– Васек, ты? Тебя- то где гниды эти взяли? Ехал же ровно себе на пятой точке своей в поезде, нет?
Сокамерником Василе оказался узурпатор места в плацкарте.
– Я- я- я- я…– заикаясь начал говорить Василе.
– Да ты не заикайся, Вась, эти лохи пальцем не тронут, разве что потаскают, что- то они задумали, я хер пойму. Шептаются постоянно, ходят в своих балахонах. Хоть жрать нормально дали, на том спасибо- ответил сокамерник
– А- а- а вас- то где они взяли? Я же видел, в- в- в- вас из поезда высаживали- приходя в себя спросил Василе.
– А? Это точно, твари заметили, что у меня бюлета тю- тю, хехе. Прям после того, как ты вышел, ко мне из другого вагона контролер подошел. Ну че делать, глотки резать что- ли розочкой? Не, если так свыше решили, что я высадиться должен, то ладно, че поделать, да? А…Так вот, меня как высадили, посадили в бобик. Ко мне этот в фуражечке рядовой или кто он там, поворачивается такой и бряк- «Мужик, мы щас на дело еще поедем, тебя оформим попозжее. Там рельсы дальше на дороге херанули, проверить нужно, протокол написать. У тебя выбора особого нет, это я тебя так оповещаю, хехе». Вот и поехали мы куда- то в глухомань полную, ну вот натурально пердь какая- то, да. Короче, ехали мы там ну час может, я не знаю, че их вызвали с такой дали. Едем втроем. Я и два вот этих в фуражках. Они там чет говорят, я о своем думаю, но чувства странные у меня еще тогда появляться начали. Понял, да? У меня такое чувство в животе было еще когда от меня моя женушка свалить хотела. Чуял я тогда уже, да думал, что компот просто уже переспевший был, так оно и было, но ведь и баба моя угнала. Сигналы, короче, от вселенной я улавливаю, но воспринимаю пока плохо. И вот мы все ближе, а живот у меня все больнее. Ну я посетовал снова на морс из вагона- ресторана, та фиг там плавал. Мы подъезжаем, темнота кромешная, на дороге никого, мы в глуши какой- то полной. Видно лишь, как деревяшки на поездной дороге отсвечивают, а рельсов то и нет, понял да? Вообще нет. Как свистнули, так все. Ну эти в фуражечках там куда- то чет отошли, я почуял, что тут мой шанс. Они думали, че, козленка какого- то на заднее посадили? Хер там, там такой козел, что машину перепрыгнет и не заметит, понял да? Ну вот, я сижу- прикидываю. Дверь задняя то вообще хлипкая, а че взять? У них там из событий только покушение на гусей или че там. На соплях, короче, держится дверь, понял да? Ну я по ней двумя ногами херак. Руки мне вязать не стали ребята, спасибо им, а че взять с меня? Я опасный какой рыцыдывыстчто- ли какой? Так лишь на поезде хотел без билета шмыгануть, людское же, понял да. Ну вот бегу я куда глаза глядять по дороге этой какой- то безобразной, про себя думаю, что вообще как- то мутно. Я хоть с духами там на одной волне, но такое вообще не по мне, Вась, понял да? Не маленький уже, а темона давит и давит. Ну вот увидел я свет какой- то, подумал, что это друзья мои в фуражечках, шмыгнул в кусчера, а там хопа, четыре рыла в каких- то мешках мусорных сидят, на меня зыркают, а у двух в руках рельсы. Эти дебилы их украли и затаились прям там, нет бы куда сразу свинтить, ну может ждали кого, кто его уж знает. Ну вот и этот с рельсой в руках мне тюк по головешке, ну я и обмяк сразу. Вот так вот, Вась, понял? Проснулся ночью уже вот тут на привязи. Они успели побеседовать со мной даже, с тобой тоже болтать будут. Ну мракобесы, конечно, конченные, Вась, я тебе скажу. Это я тебе как духовный мост между человечеством и русскими тополями говорю. Я как услышал, кто они и о чем они, сразу стыдно стало за все наше дорогое и любимое мне мистифицированное общее пространство. Ну хоспади, ну есть же хорошие вещи, рунами бы лучше занимались, чем этим. Ты, Вась, пойми, они верят в гигантскую невидимую змею, которая обвилась вокруг мира нашего. Ну что за извращения. Я сам вообще темный человек, но даже я знаю культы змей получше и покраше, а это прям вот вызывайте врача, да везите меня в склифасовского, понял да? У нас вот в армии тоже парень был, с ним случай вот. Он как- то вот ремень просрал, у него командир по роте спрашивает- «Товарищ, где ремень ваш», а он ему- «Уполз, товарищ командир взвода, сейчас найду» и как с разбега в стену врежется, его потом дембельнули по головушке, сейчас держит две автозаправки под Костромой, вот так вот.
