— Вы, ребятушки, в сторонке покуда постойте… Я ему лучше помогу, чем таблетки да уколы ваши.
Явно сомневаясь в возможностях старика-гнома, ему всё же подчинились. Селин приложился ухом к груди раненного, прислушиваясь к его сердцебиению. Одним движением сорвав повязки и освободив раны, положил на них свою руку, от чего боец глухо застонал. В следующую секунду на груди раненного, вместо положенной руки старичка, восседал огромный чёрный кот. От его лап в раны мечущегося в бреду парня начало исходить зеленоватое свечение, становясь всё более ярким с каждым ударом его сердца. Скоро свет стал невыносимо ярким, заставив всех наблюдавших отвести глаза в сторону. Раненный громко вскрикнул и тут же затих. Возле него стоял Селин с перекошенным невыносимым страданием лицом. Склонившись к запрокинутой голове бойца, он что-то негромко ему прошептал на никому не знакомом каркающем диалекте. После сказанных слов, черты лица парня разгладились… он просто крепко спал.
— Ну надо же… — не веря своим глазам, только и смог произнести Октябрь, глядя на раны своего товарища. Вид у них был такой, словно после ранения прошла уже целая неделя.
— Где ты такого лекаря раскопал? Что-то не припоминаю, чтобы он с вами вместе был… Да и вообще таких уникальных представителей я в Зоне не встречал.
— Он не из этого мира, — коротко ответил Роман. — Об этом позже как-нибудь поговорим. Ты рассказывай, что у вас произошло и как вы вообще из той бойни спаслись? Хотя стой, погоди, извини, что так вас встречаю. Паша! Не в службу, давай что-ни будь на стол организуем, а вы пока умойтесь, ну а потом уже всё по порядку мне расскажешь… Идёт…
Октябрь, посмотрел на своих измотанных бойцов.
— Думаю, что перекусить и физиономии умыть лишним не будет, только вот, Рома, долго рассиживаться времени у нас нет и у вас, похоже, тоже. Наверняка, эти крысы, не ровен час, в скорости наш след возьмут, и всем своим гадюшником сюда пожалуют и, хоть это убежище на вид крепкое, уж поверь мне, найдут чем нас из него выкурить.
— Что, так всё серьёзно?
— Более чем, — подтвердил Октябрь.
Свежая вода, горячий ужин и кофе с коньяком оказали благоприятное воздействие на внешний вид и физическое состояние вновь прибывших. Роман, подливая в кружку Октября свежий сваренный кофе, спросил.
— Ну что… порядок в танковых войсках? Теперь говори, что такое могло случится, чтобы вас, словно зверей, свои же загоняли?
Октябрь, благодарно кивнув, принял поданную ему кружку.
— Ситуация, Рома, теперь здорово поменялась… и своих в рядах Монолита осталось… по пальцам перечесть можно. Если десятка два наберётся, то слава Богу. Сколько точно я не знаю, но это мы все скоро выясним. Бульдог должен с ними к нашей опорной стоянке у поля призраков пробиваться. Часа через два, если всё пойдёт по плану конечно… Вот только планы последнее время как-то уж быстро меняются. В общем, слушай, что я узнал от Бульдога, а там уже сам решай, как правильней нам всем поступить. Помнишь, я тебе говорил, что к нам на базу странные люди зачастили? И после их визита Бульдога за то, что он тебя отпустил долго отчитывали, а когда с вами случайно встретились и сообщили, Кроксу были даны не двусмысленные указания, в которых ты и, как выяснилось, и мы тоже, до базы живыми не должны были дойти. У нас, конечно, в организации тоже есть свои перегибы… но, чтобы свои своих же зачищать начали, такого не случалось, да и с наёмниками дружбу мы никогда не водили. Случись бы всё так, как они задумали, всё было бы шито-крыто… только мы им, видишь, планы подпортили и живыми на базу добрались. О произошедшем я доложил Бульдогу, тут и началась буза… Выяснилось, что в нашем Монолите целая куча дерьма присутствует и свои грязные дела проворачивает в пользу людей, которых ты называешь норвегами. Поэтому у нас и снаряга продвинутая и оружие лучшее в Зоне. Сейчас там совет большой собрали… Точнее сказать, Бульдог собрал и, я так понимаю, чаепитием под торт дело не закончится. Люди в базе поделились на два лагеря. Наверняка, развод пройдёт со скандалом. Потому Бульдог нас к тебе и направил, и эти крысы… своих нам в след снарядили. Основную группу мы уничтожили, но уверенности в том, что они не предупредили своих, где нас искать, нет. Вот я и говорю, что рассиживаться тут нецелесообразно. Надо к точке сбора выдвигаться как можно быстрей. Там у нас укрытие серьёзное со всеми вытекающими… И вот ещё что… Понимаю, что ты всего мне не договариваешь, может, оно мне и не к чему, всё это знать, но свою сторону мы уже выбрали и от нас предательства можешь не опасаться. Такие вот дела, Роман, закручиваются.
