– Этим мы его унизим, – отозвался советник по промышленным вопросам. – Предлагаю дать ему в помощники людей, которые будут следовать нашим инструкциям.

Трой Дадье поднялся, вскинул голову и словно вырос.

– Кто осмелится указывать правителю, как ему править страной? Вы? Или вы? – проговорил он, указывая на мужей. – А может, вы? – Прошёлся вокруг стола, остановился за спиной Каналя. – Будь ваша воля, вы бы привязали Адэра к юбке своей дочери.

– Это не относится к делу, – произнёс Каналь.

– Если бы Адэр приблизил к себе благородную даму, вы бы всё равно нашли к чему придраться, – проговорил Трой и заметил, как через зал, согнувшись чуть ли не до пола, прошмыгнул молодой человек в униформе телефониста, положил на стол рядом с его блокнотом сложенный листок и так же быстро удалился.

Трой направился к своему креслу:

– Я поддерживаю правителя Адэра Карро в его начинаниях. Он использует любую возможность, чтобы получить необходимую информацию и собрать вокруг себя единомышленников.

Взял со стола записку:

– Я уверен, что он сформирует Совет в срок. – Раскрыл послание. – Наша задача – держать руку на пульсе событий и вовремя реагировать на его сбой.

Пробежал взглядом по строчкам. Сердце скакнуло к горлу, замерло и неровно забилось.

Старший советник так стремительно прошёл через приёмную, что секретарь не успел даже встать из-за стола.

Влетев в кабинет, Трой прижал трубку к уху: «Когда?» – и рухнул в кресло.

Первое, что увидел Вилар, – это нависающая над ним каменная глыба. Она то приближалась, позволяя рассмотреть трещинки и шероховатости, то резко взлетала, превращаясь в размытое пятно. Наверное, поэтому казалось, что тело находится в невесомости и раскачивается в такт ударам сердца. Хотелось уцепиться взглядом за что-нибудь незыблемое, остановить раскачивание бренной плоти и ощутить под собой твёрдую землю.

Вилар с трудом отвёл глаза от глыбы и увидел стоящего на коленях старца. Седые нечёсаные пряди спадали на острые плечи. Выцветшие сине-зелёные глаза окружала мелкая сетка морщин. Бронзовая кожа обтягивала продолговатое лицо, впалую грудь и жилистые руки.

Старик произнёс с акцентом:

– С возвращением.

Вилар пошевелился и вскрикнул. Боль металлическим прутом пронзила спину вдоль позвоночника и вылетела из темечка.

Сквозь шум в ушах пробился скрипучий голос:

– Не спеши.

Прохладные тонкие пальцы иголками впились в виски. Голова просветлела, боль в спине притупилась.

Старик накинул на себя холщовую рубаху. Повязал голову платком, затянул узел на затылке. Что-то в его лице и движениях было до ужаса знакомым.

– Пить, – прошептал Вилар.

Старик приподнял ему голову. К губам прижался край жестяной кружки. Уже допив холодную воду, Вилар ощутил во рту странный кисловатый привкус.

– Что это?

– Трава.

– Где я?

– У нас. Ты болен. Спи.

Старец опустил ладонь ему на лицо и вновь сдавил виски. Вилар вдыхал знакомый запах и не мог его вспомнить. Мысли лениво ворочались в голове, тело приятно тяжелело. Погружаясь в сон, Вилар улыбнулся – ладонь старика пахла рыбой.

Снилось что-то тихое, безмятежное. Но сон бесследно испарился, забрав с собой спокойствие и тишину.

Вилар скользнул взглядом по плите над головой, скосил глаза. Пенистые облака бороздили лазурное небо. Чайки с детским плачем взмахивали белыми крыльями.

Дети… Здесь дети… Скривившись от боли, Вилар повернул голову.

Загорелые до черноты ребятишки строили из песка замки, с задорным смехом гонялись друг за другом, с разбега влетали в волны. Женщины в белых платках и серых мешковатых одеждах что-то помешивали в котлах, висящих над кострами, и покрикивали на расшумевшуюся детвору.

В тени скалы смуглая девушка чинила сети. Но в Порубежье не занимаются рыбной ловлей. Значит, это не Порубежье.

– Где я?

Девушка оторвалась от своего занятия и крикнула:

– Йола!

Вилар попытался сесть. Всё куда-то поплыло: девушка, сети, небо. Плечо стиснула чья-то ладонь и заставила лечь.

