– Это странно… – протянула Глафира. – Ты зачем-то купалась в озере Мер-Уэр33, которое кишит священными крокодилами, и тебя не съели?

Ксантия развела руками, мол, сама видишь, сижу перед тобой целая и почти невредимая.

– Ладно… Какие вещи при тебе были?

– Никаких. Кроме куска расшитой золотом красной тонкой ткани на мне. Я сменила ее на сухую хламиду.

Глафира ощутила непреодолимое желание почесать затылок, как обычно делал юный писец Никандра, когда запутывался в словах и фразах. Уж не дурачит ли ее эта брюнетка? Хотя нет, в ее взгляде мелькает вполне искренняя растерянность. Девушке доводилось видеть отрезы красного шуршащего шелка с богатым шитьем – их привозили в небольшом количестве по просьбе ее бабушки из империи Хань34. Стоили такие ткани баснословных денег, их покупали только очень состоятельные люди, вроде того же Марка Красса. Даже царь Птолемей, нынешний правитель Египта, погрязший в долгах, едва ли смог бы позволить себе пару локтей азиатского полотна. Если Ксантия в него нарядилась, то кем она была? Принцессой? Но, кажется, все дочери окрестных царей на месте, никто не объявлял о похищении. Или новости пока не распространились? И откуда у наследницы престола боевые навыки?

– Как ты поняла, что умеешь драться? – из всех вопросов Глафира выбрала именно этот.

– Тело сработало, – просто ответила Ксантия. – Я выбила меч из рук стражника и вонзила лезвие ему в бок.

– И как ощущения? Ты не испугалась, не расстроилась, что убила человека?

– Нет, кажется, я привыкла так поступать.

– Ты говоришь по-гречески, значит, жила в пределах эллинского мира, – рассудила Глафира. – Ты понимаешь, в каком городе и в какой стране находишься?

Ксантия отрицательно покачала головой.

– Ладно, – протянула Глафира, прикидывая, как бы вкратце изложить столь обширную информацию. – Это Арсиноя в Египте. Раньше город назывался Крокодилополем, он расположен в оазисе, потому здесь красиво, зелено и прохладно. Наша столица называется Александрией, а государством правит Птолемей XII. Поблизости есть Римская республика – большой и опасный враг, который постоянно расширяет территорию, захватывая соседей. Там командуют три могущественных человека: Юлий Цезарь, Марк Красс и Гней Помпей. Им принадлежит большая часть греческих полисов, Галлия и Карфаген. Восточнее нас раскинулись Парфия и Каппадокия, севернее – Понтийское царство.

– Юлий Цезарь, – эхом повторила Ксантия. – Кажется, я слышала это имя.

– Не удивительно, – пожала плечами Глафира. – Он знаменит. Но если хочешь знать мое мнение, то Рим – настоящая клоака. Они так гордятся своей культурой, науками и законами, а их женщины сидят по домам и не участвуют в общественной жизни. Не хотела бы я быть гражданкой подобной республики. Но вернемся к делу: итак, ты выбралась из воды и пришла в храм. Что сказал жрец?

– Спросил, кто я такая. Я ответила, что меня зовут Ксантия, и он как будто не удивился – даже обрадовался. Предложил поесть и остаться на ночь в одной из пристроек за воротами. Я приняла приглашение – все равно не знала, что делать и куда идти.

– То есть, он тебя узнал?

– Судя по всему, да.

– Тогда надо съездить к нему и поговорить, – Глафира решительно встала.

– И тебе позволят? – усомнилась брюнетка.

– Надеюсь. Стратег – мой должник. Я вернусь, как только появятся новости.

Глафира вышла из темницы и отправилась к главному зданию. Тучи сгустились еще сильнее, вдалеке загремели раскаты грома, и на землю упало несколько крупных капель дождя. В канцелярии она нашла Согена и Диофана: оба беспокойно вышагивали из стороны в сторону.

– Сыновья Полиния – те еще головорезы, я не удивлен, что они прикончили друг друга. У младшего все лицо исполосовано мечом. И как, во имя Сераписа, к этому причастен сосед? – возмущался стратег.

– Что мне делать с жалобой отца? – вопрошал, в свою очередь, начальник полиции. – Давать ответ в любом случае придется. Он не успокоится, пока не дойдет до царя и…

Тут он замолчал, заметив племянницу, а потом обрушился и на нее:

– Кто разрешал тебе разговаривать с арестованной? Ты слишком много себе позволяешь! Немедленно отправляйся домой!

