ке, но, как правило, это уже отъявленные преступники.

– Я ничего не смогу доказать, Бак. Ты думаешь, я не ломал голо-

ву? А после того, как я покалечил того гомосексуалиста, шантажиро-

вал директора тюрьмы – мне вообще ничего не светит. Я уже здесь

себе добавил сам.

170

– Я знал случаи, когда выходили из пожизненного.

– А из двух?

– Этого вот я не знаю. Кстати вы знаете, почему в штатах дают

несколько пожизненных сроков, а не один?

Все пожали плечами.

– Я слышал байку, – продолжил Бакстер, – что однажды один

отбывающий пожизненное заключение умер в тюрьме, заснул летар-

гическим сном. Доктор констатировал смерть, сделали выписку, его

выкатили из тюрьмы, чтобы передать тело родным, а он возьми и

очнись. Как встанет, да как закричит: «Будьте вы все прокляты!»

– Эй, не преувеличивай, – перебил его Тайлер.

– Ну так вот. Парень-то живой оказался, по закону он был мертв, второй раз его посадить не имели право. Все!

– Классно. Что с ним потом было, неизвестно? – спросил Тайлер.

– Ему дали двадцать пожизненных через неделю.

Все громко засмеялись.

– Тайлер, а ты за что сел? Ты тоже ведь не убийца, не грабитель, –

начал снова Бакстер.

– Рот у тебя не закрывается. Тебе бы на телевидении передачу

вести.

– Да брось. Мы все здесь свои.

Тайлер молчал некоторое время, прежде чем заговорить. Никто

не говорил ни слова, пока он не начал рассказывать.

– Я всегда занимался спортом. Мне с детства нравилась борь-

ба, бокс. Мне приходилось драться все детство. У нас мальчишки во

дворе дрались каждый день. Мне приходилось тоже. Я вырос, не за-

бросил спортзал. Я ходил в него каждый день, и мне не надоедало.

Однажды я возвращался домой с тренировки. Я всегда ходил между

домами, так было ближе. Еще вдалеке я заметил какое-то движение

впереди. Там часто ошивались бездомные, и я решил обойти их, свернув в другой двор. Но что-то остановило меня, я не стал сворачи-

вать. Я пошел туда, где лежало это тело.

171

Когда я подошел ближе, то от увиденного выронил сумку из

рук.

Тайлер вновь сделал небольшую паузу.

– Я всю жизнь соблюдал закон и никогда не думал, что смогу

переступить через него. Тот, кто издалека мне показался пьяницей, оказался на самом деле насильником, который душил пакетом де-

вочку. На ней уже была разорвана одежда. Этот урод даже не заметил

меня.

– Что потом? – перебивая, спросил Бакстер.

– Потом я помню только то, что в госпитале мне вытаскивали

пулю и перебинтовывали руку, которую я сломал.

– Ты не помнишь, что было?

– Нет.

– А что с тем насильником?

– Он умер на месте от внутреннего кровотечения.

– Бог мой. Ты забил его руками. Так это правда.

– Я не знаю, где правда. Я много думал об этом. И знаешь? Я ду-

маю, хорошо, что так получилось. Останься он в живых – он мог быть

оправдан. Я все равно бы сел, а той девочке уже причинили боль.

Все четверо молчали около десяти минут. Каждый из них думал

о том, почему не принято спрашивать, за что сел.

– Что ты так туда смотришь, – спросил Крис Тайлера, который

неотрывно наблюдал за тем, как Боб ремонтирует машину.

– У меня дома своя автомастерская, досталась от брата, но толь-

ко она пустует, там некому работать, а я не умею. Вот я думаю.

– Даже не думай, ниггер. Это не для тебя, ты теперь жулик и бан-

дит, – вмешался Бакстер.

Тайлер проигнорировал его и не стал отвечать.

– Этому можно научиться, я тебе покажу, – сказал Крис.

– Слушай, я, конечно, не верю во всякие там чудеса. Но если ты

освободишься, я всегда жду тебя у себя в мастерской. Ты будешь там

главным.

172

– Это потому, что он будет работать там один? – опять влез в

разговор Бакстер.

Черный Алмаз вновь проигнорировал его.