– Не спеши, – прозвучал скрипучий голос.

Сквозь туман в глазах удалось рассмотреть старика.

– Кто вы? – спросил Вилар.

– Ориенты. Моё имя Йола.

Вот, значит, к кому он попал…

– Йола будет лечить, – произнёс старец и с помощью девушки осторожно перевернул Вилара на живот.

Уткнувшись лбом в плоскую подушку, Вилар старался вспомнить, что читал о морском народе. На ум пришла сказка о способности ориентов дышать под водой.

Старческие пальцы с нестарческой силой вонзались в шею и плечи, костяшками вдавливались в позвоночник. Спина горела огнём, а тело сотрясал холодный озноб.

Йола уложил Вилара на спину, подоткнул под него одеяло:

– Два дня спал и лежал ровно – очень хорошо.

– Два дня?!

– Два дня мало.

– Как я здесь оказался?

– Йола сболтнёт. Великий накажет.

– Вы спасли человеку жизнь. За это не наказывают.

Старик неопределённо пожал плечами и отвернулся.

В голове крутилось: Великий накажет… Великий… Как же он забыл?.. Двадцать лет назад Моган своим беспрецедентным законом запер племена морского народа на мизерных клочках побережья и запретил им покидать свои земли. Видимо, в ту злополучную ночь ориенты нарушили закон.

Вилар улыбнулся:

– Я никому не расскажу.

Йола посмотрел на него с сомнением.

– Даю слово! – пообещал Вилар.

Старик потёр мизинцем кончик носа и заговорил. Ориенты действительно покидали резервацию. В ближайших посёлках они обменивали рыбу на одежду, капроновую нить и кухонную утварь. Той ночью рыбаки расположились под обрывом в пяти милях от лагеря. Ожидая соплеменников, развели костёр. К тому времени они успели вытянуть сети и свалить их под скалой. Сидели кружком, прислушиваясь к непонятному шуму, доносящемуся сверху. И только заметив на краю обрыва силуэт человека, не сговариваясь, схватились за невод и натянули его. Это не спасло Вилара от травмы, но сохранило ему жизнь.

– Йола сделал всё, что умеет, – сказал старец.

Вилар дотянулся да его руки и крепко, насколько смог, сжал сморщенные пальцы:

– Спасибо! – Зажмурился, испугавшись, что непрошеные слёзы собьют с мысли. – Мне надо вернуться домой. Сегодня.

Старик хрипло рассмеялся:

– Вернуться куда?

– В замок. Я не знаю, как он называется. Когда-то он принадлежал королю Грасс-Дэмора. Я там живу.

– Как твоё имя?

– Вилар.

– Вилар не может ходить.

– Отправь кого-нибудь. За мной пришлют машину.

Старик покачал головой:

– Йола не может рисковать людьми. Наместник увидит ориентов и отправит в искупительное поселение.

– Нет никакого наместника! – в сердцах воскликнул Вилар. – Теперь в Порубежье есть правитель.

– Правитель? Так, значит? – Старик прищурился. – Новый правитель отменил старый закон?

Болезненная усталость туманила голову. Не было сил ни молить, ни убеждать.

– Сколько тебе лет? – пробормотал Вилар, еле ворочая языком.

– Много.

– И моему отцу много. Ему скажут, что я пропал… Страшно подумать…

Мысли закружились. Вилар пытался выхватить из хоровода хоть одну и вспомнить, о чём говорил секунду назад.

На лицо легла ладонь, сверху, будто с небес, прозвучал голос:

– Спи.

Проваливаясь в чёрную бездну, пропахшую рыбой, Вилар прошептал:

– Малика.

Со стороны моря ориенты вбили колья и закрепили на них парусину, чтобы крепчающий ветер не доносил до больного морскую прохладу. С наступлением сумерек в лагере стало непривычно тихо. Вилар дотянулся до грубой ткани и приподнял край.

Мужчины сидели вокруг костра. Оранжевые языки пламени лизали тёмное небо. Снопы искр сверкали умирающими звёздами и растворялись во мгле.

Ориенты, все как на подбор невысокие, коренастые, загорелые, походили на акробатов из цирка, восхищавших публику шириной плеч и бугристостью тел. Их движения напоминали взмахи крыльев чаек, речь звучала подобно шуму волн: слова накатывали, взгромождались друг на друга и, достигнув апогея, протяжно шуршали, как галька под отступающим морем.