– Выслушай меня, пожалуйста, – прервала его Глафира. – Та девушка, Ксантия… Ее дело не такое простое, как кажется.

– О, даже не начинай!

– Ее обвиняют в поддержке узурпатора, – вставил Диофан. – Мы не можем рисковать, эту женщину лучше сразу казнить.

– Да, звучит разумно, – сменила тактику Глафира. – Но я беспокоюсь: вдруг вам подсунули невиновного человека, чтобы вы радостно повесили его или отрубили голову, отчитались Птолемею, что он вне опасности, а настоящие заговорщики, тем временем, воплотили какой-то новый план в действие. Иначе с чего бы старой истории снова лезть на поверхность? Архелай давно мертв, но, возможно, его бывшие сторонники придумали что-то еще, нашли себе другого кандидата на престол, а вас направили по ложному следу. И хорошо, если царя убьют, но если он выживет, то вам обоим конец.

Она эффектно провела ребром ладони по горлу. Соген нервно сглотнул, стратег нахмурился.

– Нет, спешить нельзя, нужно сперва выяснить, что к чему, – подытожила девушка, закрепляя успех. – Ксантия в тюрьме, ей некуда бежать, значит, займемся теми, кто на свободе. Например, верховным жрецом Себека.

– Аменемхетом? Почему им? – встрепенулся Диофан.

– Он живет при храме, вдали от города и новостей, но каким-то образом раньше вас успел узнать, кто такая Ксантия, как она выглядит и ее роль в мятеже. Разве не тебе, стратегу нома, ежедневно докладывают соглядатаи? Но ты думал, что во главе наемников стоял мужчина, пока священнослужитель не просветил тебя, не так ли?

– Да, – признал он и напустился на Согена. – И почему ты молчал? Ты должен был заметить, что все это выглядит подозрительно!

Начальник полиции залился краской, но возражать не посмел – виновато склонил голову и принялся теребить полу короткого плаща.

– Мы немедленно отправимся в храм, – тут же вставила Глафира и вежливо добавила. – Если ты прикажешь.

– Приказываю, – кивнул стратег. – И возьмите с собой отряд стражников на всякий случай.

– Девчонка останется здесь, – насупился Соген. – Я прекрасно справлюсь сам.

– Нет уж, – нетерпеливо отмахнулся Диофан. – Я должен быть уверен, что ты ничего не забудешь, не перепутаешь и не испортишь. Думаешь, я не знаю, кто раскрыл намерения Аммония сместить меня? Твоя племянница. А ты бессовестно хвастался. И не вздумай перечить. В путь! Хотя, ладно, подождите, пока дождь закончится.

– Могу я попросить об одном маленьком одолжении? – Глафира умоляюще сложила руки.

– Ну что еще? – проворчал стратег.

– Не допрашивай Ксантию без меня. Она станет гораздо разговорчивее, когда мы добудем больше информации.

– Обещаю, – Диофан легонько стукнул себя в грудь. – Но не медли и выясни все.

С этими словами он повернулся к присутствующим спиной и вышел из канцелярии.

– Седлать лошадей! – гаркнул Соген, выглянув в коридор, а потом обратился к племяннице. – Ты тоже поскачешь верхом, потому что я не намерен терпеть твоего ленивого осла и плестись к озеру до следующего рассвета.

– Ладно, – не стала спорить Глафира. – Но пока не кончился дождь, давай покопаемся в городских архивах.

– Зачем?

– Чтобы в общих чертах узнать о храме и верховном жреце.

– Что именно?

– Ну… не делали ли Береника или Архелай пожертвований во время своего правления?

– Я и так помню, что нет, – проворчал дядюшка. – Они сюда и носу не казали. Единственное происшествие, связанное с храмом Себека случилось месяца три назад, да и то обернулось полнейшей ерундой. Аменемхет пожаловался Диофану и мне, что святилище обокрали неизвестные – унесли ценностей на три тысячи талантов35. Я, конечно, отрядил стражников на поиски вора, а спустя два дня жрец заявил, что сокровища нашлись – кто-то из младших служителей перетащил их в другое место, ничего не сказал, а сам уехал по делам. Словом, вышло недоразумение.