Голова у Василя от такого рассказа заболела еще больше прежнего. Весь этот поток информации, сдабриваемый матом и постоянном стуком ноги, трудно влезал и усваивался в сознании. Понятно было то, что находился он в каком- то подобии плена. Предельно ясным представлялось то, что пленители его были совсем непростые, а являлись представителями какого- то неясного странного культа. Зачем кого- то похищать? Зачем все это устраивалось? Вопросов было, конечно, бесконечное множество. Василе молчал, обрабатывая все сказанное. Сокамерник, казалось, понял это и даже перестал стучать ногой по жестяному полу. Все вокруг казалось дурацкой книженцией про попаданцев, купленной в ларьке. Глядя в маленькое окошко своей импровизированной клетки, Василе вспоминал своих маму, свое детство и юность. Все было предельно обычно и просто. Средние оценки, увлеченность фильмами и странными вещами, первая любовь по имени Света, первое расставание, обычный выпускной и самое типичное поступление. Все фундаментальные вопросы этого мира хлынули на моего друга в этот момент. Все это нахлынуло на него, родив собою единственную мысль- «Я не вернусь, пока не получу ответы, где бы их я не нашел».
«Если я сегодня выживу, то проживу свою жизнь достойно»– мысль каждого пленника и узника. Мне кажется, что все самые мудрые мысли на нашей планете ползут прямиком из капкана. Насколько же абсурдно все вокруг. Вот был мальчик Василе, ходил и жил он в каких- то смысловых потемках, все спрашивал себя о разном. И вот миру почему- то нужно покалечить его, чтобы потом привнести хотя бы какое- то понимание. Сплошное скотство. Размышления Василе были прерваны звуком шагов. Направлялись, явно в сторону пленников. Дверь в «камеру» распахнулась, дневной свет залил тесную и затхлую железную комнатушку. На пороге стояла худая фигура в светлой робе. В лице фигуры читалась усталость, во взгляде чувствовалось пренебрежение, а в голосе сухое безразличие
– Так, ты сейчас пойдешь со мной – сказал он указывая на Василе
Особой церемонии ждать не приходилось. Новому заключенному надели мешок на голову и поволочили за шиворот прямо по земле. Транспортировка продолжалась довольно долго, за все время не было произнесено ни одного слова, все окружение затихло. Даже листья деревьев в этот момент затихли. Солнце уже светило достаточно ярко, поэтому Василе мог смутно осматривать окружающую его действительность. Они находились в заброшенном детском лагере, здесь не нужно было гадать дважды. Типовые «бараки», оставшиеся рисунки на стенах, доска объявления, абсолютно все указывало на это. Приволокли Василе, стало быть, прямо в домик директора лагеря, если такой вообще существовал. Теперь это был кабинет главы культа.
– Снимите с него мешок- сказал повелительно чей- то хриплый голос
Перед Василе стоял лысый мужчина средних лет. Щетина подчеркивала острые контуры его лица. Глаза злобно блестели.
– Садись- садись, в ногах правды нет, правда? – холодно начал диалог лидер культа
– П- п- п- п- послушайте, если вам что- то от меня нужно, то я все отдам. У мм- м- м- мееня нет никого, клянусь
– Тшшшш. Ты не волнуйся, парень. Все, что нужно уже у нас было бы, если бы не ты. Сейчас уже не поделаешь ничего. Ты сиди себе и слушай, внимательно слушай, особо не трясись и отвечай. Проверка связи, ты меня понял?
– Д- д- да
– Хорошо. Вчера, лично тобою был прерван ритуал, носящий показательный характер. Мы не хотели призвать демона или приносить всю деревню в жертву. Это был акт захвата территории. Видишь ли, сейчас ты находишься на нашей территории. Ты вот откуда?
– Из М- М- Москвы
– Из Москвы, значит. А в этой вашей Москве про тотемы слышали что- то?
– Н- н- н- не совсем, очень поверхностно. Еще в школе