— Нет еще. — Я услышала, как шериф Моррис вздохнул. — Твой дядя связался с очень плохой компанией, но сейчас он в больнице в безопасности, это я тебе гарантирую. Разберемся, что случилось, завтра, когда он придет в себя.

— Большое спасибо, что позвонили, шериф. — Мы распрощались, стараясь не перебивать друг друга, и я вернулась за стол.

Мама развязно откинулась на стуле, крутя в руках стакан. Они с тетей взирали друг на друга с негодованием.

— Кто звонил? — спросила меня тетя Кристина. — Ты выглядишь расстроенной.

Врать было глупо. Они все равно скоро узнают, и мое притворство вызовет только больше вопросов.

— Дядя Стив, — произнесла я.

— Стив! — воскликнула мама, обрадованная упоминанием о брате, и глянула на телефон. — Как он там, чертяка?

— В него стреляли, — сказала я. Возможность поделиться новостью, к моему удивлению, принесла облегчение. Я слышала монотонный гул кондиционера. — Все хорошо, — добавила я, желая приободрить родственниц. — Вернее, не совсем хорошо, но он жив. Потерял два пальца.

Первой заговорила тетя:

— Стив сам звонил? — Она бросила вилку и оттолкнула тарелку.

— Нет, — ответила я. — Шериф Моррис.

— Вот дерьмо, — наклонившись вперед, изрекла мама.

— А что случилось? Где он сейчас? — Тетя Кристина тоже наклонилась вперед, забыв о ссоре с сестрой.

— В больнице в Барстоу. — Я изложила все, что сообщил мне шериф, тщательно стараясь не проговориться. Я собиралась все им объяснить. Скрывать свою причастность к этому случаю было нечестно, к тому же я не надеялась, что дядя Стив оставит мои действия без последствий. Как только он очухается, то изложит историю по-своему, представив себя жертвой. Тогда меня арестуют.

Я еще могла поторопить заключение сделки с Джо Джаредом, но для чего? Я не смогу приступить к выполнению своих обязанностей в Монтане, если окажусь в тюрьме, да и Служба охраны лесов наверняка отзовет предложение о работе, когда узнает, что я стреляла в человека. Лучше признаться и первой рассказать, как было дело.

Я уже хотела попросить маму и тетю выйти со мной на крыльцо, чтобы не впутывать сюда девочек, но тут тетя Кристина встала и сказала:

— Нужно ехать к нему. — Она схватила с кухонного стола свою сумку и стала искать в ней ключи. — Девочки!

— Можем мы… — попыталась я остановить тетю, но инерция решительности уже несла ее к двери, и я сдалась.

— Я с тобой. — Мама одним глотком осушила стакан и последовала за сестрой.

Я тоже вскочила, однако ехать в больницу, смотреть в глаза дяде Стиву не могла. Я была просто раздавлена тем, что сотворила. Даже дышать было трудно.

Девочки с обалдевшими лицами уставились на мать, держа в руках вилки. Тетя Кристина взглянула на часы. Скоро дочерей пора укладывать спать, по крайней мере Джулию.

— Вы поезжайте, — сказала я с огромным облегчением, поскольку нашла вескую причину остаться. — Мы в любом случае не влезем все в одну машину. Так что лучше я останусь с девочками.

Тетя Кристина почувствовала неуверенность в моем голосе и засомневалась.

— Мы справимся, правда, — успокоила я ее, чуть опуская плечи, чтобы казаться невозмутимой и собранной.

— Проследи, чтобы они почистили зубы и прочитали перед сном молитву. — Продолжая материнские наставления, тетя Кристина поцеловала каждую девочку в щеку.

Мама ждала на крыльце, стоя на фоне заката.

— Кристина! — нетерпеливо крикнула она.

Тетя суетливо собрала свои вещи, потом еще раз потрепала дочерей по волосам.

— Я присмотрю за ними, — пообещала я, придав голосу безмятежный и размеренный тон, чтобы она поверила мне. — Поезжайте спокойно.

ГЛАВА 12

Я закрыла за мамой и тетей Кристиной дверь, прислонилась к ней и сползла вниз. Я страшно разозлилась на себя. Ну почему я им не призналась? Вполне возможно, что дядя Стив очнется в присутствии сестер и все им расскажет. Более того, шериф тоже рано или поздно узнает о моем выстреле. Смешно надеяться на то, что дядя Стив не заикнется о моей роли в его ранении. У него нет причин прикрывать племянницу, и он представит события самым неблагоприятным для меня образом.