– Спасибо. Но я тоже не верю в чудо. Да и боюсь я, что не смогу

работать без Медведя.

– Медведь уже там устроен.

Крис посмотрел на Боба, тот довольно улыбался и крутил гайки.

– И ты все это время молчал?

Боб молча кивнул головой и заулыбался еще сильнее.

– А мне что делать, когда я выйду? – спросил Бакстер.

– Будешь мыть окна в мастерской, – съязвил Тайлер.

Все снова громко рассмеялись. Бакстер вышел из гаража, оста-

вив троих сидеть в помещении.

– Скажи, что ты ощущаешь, когда осознаешь, что тебе сидеть

пожизненно? – спросил Тайлер у Криса.

– Я не знаю. Я не понимаю этого. Мне кажется, что будет конец, у меня есть надежда на освобождение. Может, это потому, что я не

чувствую за собой вины?

– А мне становится страшно, когда я представляю, что весь срок

я проведу в неволе.

– Ты думаешь, я не боюсь?

– Я так не думаю. Я вижу, что ты стойко это переносишь и скры-

ваешь. У тебя трезвый ум. Ты не из тех конченых убийц и насиль-

ников, что отбывают свой пожизненный срок неосознанно. Они не

ощущают своей вины. Таким только электрический стул.

– Вначале я хотел, чтобы меня на него посадили.

– Не думай об этом. Верь в свою надежду. Когда мы все освобо-

димся, мы не забудем тебя. Ты не будешь чувствовать себя одино-

ким. Здесь появятся новые знакомые, новые враги.

– Не говори мне даже об этом. Не хочу думать о будущем так

далеко вперед. Я не дома, чтобы строить планы.

173

– Я, наверное, так думаю, потому что мне осталось пару лет.

Я уже дома мыслями. Хотя и, наверное, немного спешу.

– Тебя дома ждут?

– Конечно. У меня много родных. Много друзей. Они меня не

оставят, даже если я приду ни с чем.

– Ты счастливый человек, Тайлер.

И все трое громко рассмеялись.

Спустя два года

– Что за проклятье! Мне через неделю домой, а тут жрачку нача-

ли давать нормальную, – радостно возмущаясь, говорил Бакстер за

обедом.

– Ну так оставайся, я буду только рад, – сказал Крис.

Сидевшие за столом рассмеялись. Обед действительно был луч-

ше, чем пару лет назад. Меню увеличилось, можно было выбрать

несколько разных блюд, порции стали больше, тошнотворного запа-

ха уже не было, как раньше. В столовой теперь не стоял гул возму-

щения, за исключением нескольких человек, которые просто хотели

взбунтовать толпу.

– Не могу. Я уже расписываю планы, что буду делать дома.

– Не собрался ли ты ограбить лавку, или угнать машину у сосе-

да? – подшучивая, сказал Крис.

Все снова рассмеялись.

– Я не такой простак, как ты меня выставляешь. Ты лучше закажи

мне, что тебе привезти? Банку протеина, витаминов, конфет?

– Лучше потрать эти деньги дома на стильную прическу. Тайлеру

тоже неделя осталась, он хотя бы приготовился.

И снова все засмеялись, так как Бакстер прилично зарос, его ку-

дрявые волосы вились вокруг ушей и давно требовали стрижки. Тай-

лер улыбался за столом и молча пил сок из стакана.

174

– Скажешь мне тоже. Я лучше на эти деньги сделаю себе тату-

ировку. Тот парень, со сто двадцать пятой камеры, классно бьет их.

Только дерет за это немало, но оно того стоит. Ты бы себе тоже

сделал.

– И что ты предлагаешь? Бабочек на пояснице?

Шутка вновь рассмешила заключенных.

– Нет, я серьезно. Эй, парни, как его зовут? Он обедает вон за тем

столом. Сейчас я его позову и спрошу.

– Чак. Вроде бы, его зовут Чак, – сказал один из парней за

столом.

– Эй, Чак. Чак! – махая рукой, крикнул Бакстер.

Парень, откликнувшийся на имя Чак, встал и направился к столу, где сидел Бакстер.

– Меня кто-то звал? – подойдя вплотную, спросил татуирован-

ный парень.

По нему сразу можно было сказать, что он любил наколки, так

как его тело было полностью покрыто тушью.