При обсуждении наиболее убедительно опровергавшей кирилловский лже-легитимизм книги М.В. Зызыкина (поборника РПЦЗ) о. Сергий Булгаков в Праге 13 ноября 1924 г. подтверждал: «итак, идея православного царя есть церковно-догматическая идея. Церковь не потеряла и никогда не потеряет своих даров, и харизма царской власти всегда пребывает в сокровищнице церкви; я думаю, что православный царь есть постоянно искомое в недрах церкви, - но это не политическая, а чисто церковная идея». В.В. Зеньковский: «я совершенно разделяю то, что сейчас было высказано о. Сергием». Г.В. Флоровский: «догматический смысл царской власти настолько бесспорен, что незачем собственно ломиться в открытые двери» [«Братство Святой Софии. Материалы и документы 1923-1939» М.: Русский путь, 2000, с.51-52].

Признавая общий для христиан идеал Православного Царя и справедливо ставя религиозный смысл Монархии выше политического, эта группа выдающихся богословов, поддерживавшая митрополита Евлогия обоснованно критиковала лже-легитимистов. Однако они не обращали необходимого внимания, что желанная ими Христианская Монархия не может существовать при полном разрушении идеи монархии. Следовательно, политические цели являются путём её достижения. Отказ от ведения христианской политики ведёт к обеспечению политической победы врагов монархии и Христа. Поэтому даже если какие-либо монархисты не находились на высоте нравственного положения, всегда труднодостижимой, монархисты всё же способствовали поддержке и укреплению церковно-догматических идей, в отличие от своих врагов слева, ведущих к водворению пантеизма.

16 ноября 1924 г. в Берлине на Бюлов штр., 104 состоялось торжественное собрание в честь 7-й годовщины основания Добровольческой Армии. С.С. Ольденбург прочитал доклад, что только вооружённая борьба Белого Движения – единственный путь одоления коммунистического интернационала [«Русская военная эмиграция» М.: РГГУ, 2010, Т.5, с.159].

Там же, в помещении Гутман-зала 7 декабря зачитывали доклады о современном состоянии Европы С.С. Ольденбург, Л.И. Львов, А.С. Хрипунов, свои рассказы прочли С.А. Кречетов, И.С. Лукаш. В СССР Ольденбург отметил федеративное расчленение единства России и поиск опоры на интернационалистов в борьбе с русскими. «Ошибочно поэтому мнение Устрялова о победе русской великодержавной идеи». Ольденбург коснулся и экономического положения, выразив сомнения в возможности исполнения советского бюджета после отказа от экспорта хлеба.

Сообщая о смерти следователя Н.А. Соколова, всецело симпатизирующий ему либеральный «Руль» со слов «Вечернего Времени» туманно упоминал: «ему давали маленькое пособие, но требовали бездействия и молчания», а после выхода французского издания «Следствия» лишили пособия и «стали преследовать». Без указания, кто и как это делал. Пособие могло исходить от Императрицы Марии Фёдоровны, отказывавшейся верить в смерть Николая II.

В довольно ценных книгах 1-2 «“Царское дело” Н.А. Соколова и “Le prince de l'ombre”» (2021) историк С.В. Фомин почему-то продолжает поддерживать ничем не подкреплённую версию об убийстве следователя, вопреки прямым свидетельствам П.П. Булыгина и А.С. Резанова, тесно связанных с Н.А. Соколовым, о его проблемах со здоровьем и особенно с сердцем. Ни малейших подозрений у них эта смерть не вызвала. Однако «Руль» отмечал моментальное появление слухов, связанных с кончиной следователя. К ним наверняка относятся недостоверные вымыслы посторонних лиц о неестественной смерти Соколова.

В январе 1925 г. крайне сомнительной ценности чекистские донесения сообщали, будто Высший Монархический Совет остался «в подавляющем меньшинстве», все перешли к Кириллу.

На Бюлов-штрассе вечером 18 января 1925 г. С.С. Ольденбург выступал с темой «Китайская смута и большевики», говоря о об антисоветских последствиях появления в Пекине правительства Тсао Куна. С.А. Кречетов зачитал ещё не опубликованные главы нового романа П.Н. Краснова «Единая-Неделимая».