— Дядя Стив поправится? — спросила Габби. Она была старшей из девочек и, так же как ее мать, сосредотачивалась на практических вопросах.

Интересно, что она помнит о своем дяде? В восемь лет моя кузина случайно увидела, как он шарит в столе ее отца. Одуревший от метамфетамина, он выдернул нож, и в такой мизансцене застала их тетя Кристина: дочь, описавшись от страха, смотрит на Стива, который размахивает пятнадцатисантиметровым ножом, а в другой руке держит семейную чековую книжку. Тот вечер положил конец христианскому сочувствию тети Кристины брату. Она полностью стерла Стива из жизни своей семьи, так что младшие девочки, встретив его на улице, и не догадались бы, что этот человек их дядя.

— Наверняка, — ответила я. — Дядя Стив обладает редкой способностью притягивать неприятности, но всегда выходит сухим из воды. — Я усиленно изображала оптимизм, но сама ни на секунду не сомневалась, что на сей раз все закончится плохо. Сделанного мною уже не вернуть. — Давайте уберем со стола, а потом я позволю вам доесть печенье.

Внимание детей отвлечь очень легко, и, вымыв посуду, мы уселись за стол и стали опустошать жестяную коробку со сдобным печеньем, оставшимся после поминок. Мне нравилось баловать сестер угощением — слава богу, я им не мать.

— Ладно, — сказала я, когда коробка опустела, — а теперь все наверх чистить зубы. Я сейчас приду.

Девочки суетливо собрали свои сумки и потащили их по лестнице.

Я подошла к телефону и взяла трубку, чтобы позвонить шерифу. Нужно сделать чистосердечное признание. Просто позвонить и разделаться с этим. Но я даже не знала, какой номер набирать. Не Службы же спасения. Срочная помощь мне не требовалась. Сверху донесся голосок Джулии:

— Лула!

Я повесила трубку.

В любом случае, шериф попросит меня приехать в участок, а я не могу оставить девочек одних. Надо подождать до утра. Тетя Кристина вернется, и я отправлюсь в полицию поговорить с шерифом лично. Так будет лучше.

— Лула! — снова позвала Джулия.

— Уже иду! — крикнула я в ответ и начала лениво подниматься по ступеням — от виски мои мышцы расслабились, и я стала медлительной. Я отвела девочек в комнату бабушки Хелен и разобрала кровать, в то время как две старшие сделали на полу гнездо из одеял и уселись читать книжки при свете ночника. Три младшие уютно устроились в большой постели и с ожиданием смотрели на меня. Я знала, что тетя Кристина обычно читает им на ночь сказки, но у меня детских книжек не было.

— Мы теперь будем жить здесь? — спросила Джулия.

— Сегодня вы тут переночуете, — ответила я, заправила ей прядь волос за ухо и укрыла всех трех одеялом. — Постарайтесь заснуть. Спокойной ночи.

Девочки маленьким хором тоже пожелали мне спокойной ночи. От этой картины — мои кузины в постели бабушки Хелен — у меня защемило сердце. Жаль, что они потеряли бабушку так рано, не успев узнать ее получше.

С другой стороны, с ними она тоже всегда держалась на расстоянии — никогда не дарила внучкам нежные объятия и не произносила слов, которые со временем теряют смысл, но остаются в памяти. Ее любовь проявлялась в том, что она была нашим якорем, надежным фундаментом, никогда не осуждала и всегда с готовностью утешала. Я закрыла за собой дверь и пошла вниз.

Из-под дивана появился Гриффит, прижав к голове уши, и взглянул на меня. Единственной передней лапой он потрогал диванные подушки, запрыгнул и свернулся клубочком.

Я стерла со стола и прибралась на кухне. Каждый раз, когда я пыталась сесть или подняться в свою комнату, перед глазами у меня вставал дядя Стив, лежащий на больничной койке с перевязанной рукой. Я была как на иголках: пришел ли он уже в себя, рассказал ли сестрам о случившемся? В каком-то смысле это стало бы облегчением. Похоже, я не могла произнести вслух, что изуродовала его руку. Когда мама и тетя оправятся от первого потрясения, говорить об этом будет легче, но пока я не находила себе места от беспокойства. Все-таки зря я промолчала.