Обдумав услышанное, Роман, недолго помолчав, принял решение…
— Хорошо, Октябрь… При таком раскладе, нам действительно здесь долго находится не следует. Тимофей Бульдог мужик серьёзный и основательный, в этом я уже не раз лично смог убедится, и если он говорит, что надо уходить на блокпост у поля призраков, так тому и быть. Сколько у нас времени на всё про всё нам неизвестно… во всяком случае, судя по расстоянию от вашей базы до этого убежища, пару часов у нас есть, и не стоит их терять даром… У нас, Октябрь, если ты успел заметить, кое-что припасено и сейчас оно будет как нельзя кстати. Бери своих бойцов и милости прошу в нашу лавку чудес… Экзоскелетов не гарантирую, но новую снарягу наёмников, усиленную бронёй, я точно видел не в одном экземпляре. Боеприпасов и другого барахла тоже в изобилии. В правом углу комнаты лежат несколько носилок для переноса раненных, в данный момент это тоже актуально. Ну вроде всё… за дело.
Со сборами управились меньше чем за час. Из убежища последним вышел Павел, установив на люке хитроумное взрывное устройство. И привалив вход старым шкафом, с досадой в голосе сказал.
— Эх… жалко… столько добра пропадёт, если эти козлы к люку сунутся… Будем надеяться, что они его не найдут, — и пошёл к поджидавшему его Роману. — Ромыч! Я чего говорю… Может не найдут?
Роман улыбнулся.
— Может и не найдут… Да не переживай ты так, жлобяра… У тебя в другом убежище добра на весь твой век хватит.
— Добра… — передразнил Романа Першинг. — Мне не барахло это жалко, тут такая коллекция вин, коньяков… жаль, что перепрятать не успею. Ладно, пошли… борец за здоровый образ жизни, но если рванёт, буду считать этот день самым паскудным в моей жизни, и ты в этом будешь виноват…
— Хорошо, — смеясь, согласился Роман. — А теперь пошевеливайся, мы и так уже от своих отстали.
— Тоже мне, своих нашёл… Это мы свои… Я, Василий, да этот чудик Селин, а эти пряники тульские ещё неизвестно как себя дальше покажут. Ты, Ромыч, пустодырый какой-то. Не открыл бы люк и всё было бы нормально. Они бы на свою стоянку ушли, а у нас убежище целым осталось, а теперь что… сырдобольный ты наш… тащу на себе, как верблюд караванный, полтонны дерьма всякого. Да ещё куда… На блок пост к Монолитовцам, чтобы помочь в их разборках между собой… А они нас, если ты не запамятовал, ещё совсем недавно хотели к стенке поставить. Расскажи кому, от смеха подохнут, — продолжал ворчать нагруженный под самую завязку боеприпасами, к пулемёту, который ему всучил Октябрь, и рюкзаком, о содержании которого знал только он сам, Павел, не прекращая своих возмущений, поплёлся вслед за Романом, но на выходе из подъезда остановился. — Ты иди, Ромыч, я через пару минут тебя догоню. Оставлю ещё пару растяжек… Глядишь, до схрона уже и идти некому будет…
Роман, понимая, что отговаривать Першинга не имеет смысла, кивнул.
— Паша! Ты, случаем, мне не напомнишь, что с нами в баре приключилось?
— А что приключилось? — вопросом на вопрос парировал Першинг.
— Да, в общем-то, ничего хорошего… Из-за твоей жадности, мы чуть не погибли…
— Нашёл, что вспомнить, — насупился Першинг. — Ну ведь пронесло, не погибли же?
— Вот и именно, что пронесло.
— Это… вам так кажется, — раздался голос от сгущающегося тумана, из которого перед Романом появился Селин в неизменно походном виде огромного пса. — Я сходил посмотрел… хоть мне и не полагается в таком качестве людям помогать, но тут мир другой, значит и правила другие… может, и вообще никаких правил не существует.
