Никому хорошо не сделал.
Почему? Клиент довольный, вернется еще. Девушку порадует, а я от этого не обеднею, – я попытался быстро себя оправдать.
– А он с довольным видом уходил? – как бы удивленно уточнил Бендж.
– Нет, но…
– А ты доволен? – с тем же выражением лица он уточнил еще раз.
– Нет, – пришлось мне признаться.
– Вот и все, ты дешево себя продал, точнее будет сказать… подарил, хотя нет, не подарил – втемяшил. Этот сеньор не беден и даже не скуп, но он хочет лучшее, не переплачивая, он считает, что имеет на это право, и добивается своего. А по сути, если бы ты настоял на том, что розы действительно хороши настолько, что их истинная цена даже мала для такого товара, вы могли оба расстаться довольными. Он бы посчитал, что сделал выгодную покупку и действительно вернулся еще раз, ведь, только у тебя можно купить достойные своей цены розы. Ну а ты, Сава, не стоял с таким лицом и не обманывался ложной утехой, мол, "хорошее дело совершил".
– Бендж, ты прав, наверное, ты прав. Я не умею себя продавать.
– Себя продавать не нужно – себя можно, только дарить, но и в таком случае, нельзя дешевить. Ты сколько стоишь, Сава?
– Не дороже этих роз.
– Розы бесценны, Сава! – он произнес это с театральным жестом, чуть пристав с кресла и вновь упав в него в конце фразы, затем растекся в мягкой, словно чуть пьяной улыбке и прикрыл глаза.
Порой он казался мне существом из потустороннего мира, словно его не волновало на самом деле ничего, но иногда, ради забавы или ради некоторого акта благотворительности он оказывал свою услугу и беседовал со мной, а затем снова возвращался в свой мир, и дальше наблюдал за жизнью через зеленоватую пелену своих туманных глаз.
Глава 3
Этим утром я принес в магазинчик клетку с маленькой канарейкой. Я жил в том же доме, где и работал и в этом же районе размещался небольшой зоомагазин. Отправляясь утром на работу, я всегда проходил мимо вывески "ЗОО", и иногда не мог удержаться, чтобы не зайти посмотреть на местных обитателей. Вот и сегодня не смог пройти мимо. Чтобы не создать впечатление обыкновенного зевалы, обычно перед выходом я покупал пару пачек собачьего корма и радовал местную дворнягу, поэтому я сразу придумал, что снова куплю угощения для собаки. Когда я зашел в магазин сразу увидел новое – в продаже появилась большая клетка с волнистыми попугаями разных мастей и клетка поменьше с семью желтыми канарейками. Я неприлично долго рассматривал птиц и решил, – если эти ребята сумели так надолго заставить меня задержаться в помещении, хотя я и чувствовал неловкость под взглядом серьезной девушки продавца, – нужно покупать. Когда я обратился к ней с вопросом о содержании певчих птиц, она так неожиданно переменилась и сама быстро защебетала, как довольная птичка. Она так славно рассказала о кормах, клетках, нежном обращении с этими чуткими птицами, что я тут же с еще большей силой загорелся желанием немедленно купить канарейку. Когда была выбрана клетка, кормушки, поилка и запас корма, она спросила:
– Вам какую? Выбрали?
На первый взгляд они были абсолютно одинаковыми, семь желтых, недоверчивых комочка, только присмотревшись, можно заметить, что они совсем немного, но отличаются по размеру и насыщенности оперения.
– Их семь, да? – я уточнил, зачем-то.
– Да, семь. Вы первый покупатель, еще все из партии на месте, – она сказала это, с каким-то добрым и нескрываемым торжеством.
– Ну…Тогда мне седьмого! – я произнес совершенно неожиданно для себя, и тут же мысленно одобрил свою экспромт-идею.
Девушка улыбнулась и стала быстро рассматривать птиц, словно точно зная, как выглядел седьмой птенец, затем ловко засунула руку в клетку и очень успешно, словно по щелчку поймала желтый комок и сунула в подготовленную клетку. Птица встрепенулась и заняла самую высокую жердочку в новом жилище.
