию его «общности» с руководителями еврейских общин и работала на него на протяжении всей его службы в Главном управлении имперской безопасности. Этот миф даже послужил дымовой завесой в послевоенное время, направив взгляды его преследователей на Восток.

Активная интеллектуальная деятельность Эйхмана не может не вызвать удивления. Откуда взялась у него потребность в изложении мыслей на бумаге, в чтении? Он был не очень прилежным учеником в школе. Не любил читать, хотя в детстве отец пытался привить ему вкус к чтению. Но, занявшись еврейскими делами, начал покупать литературу и активно читать всё, что связано с еврейской темой: приобрел «Еврейскую энциклопедию» и много другой литературы, все еврейские газеты, какие мог раздобыть. Известно, что у него образование было далёким от университетского. И вдруг что-то с ним произошло или открылось в нём – возможно, под влиянием содержания той деятельности, к которой он был приставлен. Если же бросить взгляд лет на двадцать в его будущее, то можно увидеть сочинения Эйхмана, – если говорить, не касаясь содержания, о форме, о стиле изложения, о работе с различного рода источниками, – которые достойны, по моему мнению, во всяком случае университетского диплома (разумеется, моё суждение основывается на переводах с немецкого на английский язык). Кстати, как автор Эйхман был исключительно работоспособен и продуктивен. После него остались тысячи страниц, написанные за относительно короткий период. В то же время нельзя назвать Эйхмана теоретически подготовленным нацистом. Он был нацистом душой и делом. Но, по его словам, «Mein Kampf» [ «Моя борьба»] Адольфа Гитлера он не дочитал до конца.[143] Да и на вопрос о программе НСДАП, членом которой он был, на допросе дал ошибочный ответ, назвав 12 пунктов в ней вместо 25, хотя 4-й пункт имел непосредственное отношение к его практической деятельности. Да и вообще он не интересовался литературой о национал-социализме.[144] Как выясняется, для того чтобы быть истинным нацистом, нет необходимости быть подкованным теоретически, достаточно уловить дух нацизма. Эйхман тому – прекрасный пример. И ещё один важный момент для понимания подготовленности Эйхмана к занятию еврейскими делами – он не читал «Протоколы сионских мудрецов»[145], поскольку его начальник, фон Мильденштейн, сказал ему, что это чушь, хотя для многих антисемитов эта фальшивка неизвестного авторства была настольной книгой.

Известность и репутация Эйхмана росли с помощью Гейдриха. Еврейский отдел Эйхмана контактировал с другими отделами гестапо, различными департаментами, такими, как Министерство иностранных дел, Министерство торговли… В 1937 году Эйхман уже был «признанным экспертом по еврейскому вопросу». Об отношениях с евреями он высказывался следующим образом: «У меня они полностью в руках, они не смеют сделать и шага, не посоветовавшись со мной».

Осенью 1937 года Эйхман вместе со своим новым начальником Гербертом Хагеном [Herbert Hagen][146] отправился в Египет и Палестину. Нацистов интересовали проблемы легальной и нелегальной эмиграции евреев. Практически они проверяли возможности депортации евреев из Германии. Ко всему прочему они хотели увидеть «сионизм в действии». Но англичане не дали им разрешение на въезд в подмандатную Палестину, которую им удалось увидеть только из Хайфы. На этом этапе интересы нацистов и сионистов совпадали, как бы это кощунственно ни звучало. Нацисты хотели очистить Германию от евреев, а сионисты – увеличить еврейское присутствие в Палестине. На пути достижения этих целей стояли британцы, не желающие впускать евреев в Палестину и опасающиеся раздражать арабов эмиграцией евреев. Миссия Хагена-Эйхмана провалилась. Однако Эйхман отличался тем, что своё поражение мог представить как достижение, написав в отчёте, что имеются огромные возможности по созданию разведывательной сети на Ближнем Востоке.

Весной 1938 года нацистская Германия аннексировала Австрию, и Эйхмана отправили заниматься еврейскими делами в Вену. Он уже тогда уверовал в своё знание еврейской истории и сионизма, что и демонстрировал перед функционерами еврейских организаций. На многих из них он произвёл довольно яркое впечатление: «И тогда вошел Эйхман, подобный молодому богу; он был очень хорош в то время, высокий, чёрный, блестящий».[147] Он был, по сути, единовластным повелителем евреев Вены, без его соизволения руководители общины не могли и шага сделать, чем он весьма гордился. Все контакты с представителями еврейской общественности, и не только местной, но и мировой, осуществлялись только через Эйхмана.