– 66 –

Об этой цели нельзя сделать вывод непосредственно из галлюцинации. Она, как и любой другой

вырванный из контекста душевный феномен, многозначна*. Истинный смысл галлюцинации, ее

значение, ее “куда” и “зачем” — таковы вопросы нашей индивидуальной психологии — можно понять, только исходя из целостности индивида, из его личности. Проявлением этой целостности в особой

ситуации считается и галлюцинация.

Итак, в нашем случае зрение было потеряно, галлюцинаторная же способность усилилась.

Пациент не переставая жаловался на “восприятия”, которые отнюдь не всегда могли бы показаться нам

мучительными. Так, он видел краски, деревья или солнце, следовавшее за ним по комнате. Здесь

следует отметить, что в своей жизни больной являлся деспотом и тиранил весь дом, и из анализа всей

его прежней жизни у нас сложилось впечатление, что этот человек нашел свое величие в том, чтобы во

всем всегда задавать тон и постоянно занимать собственной персоной свое семейное окружение. С тех

пор, как он ослеп, это ему уже не удавалось путем обычных деловых занятий и своего лидерства в доме, но зато стало возможным благодаря постоянным жалобам на свои мучительные галлюцинации. Он

сменил средство. Так как сон у него тоже был во многом нарушен, импульс его властолюбия доставлял

беспокойство другим даже ночью. Из “возбуждений в зрительной сфере” он сконструировал еще одну

галлюцинацию, послужившую ему предлогом, чтобы полностью привязать к себе собственную жену.

Он видел, как цыгане грабили и истязали ее. В приступе ужаса, а также, по-видимому, мстительности

из-за потери зрения он постоянно будил ее, чтобы убедиться в неверности своей галлюцинации и чтобы

заставить свою измученную жену всегда находиться с ним рядом.

Я наблюдал множество пациентов, страдавших галлюцинациями, которые пришли к своему

недугу, развив такую же тенденцию, как и данный пациент. После того как этот человек, по его

мнению, полностью лишился своего влияния, он вновь оказался наверху в своем стремлении к власти

благодаря интенсив-

* Некоторые мастера толкования, например психологи, занимающиеся вопросами сексуальности, совершенно

поверхностно цепляются за неоднозначность феномена и говорят при этом о глубинной психологии.

– 67 –

ным предупредительным мерам и развитию своей галлюцинаторной способности. Приведем еще один

весьма поучительный пример: мужчина из хорошей семьи, достаточно образованный, но тщеславный, честолюбивый и малодушный, потерпел крах в своей профессии. Слишком слабый для того, чтобы

самому изменить свою судьбу или пережить обрушившееся на него несчастье, он обратился к алкоголю.

Многочисленные делирии с галлюцинациями привели его в больницу и избавили от необходимости

исполнения своих жизненных задач. Обращение к алкоголю встречается достаточно часто и его можно

расценить — наравне с леностью, преступными действиями, неврозом, психозом и самоубийством —

как бегство неустойчивых честолюбцев от ожидаемых поражений и как бунт против требований общества. Когда пациент покинул больницу, то окончательно избавился от алкоголизма и стал

трезвенником. Однако его предыстория получила огласку, семья от него отказалась, и ему не осталось

ничего другого, как зарабатывать себе на пропитание плохо оплачиваемыми земляными работами.

Вскоре после этого появились галлюцинации, мешавшие ему в работе. Чуть ли не непрерывно он видел

незнакомого мужчину, который ироническими насмешками отбивал у него всякое желание работать. Он

не верил в реальность образа. Впрочем, еще с тех пор, когда пациент страдал алкоголизмом, значение и

сущность галлюцинации были ему известны. Однажды, чтобы окончательно избавиться от своих

сомнений, он запустил в образ тяпкой. Тот ловко увернулся, а затем задал пациенту изрядную трепку.

Разумеется, эта удивительная реакция наводит на мысль, что наш пациент мог случайно принять

за свою галлюцинацию и реального человека, подобно тому, как это описывается в “Двойнике”

Достоевского.

Этот случай является для нас поучительным и в другом отношении. Не всегда бывает достаточно

привести пациента к абстиненции. Из него надо еще и сделать другого человека. В противном случае он

обратится в бегство другого рода, о чем свидетельствует галлюцинация и ее пагубные последствия. Кроме того, нельзя, как в первом случае, вырывать больного из семейного круга, поскольку при этом

пострадала бы его политика престижа. Страх же перед признанием поражения в жизни — то

– 68 –

есть та же самая политика престижа — во втором случае вынуждает пациента к манифестации болезни

и обращению к врачу. Ведь этот случай следует понимать только так, что галлюцинация, равно как

прежде алкоголизм, должны были принести утешение и оправдать исчезновение честолюбивых, себялюбивых надежд. Добиться полного успеха в этом случае можно было бы только в том случае, если

бы удалось вернуть его из изоляции и избавить от боязни общества.

Вместе с тем мы видим, что алкоголизм с его способностью продуцировать галлюцинации

предоставил материал и послужил причиной превращения пациента в галлюцинанта. Без

предварительной алкоголической стадии возникла бы другая преддиспозиция, другой невроз.

Третий случай относится к послевоенному времени и касается мужчины, который после

нечеловеческих жестоких военных событий стал страдать явлениями повышенной раздражительности и

состояниями страха, сопровождающимися галлюцинациями. В то время он проходил врачебное

обследование, чтобы получить пособие по инвалидности, на которое он вполне правомерно

рассчитывал в связи со значительно снизившейся работоспособностью. Он сообщил, что часто, особенно когда находится один, видит возникающую позади себя фигуру, которая внушает ему

сильнейший ужас. В целом все эти явления, а также явно выраженная рассеянность не позволяли ему

выполнять свою работу столь же хорошо, как прежде.

Жалобы участников войны на сниженную работоспособность, на потерю когда-то приобретенных

навыков встречаются чрезвычайно часто. Нет сомнений в том, что многие из них и в самом деле в

значительной мере утратили работоспособность вследствие многолетнего отсутствия навыка. Тем не

менее кое-что можно было бы наверстать. Однако многие из них не предпринимали никаких действий, чтобы вернуть прежние навыки. Можно привести немало случаев, когда они настолько теряли надежду, что это противоречило всякой логике. Предыстория этих людей разоблачает их старую невротическую

сущность: они всегда испытывали страх перед решениями и теперь, при новом испытании их сил, как и

в прежние времена, впадают в невротическое волнение. Кроме того, усиливается и их “бо-

– 69 –

язливая установка”, поскольку их прельщает пособие по инвалидности и они страстно желают добиться

привилегии, которая избавила бы их от дальнейших физических усилий и испытаний. Словно нежности

и ласки, жаждут они этого пособия, иногда в качестве подтверждения своей правоты и неправоты

других. Денежное выражение принимается ими в расчет чисто внешне, поскольку оно характеризует

степень их недуга. Поэтому выраженность невротических проявлений должна достичь такой точки, когда работоспособность пациента будет казаться явно нарушенной.

От подозрений в симуляции их защищает собственная предыстория, и нередко только она одна.

Наш пациент всегда был одинок. У него не было друзей и любовных связей, он жил уединенно со своей