Мы стояли и улыбались несколько секунд, потом я расплатился, искренне поблагодарил продавца по имени, за минуту до прощания, прочитав информацию на бейдже, и ушел очень и очень довольным.
Зайдя в свой цветник, сразу поставил клетку на столик, возле желтого кресла, порадовался удачному сочетанию желтой птицы, кресла и окружающей зелени растений. Подумал, что новому жильцу здесь будет хорошо: довольно тепло, нет сквозняков и солнечный свет в начале дня мягко обогащает этот уютный уголок. Сразу подумал, что и Бенджамин выбрал своим вечным пристанищем это место не просто так. Потом похвалил себя, что при ремонте помещения под магазин, остановил свой выбор на отдельном холодильнике под срезанные цветы, тем самым сохранив уютный микроклимат для жизни.
Не успел я закончить с этой мыслью, как появился мой приятель, бухнулся в свое привычное кресло и начал изучать новый объект. Он улыбался то птице, то мне:
– Как его зовут? – спросил, не отрываясь от клетки.
– Привет, Бенджамин, – я с укором посмотрел на него, за то, что он не успел со мной поздороваться.
Говорил же, он приходил сюда с непринужденной наглостью кота.
– Привет, Сава. Как его зовут? – первое предложение он произнес очень быстро, а второе с настойчивостью.
– Еще никак не зовут. Потом что-то придумаю. Кенар или птичка, пока так, – начал я, уже приступив к зачистке новой партии полевых цветов, мой любимый летний сезон, только входил в свою силу.
– Нет, Сава, так совсем не годится! Ему нужно имя. Он же живой! – Бендж произнес это с нетерпимым негодованием.
– Так важно дать ему имя? – не отвлекаясь от работы парировал я.
– Конечно! Нельзя оставлять друга с душой без имени. Это очень важно, ты же не хочешь обидеть птицу? Птица от обиды зачахнет, Сава. У тебя вот есть имя, и у меня есть имя, ему тоже нужно имя или ты будешь делать вид, словно он атрибут?
Я знал, когда Бенджамин занимал такую философскую позицию, оставалось только соглашаться, но по правде, мне очень нравился ход его мыслей.
Хорошо, Лимон. Его имя – Лимон! Ты доволен? – я быстро ответил, удачно проведя ассоциацию с цветом яркой птички.
– Замечательно. Лимон доволен, ты доволен, а значит теперь и я доволен, – после этих слов он растянулся в кресле, зевнул пару раз, перевел на меня лукавый взгляд и спросил:
– Как дела?
Хорошо, все хорошо. Это утро выдалось чудесным, хотя бы из-за Лимона, – подводя итог ответил я.
В этот момент птица впервые защебетала, может от того, что солнце приласкало ее оперение, а может от оказанной чести быть названой.
Глава 4
Я быстро привык к существованию Бенджа и кенара, они не давали мне заскучать и рабочие дни не казались скучной рутиной. Большинство клиентов уходило довольными и практически не с кем не случалось инцидентов, по крайней мере таких, которые можно выделить и навсегда оставить в коридорах памяти. И все-таки случилось, произошла история достойная упоминания, когда в одну из июньский ночей в наш микрорайон заглянула громкая смерть. На утро весь район уже знал о произошедшей трагедии: с балкона одиннадцатого этажа, соседней моему дому многоэтажки, выпала студентка. Новостные ленты были заполнены статьями неуклюжих журналистов, и короткими видео-роликами местных обывателей. В кофейне, расположенной напротив моего магазина, то и дело обсуждался инцидент и каждый кому не лень рассуждал: «что это было? Суицид или несчастный случай?»
Бенджамин появился почти сразу, после открытия, но повестку дня мы не задевали. Лимон не охотно распевался и больше уделял времени кормушке, чем своим серенадам. Я рассаживал по композициям прибывший набор разнообразных суккулентов: толстянки, эхеверии, литопсы, хавортии и т.д. Из карнавала плотных цветных экземпляров получились интересные композиции в привлекательных керамических горшочках. Рабочее место было в земельном субстрате и обрезках растений.