Когда он был издан, либерал В.Е. Татаринов в «Руле» 27 мая вынужден был, добавляя от себя и явно необъективную критику, всё же признать необычайную популярность писателя: «роман Краснова однажды данный “почитать”, имеет тенденцию назад не возвращаться. Если и возвращается, то через год и то в состоянии древне-египетского папируса. В советской России были люди, существовавшие тем, что за приличную плату давали на прочтение книги Краснова».

25 января 1925 г. в честь университетского праздника С.С. Ольденбург произносил речь для Русского национального студенческого братства. Там же говорил и Н.Е. Марков.

В феврале в лево-революционном берлинском издательстве было впервые издано на русском языке «Следствие» Н.А. Соколова. Рецензент «Руля» P.L. расхвалил его, делая вид, будто «Убийства Царской Семьи» монархиста М.К. Дитерихса никогда не существовало и знать об этой книге читателям газеты не положено.

27 февраля 1925 г. К.И. Савич прочитал в Берлине привлекший множество слушателей доклад, доказывающий права Великого Князя Кирилла Владимировича. С.С. Ольденбург выступил первым из числа возражающих. Он совершенно верно указал, что любой монархист должен быть легитимистом, но держаться против неопределённых и формальных подходов к законности. «Нельзя теперь говорить о праве престолонаследия на основании статей, как нельзя решать вопрос об ответственности за революции по ст. 129 или земельный вопрос по гражданским законам. Нужно иметь не параграфы, а монархическое чувство и веру в права династии».

Н.Е. Марков поддержал С.С. Ольденбурга и добавил, что принятие титула Императора Кириллом не отражает его реальное политическое положение, и это несоответствие похоже на то, как большевики зовутся правительством рабочих и крестьян. Политическая программа Кирилла также слабо прописана [«Дни», 1925, 4 марта, №706].

Объявив себя Императором, Кирилл потерял поддержку монархистов, которые не признавали этот титул, вместо того чтобы иными шагами привлечь их на свою сторону.

Если сравнить с тем как во Франции принял Королевский титул Людовик XVIII и тем как Бурбоны вплоть до последнего времени имеют непрерывную линию Королей, считающихся правящими и явным знаменем монархической идеи, то надо отметить, что Людовик XVIII не Эгалите и не запятнал себя сотрудничеством с революционерами, а его наследственные права родного брата Людовика XVI не подлежали сомнению и действительно содействовали объединению роялистов. Кирилл Владимирович имел самые спорные права на Престол, внёс разброд в ряды беломонархистов и затем пал в позорнейшее соглашательство с младоросским большевизмом.

Подлинный монархический легитимизм, разумеется, устанавливает потерю прав на Престол у каждого, кто поддерживает революционную идеологию и действует против Монархии. Характерно, что С.С. Ольденбург в своих статьях никогда не упоминает красный бант, на отрицании ношения которого смехотворным образом сосредоточились кириллисты. Хотя наличие или отсутствие такого банта, в отличие от прямой измены Кирилла Императору Николаю II, не имеет ни малейшего значения. Так и на будущее, любой противник русской монархической идеологии, безусловно, лишается юридических прав принадлежности к Династии. Принципиальное непризнание прав Кирилла Владимировича имеет чрезвычайно важное значение с этой стороны, независимо от других доводов относительно вероисповедания родителей и его собственного брака.

Немецкие демократические власти проявили типичный европейский либерализм, запретив Кириллу после принятия императорского титула вести политическую деятельность. Задолго до прихода к власти нацистов немецкие защитники демократии регулярно арестовывали русских белогвардейцев в Германии по доносам большевиков или подозревая их в работе на французскую разведку. Что и вызывало отъезд многих из Берлина и в целом неприязнь к Веймарской республике.

Информатор ИНО ГПУ сообщил, будто эта полемика С.С. Ольденбурга и Н.Е. Маркова была неудачной. «Ольденбург, критикуя некоторые части доклада о главных его положениях, должен был либо умалчивать, либо соглашаться с ним» (это не является показателем неуспеха, поскольку монархическая идея одна у кириллистов и их критиков, такая близость даже необходима, это не пример борьбы с большевиками или либералами).